Герои Империи (сборник)

— Потому что он — герой Империи, вот почему. — Его тонкий голос раздражал, и Блох почувствовал, как в нем закипает ярость.
— Да он большой шишке в подметке не годится. Боги, да вы бы видели, как тот Быка Рока одолел! Он в тот момент казался настоящим Зигмаром!
— А я думал, что это ты одолел быка, — робко заметил Хлодвиг.
Блох разозлился еще сильнее. Его окружали сплошные отбросы. Истинные отбросы.
  
— Ну да, мы вдвоем его одолели, ага? А потом еще пробивались обратно через толпы проклятых зверей. А ваш красавчик Хельборг чем в этот момент занимался? По всему Драквальду бегал, заблудившись! Он и вполовину не так хорош, как Шварцхельм, и я вызову на бой любого, кто посмеет утверждать обратное!
При слове «бой» настроение за столом резко поменялось. Скользкий Палец и Холдерлин быстро допили остатки пива и по-тихому улизнули. Бруно тоже приготовился удрать, а вот Валланд остался. Лицо его вытянулось сильнее и теперь действительно выглядело угрюмым. Ренар и Хлодвиг остались сидеть, ограничиваясь ролью наблюдателей.
— Ты ничего не знаешь о Хельборге, — прорычал Валланд, и Блох заметил, как он потянулся к поясу. Дело принимало дурной оборот.
— Да уж побольше твоего, толстяк.
Валланд встал. В его руке сверкнул нож, а пухлые щеки налились румянцем.
— А вот за «толстяка» ответишь, — заявил он.
Блох почувствовал, как кровь застучала в его висках. Оружия у него не было, но ему и без того хватило бы сил справиться с пьяной деревенщиной вроде Валланда. Капитан тоже встал на ноги, отпихивая скамейку, — и вся таверна тут же заходила ходуном, пришлось неловко опереться о стол. Пиво все-таки оказалось крепким. Даже покрепче, наверное, чем Блоху показалось сначала.
— Господа, — вмешался Ренар, спешно подскакивая со стула, — вы же не станете портить такой прекрасный вечер. Мы все здесь друзья.
Он сунул в руку Валланда нечто блестящее и что-то прошептал ему на ухо. Толстяк, заворчав, ушел, по дороге оглядываясь на Блоха.
Маркус ни за что бы не признался в этом вслух, но в глубине души он почувствовал облегчение. Он не так уж хорошо держался на ногах. Вся таверна неприятно шаталась — надо бы сказать хозяевам, чтобы они ее починили.
Ренар шагнул поближе, поддерживая капитана. Хлодвиг неожиданно оказался рядом, подхватывая его под вторую руку. Блох отчаянно заморгал, пытаясь отогнать мутную дымку, висевшую перед глазами.
— Еще по кружечке? — весело спросил он.
— Полагаю, тебе уже хватит, — откликнулся Хлодвиг без тени улыбки. Блох почувствовал, как его аккуратно ведут к выходу из таверны. Жаль. Вечер-то еще только начинался.
— И куда мы теперь пойдем, парни? — спросил Блох, отметив, что перед глазами у него до сих пор плывет, хотя они втроем уже вышли из таверны и поковыляли в соседний переулок.
Ренар снова улыбнулся, но ничего не сказал. Он постоянно улыбался. Блоху это не нравилось. Нельзя доверять человеку, который слишком много улыбается. Вот Шварцхельм, Зигмар его сохрани, никогда не улыбался — это была еще одна из его многочисленных хороших черт.
— А я вам не рассказывал, как Грюнвальда спас, а? — спросил Блох, надеясь, что очередная история поможет восстановить добродушный настрой. — Он таким тюфяком оказался, представляете. Сдал свои позиции, и пришлось ему удирать от зверей прямо ко мне. Он будет моим начальником, к большому сожалению, но это ему не поможет. Что он будет делать, если я откажусь выполнять приказ? Я же ему жизнь спас! Весьма неплохо я устроился, правда же? Парни?
Те не ответили.
— Парни?
— Можешь уже прекратить болтать, — проговорил Хлодвиг, окончательно сбросивший маску благовоспитанности. Блох огляделся по сторонам. Вокруг царила темнота. Куда они его отвели? Похоже, в проулок какой-то. Тихий. Слишком тихий.
Проклятие.
— Перестаньте, — бросил Блох настолько уверенно, насколько получилось. — Я и не с такими, как вы, справлялся. И если вы сейчас отвалите, то мы просто…
В этот момент его горло обжег холод металла. Лезвие ножа прижалось покрепче, и капитан почувствовал, как по шее за воротник стекает капля крови.
