Герои Империи (сборник)

— Во имя Зигмара! — кричал он, и трясся от волнения, и исступленно рыдал. Он словно переродился.
  
Глава одиннадцатая
 
И снова над Драквальдом сгущались сумерки. Казалось, что дни здесь короче, чем следует, как будто цепкие лапы деревьев выжимали солнечный свет из неба, а сырая земля у их подножий жадно впитывала его.
Эйхманн натянул поводья, придерживая лошадь. Тут же остановился весь отряд. Гартнер, который, как всегда, держался в двух шагах, поравнялся с командиром на своем коне. Удо запоздало дернулся следом, но тропа здесь сужалась, по ней пролегала глубокая колея, и он не мог втиснуться.
  
Может, Эйхманну только так кажется, а может, и вправду верный помощник ревнует начальника к Гартнеру и его высокоумным рассуждениям. На первый взгляд это, конечно, полный бред, но по-своему логично. Удо ведь странноватый тип — одновременно свирепый и простодушный. В этом, наверное, и есть его сущность — душою неискушенное дитя, он оказался по случайности заключен в мощное тело бойца и приставлен помощником к охотнику на ведьм.
— Ну вот и приехали, — сообщил Эйхманн и посмотрел, прищурившись, на западную сторону горизонта.
— Точно? — спросил Гартнер.
— А что еще это может быть?
Солнце стремительно валилось за линию деревьев и напоминало выпуклый, налитый кровью глаз, пронзенный черными стрелами узких облаков.
Кривой силуэт некоего сооружения поделил горизонт надвое. В небо упирались четыре огромные башни — полуразрушенные, испещренные брешами. Две из башен еще хранили величественные имперские очертания, они были громоздкие, квадратные в сечении, увенчанные хищными зубчатыми навершиями. Две другие почти совсем обвалились и больше напоминали огромные каменные выросты, торчащие из гущи деревьев. На Эйхманна накатил зловещий морок, что это ребра громадного существа, и он тут же сам себя выругал за непомерно разыгравшееся воображение.
— Ну что, надо здесь разбивать лагерь, — заявил Гартнер и с опаской поглядел на руины.
— Нет, мы доберемся до места прямо сегодня.
Гартнер уставился на него, словно не поверил собственным ушам.
— Вы в своем уме? Нужно дождаться утра.
— Нет.
Тон Эйхманна исключал всякие возражения. Он сам поразился своей непреклонности.
«Я что, боюсь? Боюсь, что снова повторится этот сон и все поймут, в чем моя слабость?»
— До цели меньше мили, — сказал Эйхманн, оглядывая очертания руин. — Можно добраться туда еще до того, как стемнеет.
— Нет, нельзя.
Эйхманн повернулся к подчиненному, его глаза мрачно сверкнули.
— Не забывайся, — отрезал он.
Гартнер не отвел взгляд. Ему явно не пришлись по душе и сам приказ, и тон, которым его отдали. Эйхманну даже показалось, что сейчас лесник заартачится. Он напрягся, готовый в случае чего выхватить пистолет.
Гартнер, хоть и с недовольным видом, все же отступился. Оглянулся на Дехера, но тот сильно отстал и их разговора слышать не мог.
— Я делаю это под принуждением, господин охотник на ведьм, — сказал Гартнер тихо.
Эйхманн кивнул и снова взял поводья, чтобы трогаться дальше.
— Я непременно внесу это в отчет, — сообщил он. Лесник смерил его недобрым взглядом.
— А то как же, — процедил он. — Я слыхал, отчеты ваш конек.
Замок резко чернел на полотне звездного неба. Зазубренные, угловатые башни высоко вздымались над лесным пологом. Вокруг них свистел ветер, словно камень манил к себе потоки воздуха.
— Не отставать, — шепотом распорядился Эйхманн и в сотый раз проверил пистолеты.
Он стоял у основания круглой насыпи перед самыми воротами. Внутри строения не раздавалось ни звука, кроме разве что воя ветра и нескончаемого шелеста листьев. На зубчатых парапетах не нашлось никого живого, знамена с осыпавшихся стен давно исчезли.
Удо шумно хрустнул пальцами и испустил едкую отрыжку.
— Полегчало, — объявил он с довольным видом. Как всегда перед боем, глаза у него возбужденно горели.
