Герои Империи (сборник)

По бороде катились слезы. Зверь снова уронил голову, отяжелевшую от боли, изнеможения и алкоголя.
— Неправильно, — пробормотал он еле слышно. — Не Гилейус.
— Ну скажи, как правильно.
— Тс-с-с…
— А ну не смей…
Кентигор снова поднял голову, уставился на Эйхманна слепыми глазницами. Его губы едва шевелились.
— Тс-с-с… Гс-с-с… — повторил он, и даже эти простые звуки получились у него плохо. Он собрал все силы, наморщил лоб в последней попытке сосредоточиться. — Гусс…
  
— Есть что-нибудь? — спросил Удо, заматывая длинной повязкой кровоточащие костяшки пальцев. Он сидел в углу главного замкового двора, недалеко от лестницы, ведущей в склеп.
Эйхманн присел рядом, вернее, рухнул без сил. Его тело одеревенело и болело. Восточный край неба над разрушенными башнями из черного стал темно-серым и быстро светлел. Клочья тумана болтались, как паутина.
— Есть, — выдохнул Эйхманн.
Удо не прервал своего занятия.
— И что?
— Это ритуальное место не единственное, — сообщил Эйхманн. — Зверолюд сообщил, что по всему Драквальду еще много таких. Десятки, если не сотни.
— А зачем им это?
— Я не до конца понял, что он говорил. Что-то про Зигмара-из-Леса. Возможно, это некое большое сборище с определенной целью. Зверолюды что-то замышляют, это ясно.
Удо против обыкновения посмотрел серьезно.
— Мы ведь такие обряды и раньше видели, — напомнил он. — Они это делают, чтобы подчинить людей, поработить их волю, чтобы получившиеся мутанты сражались, как одержимые.
Эйхманн кивнул.
— Это просто исключение из правила, — сказал он. — Скоро мозаика сложится.
— Куда теперь?
— Знаешь такое название — Висельникберг?
— Нет. Наверняка Гартнер знает.
— А Гусс?
Удо перестал наматывать повязку и задумался.
— Это имя, мариенбургское. Что-то вертится… — Он потряс головой. — Нет. Может, потом вспомню.
Эйхманн подтянул колени и обхватил их руками.
— Ну а ты? Как твои успехи?
Удо вновь принялся перевязывать руку.
— Очень много унгоров, людей — меньше. Они все оказались пьяны, и некоторых мы как раз застали за… э-э… занятиями. Поэтому их легко получилось убить — им было не до нас.
— Хоть кого-то в живых оставили?
Помощник на мгновение смутился.
— Простите, — буркнул он. — Я не знал, что вам они понадобятся.
Эйхманн помотал головой.
— Ничего. Видимо, не понадобятся.
Из подземного зала по лестнице поднимались остальные бойцы. Все с посеревшими, измученными лицами.
Но отдыхать времени нет. Нужно сжечь строение и тела внутри него, а затем сразу выступать в долгий путь к постоялому двору.
— Я начинаю задаваться вопросом, а может, прав старик Горбах? — сообщил Эйхманн. — В каждом городе Империи множество культов. Мы можем гоняться за этим конкретным полжизни и в конце концов затравить его, но попутно найдем сотню новых. И вполне возможно, что это ничего не изменит. Хватит ли у меня на это сил?
Удо закончил бинтовать руку, оторвал лишнее и вытянул пальцы.
— У меня хватит, — сообщил он. — Я собой доволен.
— Рад за тебя.
— Я серьезно. Здесь лучше, чем в Мидденхейме.
— Удо, эта работа чуть сложнее, чем сталкивать головами тех, кто мешает тебе пройти.
— Да ладно!
Здоровяк, по своему обыкновению, харкнул и ловко сплюнул.
— При всем уважении к вам, начальник — вы тратите слишком много времени на сложные размышления о том, что делаете, на составление отчетов, которые никто никогда не читает, и на запоминание статей положения о допросах. А многие другие просто делают то, что само получается. Я вот сплю по ночам. И в брюхе у меня порядок.
Он натянул на перевязанную руку кожаную перчатку.
— Мы накрыли еще один культ и убили кучу еретиков. Это здорово! — сказал он твердо. — Чего еще вам надо?
Эйхманн не знал, как ответить. Вообще-то ни одна живая душа не осмеливалась так разговаривать с ним. Удо, конечно, особый случай, но даже он сейчас перегнул палку.