— Мы уже достаточно про это наслушались, — послышался за плечом голос Ренара. Лицо бретоннца находилось близко, и Блох ощутил, как изо рта у него пахнет сыром. Но не пивом. Маркус тут что, единственный пил? — Ты забавный парень, и будет жаль, если ты больше не сможешь рассказывать свои истории. Так что просто отдай нам эти свои блестящие шиллинги, которыми так легко разбрасываешься. Мы знаем, что у тебя их много. Защитник императора щедро платит.
Блох рефлекторно сжал кулаки. Как же выбраться из этой передряги? Он несколько секунд взвешивал имеющиеся шансы. У Хлодвига тоже имелся нож, и ему явно не терпелось пустить его в ход. И дружелюбием своего товарища он не отличался.
Нож прижался к шее еще крепче, и лезвие рассекло кожу сильнее. Блох даже сквозь пьяный угар ощутил боль. Не было у него никаких шансов.
— Просто зарежь его, Ренар, — бросил Хлодвиг, которому не терпелось уйти.
— Ладно, ладно! — Блох торопливо пошарил по карманам. Кошелек с наградой от Шварцхельма оказался на месте, и даже практически полный. Блох вытащил кошелек и бросил на землю, и Хлодвиг тут же подобрал его.
— Все на месте? — спросил Ренар, по-прежнему прижимая нож к горлу Маркуса. Из теней донесся хриплый смешок.
— О да. Этого надолго хватит. Очень надолго.
Ренар посильнее нажал на нож, углубляя рану.
— Везучий ты парень, — заявил он Блоху. — Деньги всегда поднимают мне настроение. А в хорошем настроении я не убиваю. Но если ты не солгал насчет того, к кому перешел под начало, то советую побыстрее набраться ума. Ты не настолько впечатляющ, как тебе кажется.
Лезвие исчезло. Блох развернулся, намереваясь поймать Ренара, но от резкого движения у него тут же отчаянно закружилась голова и перед глазами поплыло. Он качнулся вперед, пытаясь дотянуться хотя бы до одного из грабителей, — и слишком поздно заметил кулак. Тот с хрустом врезался ему в переносицу. Голова налилась свинцом, в глазах окончательно потемнело. Из глубины узкого проулка эхом донесся смех Хлодвига. Блох еще раз попытался встать, чувствуя во рту металлический привкус крови, но не сумел и рухнул, окончательно потеряв сознание.
Просторный коридор имперского дворца опустел — даже стражники, сопровождавшие Грюнвальда на шесть этажей вниз от Южных ворот, ушли. Когда смолкло эхо их шагов, тени по углам начали казаться гуще, и Грюнвальду стало еще больше не по себе. Все вокруг напоминало о величайших сражениях прошлого. Над дверью, перед которой стоял Андреас, тянулся массивный фриз, изображавший освобождение Прааги. Художник основательно постарался, ваяя орды демонов, и это зрелище никак не способствовало поднятию настроения.
Отчасти Грюнвальд и сам не понимал, почему так нервничает. Он не один год прослужил под началом большой шишки, и они вполне сблизились — насколько в принципе можно сблизиться со Шварцхельмом. Андреас бесчисленное количество раз показывал, чего стоит в бою. Они оба вышли из простых солдат, оба поднялись наверх с самых низов. Однако до сих пор Грюнвальд ни разу не допускал таких провалов, как при Тургице. Раньше он никогда не поворачивался к врагу спиной и всегда находил способ выкрутиться. Возможно, от этого возникали завышенные ожидания.
Затягивать смысла не было — Грюнвальда вызвали, а большая шишка ценила пунктуальность. Выждав еще пару мгновений, Андреас сглотнул и постучался. Каждый удар гулким эхом отражался где-то под сводами потолка.
  
— Войдите. — Голос Шварцхельма ни с кем нельзя было спутать. Гнева в этом голосе не чувствовалось, однако загадывать не стоило — генерал вызвал Грюнвальда в первый раз с того дня, как тот оплошал при Тургице.
Андреас толкнул дверь и вошел. Шварцхельм сидел за большим столом, заваленным пергаментными картами и заявками на закупку припасов. Многочисленные схемы висели и на стенах, охватывая все имперские провинции, а некоторые выходили далеко за края. Одна из этих схем — явно древний лист вощеного пергамента с изображением чего-то похожего на большой и круглый остров — висела на дальнем архитраве. Один Зигмар знал, где на самом деле находился этот остров.