Двадцать солдат, а с ними Гартнер и Дехер затаились рядом с командиром. Прочие охраняли обоз у подножия холма, подальше от раскидистых крон деревьев.
Эйхманн двинулся вперед, пригнувшись и не сводя взгляда со стен. Он, как и все остальные, не стал зажигать факел. Они крались при свете звезд, стараясь держаться в тени — там, где она была, — и двигаться как можно осторожнее. Все держали наготове обнаженные мечи, только Дехер нес неизменный арбалет, да Удо в одной руке держал свой любимый молот, а в другой — кинжал.
Гартнер, явно раздраженный и злой, подобрался поближе к Эйхманну. Его длинноносая физиономия в темноте напоминала лисью морду.
— Слышно что-нибудь? — спросил его Эйхманн на ходу.
Гартнер покачал головой.
Подкрались к самым воротам. Землю под ногами укрывали папоротники, мох и лишайники. В воздухе витали запахи плесени и чего-то тухлого. Сами деревянные ворота давно сгнили, торчала только голая, наполовину обвалившаяся каменная арка.
Сразу за аркой начинался широкий двор, заросший ягодными кустами и травой и весь скрытый в тени высоких стен.
Гартнер остановился, склонил голову набок и сразу стал похож на гончую, учуявшую дичь.
Эйхманн поднял руку, и его бойцы замерли у входа в арку, словно их пока не пригласили войти.
— Что такое? — прошипел Эйхманн. Гартнер продолжал прислушиваться, прикрыв глаза.
— Разве вы не ощущаете? — наконец отозвался он.
И как только Гартнер сказал это, Эйхманн осознал. Спереди доносился приглушенный ритмичный гул, похожий на биение гигантского сердца.
Охотник на ведьм прислушался еще тщательнее. Удары отражались от каменных стен и еле воспринимались, словно звук таял в воздухе.
— Значит, здесь кто-то есть кроме нас, — сказал Эйхманн. — Это хорошо.
Они осторожно миновали арку. Во дворе, кроме травы и кустов, беспорядочно торчали огромные глыбы обвалившейся каменной кладки. В мрачном свете звезд двор больше всего напоминал кладбище. Массивные внешние стены нависли над головами пришельцев, в них тут и там зияли прорехи.
Эйхманн вдруг почувствовал, что его сердце колотится в ритме этого потустороннего барабанного боя. Он усилием воли расслабил мышцы. Шея болела. Движения, обычно плавные и точные, стали судорожными.
Он словно одеревенел, выглядел взвинченным и чего-то боялся.
«Хорошо бы поспать. Хорошо бы отдохнуть. Хорошо бы выкинуть это все из головы».
На открытом участке неба, на краю поля зрения, промелькнуло что-то темное.
— На землю! — шепотом приказал Эйхманн. Отряд как один человек присел и слился с землей. Все опасливо посмотрели вверх и взяли оружие на изготовку. Но над головами по-прежнему нависали только неподвижные башни — по одной на каждом углу развалившегося периметра.
— Что, начальник? — Удо вопросительно таращился на командира.
— Я что-то видел, — сообщил Эйхманн. Он ощупывал взглядом двор, освещенный только звездами, и в каждой куче камней или куске стены ему мерещились зловещие тени.
Удо поглядел по сторонам и вверх, явно не веря в опасность, и громко фыркнул.
— А я вот ничего не вижу, — заявил он. — Зато чую, как тут воняет.
Эйхманн понимал, что его бойцам не терпится действовать. Они не привыкли прятаться по углам. Один Гартнер явно был не прочь убраться отсюда. Он присел в тени громадной статуи рыцаря с отбитой головой, и весь его вид говорил, что он предпочел бы оказаться где угодно, только подальше от этого места.
— Это где-то под нами, — прошептал он. — Оно идет снизу.
Эйхманн посмотрел в дальний конец двора. Туда тянулись выщербленные плиты, а дальше виднелись еще одна арка и вроде бы лестница, круто уходящая вниз. Сразу за ней высилась унылая громада самой крепости.
  
Пожалуй, Гартнер был прав. Барабанный бой доносился оттуда.
— Ну что ж, отлично, — объявил Эйхманн и в который уж раз попытался, и вновь безуспешно, стряхнуть холодную паутину страха, которая не отпускала его с самого Мидденхейма. — Вниз так вниз.