— Чего мне надо? Да, это вопрос. — Эйхманн потер ладонями онемевшее лицо в надежде, что от этого мысли побегут быстрее. Усталость слишком долго копилась в душе, как опавшие листья, и вдруг заполнила ее всю. — В общем-то, можно возвращаться в Мидденхейм, — заметил он. — То, что фон Хесслер — еретик, мы доказали. Это уже кое-что.
Удо рассмеялся.
— Но вы ведь сами не хотите назад?
— Нет, не хочу.
Эйхманн взглянул на силуэты четырех башен, резко очерченные на фоне холодного рассветного неба.
— Каждый шаг открывает нам новый кусочек тайны, — проговорил он. — Имя, знак, направление. Нас кто-то ведет.
— Это же хорошо?
— Зависит от того, кто этот ведущий.
Из тумана появились Гартнер и Дехер, как всегда, парочкой. У долговязого Гартнера под глазами залегли болезненные круги, и вообще вид он имел изможденный — из-за раны.
— Никого живых не осталось, — доложил Гартнер. — Несколько десятков зверолюдов, сколько-то околдованных людей и это… существо. Больше в крепости никого нет. К поджогу все готово — только отдайте приказ.
Эйхманн рассеянно кивнул.
— Гартнер, что такое Висельникберг? — поинтересовался он, втайне надеясь, что тот понятия об этом не имеет.
— Название, которое мне давненько не приходилось слышать, — осторожно ответил лесник. — А если и приходилось, то в дурацких, несусветных историях, которые и знать-то не стоит.
— Развлеки меня несусветной историей.
— Это к востоку отсюда, — неохотно начал Гартнер. — Идти туда тяжело, снова через самое сердце леса. Там глубокая расщелина. Говорят, ее стенки такие отвесные, что солнечный свет почти никогда не достигает дна. Болтают, что там камни, древние, пропитанные злом места. Спросите об этом женщин в любой деревне, и они сначала осенят себя знаком кометы, а потом расскажут, что в этой долине происходит. Вы снова услышите о криках в ночи и о подменышах, в которых превращаются нормальные дети под колдовскими взглядами.
— Совсем как здесь, — заметил Эйхманн.
Гартнер пожал плечами.
— Здесь все по-настоящему. А вот реален ли Висельникберг — понятия не имею.
— Но думаешь, что реален.
— Может быть.
Эйхманн оглянулся на своих людей, собравшихся у лестницы. Они едва держались на ногах от усталости.
'Ну что, довести дело до конца? Можно на все плюнуть, вернуться в город и охотиться на более легкую добычу.
Но соблазн велик, тут не поспоришь!'
«Все они говорили одно и то же, — размышлял Эйхманн. — Воркель, Бохфельс, кентигор. Зигмар-из-Леса. И Гилейус, или Гусс, или как там его. Что-то о грядущих великих переменах, о спасителе, затаившемся в сокровенном месте. Здесь только внешняя граница тайны. Фон Хесслер — всего-навсего второстепенная фигура со склонностью к экзотике. Но сама тайна глубже. Культы вроде этого — лишь пена на поверхности целого озера яда».
С некоторым усилием охотник на ведьм поднялся на ноги, потянулся, чувствуя, как распрямляется и тупо ноет позвоночник. Он принял решение — то самое, единственное, которое только могло прийти.
— Вы с Дехером не обязаны меня сопровождать, — сказал Эйхманн Гартнеру. — Я вас нанимал, чтобы вы довели меня до замка. Можете возвращаться и получить в Гайстрихе свое жалованье.
Лесник с сомнением посмотрел на охотника на ведьм.
— Вам не добраться до Висельникберга самому. Когда эти твари возьмутся за вас все вместе, только большая удача поможет вам выбраться из Драквальда живыми.
Удо фыркнул.
— Пока у нас дела идут неплохо, — бросил он.
Дехер метнул на него презрительный взгляд.
— Ты бы не…
Эйхманн предостерегающим жестом поднял руку, не слушая этих двоих и глядя только на Гартнера.
  
— Плачу вдвое больше, если приведешь нас к этому месту. Подумай.
Гартнер подумал.
— Нет.
— Хорошо, втрое. И контракт с Церковью в Мидденхейме, подписанный мной. Это стоит больше, чем любая куча шиллингов.