Герои Империи (сборник)

Повитуха с тревогой смотрела на юную мать. А ведь она в горячке. Глаза лихорадочно блестят. Хорошо, если доживет до утра.
— Сиггурд, сыночек мой, — прошептала девушка, впадая в беспамятство от изнеможения, но так же крепко прижимая к груди младенца. — Рунный клык станет твоим.
  
Приложение
 
Мой дорогой Эрих!
Как Вы и просили, прилагаю к сему письму документы, относящиеся к делу Аверхейма, для размещения их в архиве дворца. К сожалению, дневник покойного Мариуса Лейтдорфа утрачен в результате разрушения города, но мне удалось сохранить некоторые имеющие отношение к этой истории бумаги из убежища его светлости в Дракенмооре. Они представляют ограниченный интерес, поскольку в основном касаются будней поместья, но могут быть приобщены для полноты картины.
  
Более важна переписка между Генрихом Лаосом и Натасьей Хисс-Лейтдорф. Хотя большую часть курсировавших между этими двоими сообщений уже никогда не обнаружат, все же послания, извлеченные лордом Шварцхельмом из тайника в квартире Ласса, содержат достаточно подробное изложение их намерений.
К сожалению, мои несколько поспешные расшифровки также утрачены в ходе постигших меня в Аверхейме неприятностей, и в любом случае я не хотел бы ручаться за их полную достоверность — нетрудно понять, что я работал в довольно необычных условиях. Поскольку я оставил предыдущую работу, я решил, что лучше всего отправить Вам оригиналы вместе с кратким описанием способа их расшифровки. Это достаточно несложно — как ни странно, учитывая щекотливый характер обсуждаемых материй. Здесь применяется общепринятый полиалфавитный шифр Вигниуса с подстановочным ключом «Вененлих». Для удобства я воспроизвожу здесь таблицу.
Чтобы расшифровать предоставленные Вам тексты, обратитесь к строке, обозначенной первой буквой слова-ключа, затем к ячейке, содержащей соответствующую букву в зашифрованном тексте. Буква в верхней части столбца и есть искомая буква расшифровки. Затем перейдите к следующей букве слова-ключа, следующей букве зашифрованного текста и так далее. Имейте в виду, что в исходном тексте много сокращенных слов, так что даже после декодирования потребуется дополнительная обработка, чтобы сделать текст полностью понятным.
Я убежден, что нет нужды напоминать Вам о деликатном характере содержимого этих писем и о необходимости весьма осмотрительно обращаться с ними. Дворцовые архивариусы смогут дать дальнейшие советы, но непременно обратитесь за помощью к тому из них, кто наиболее компетентен и кому Вы можете доверять. К сожалению, в нынешние непростые времена излишняя осторожность не помешает.
                                       
Надеюсь, что Вы в добром здравии. Пожалуйста, передавайте мои наилучшие пожелания Алисии и мальчикам. Надо же, Рикард уже вступил в ряды рейтар — как летит время! Вот когда-нибудь мы состаримся, и такие вещи уже не будут удивлять. Что касается меня самого, я не знаю, как повернется моя жизнь. Я скоро уеду из Альтдорфа, и, возможно, надолго. Если у Вас возникнет насущная необходимость меня найти, Вам, вероятно, помогут в Часовне Верены за залом судебных заседаний в Зальценштадте, хотя я не могу быть в этом уверен.
Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся снова и поговорим на эти и другие темы. А до тех пор пусть минуют Вас все печали, ныне и присно.
П. Э. Ферштолен
Альтдорф, месяц Кальдецайт, 2523
  
ДОЛГ И ЧЕСТЬ
 
Рейксмаршал Курт Хельборг, главнокомандующий вооруженными силами императора, втянул ноздрями терпкий воздух и сморщился. Напомаженные усы встали дыбом. Он не особенно вслушивался в разноголосицу воплей, рева и бряцанья оружия, которая сопутствовала бурной схватке, кипевшей в нескольких сотнях ярдов.
Снова на его глазах солдаты умирали с суровым и бессмысленным выражением на лицах — за годы службы он привык к этому зрелищу. Лошадь под рейксмаршалом переступила ногами, он уселся в седле поудобнее. Поодаль ожидал приказов эскадрон Рейксгвардии под командованием Шрамма.
Им придется еще подождать. А пока Хельборг наблюдал, примечал, взвешивал, делал выводы.
Он видел, что его люди бьются за пустую, заброшенную землю. На горизонте торчали полуразвалившиеся башни, высокие, какие-то потусторонние, почерневшие от стародавних пожаров. Дымчато-серое перед дождем небо смыкалось на горизонте с пыльно-бурой землей и быстро темнело в преддверии сумерек. Над заросшими шелестящей травой холмами устрашающе возвышались мегалиты, покрытые лишайниками и столь же древние, как земная твердь, — печальные стражи этого безобразного края, многих миль обширных болотистых пустошей, прочерченных поблескивающими каналами с неспешно текущей водой.
От того места, где стояла лошадь Хельборга, тянулся длинный пологий склон. Там, внизу, на широкой, заросшей тростником равнине, сошлись в кровопролитном бою две многотысячные армии — имперская и бретоннская. Это была сумбурная драка, тысячи пехотинцев сцепились друг с другом в беспорядке и растянулись рядами во всех направлениях. День клонился к закату.
В холодном небе над всей картиной описывали круги стаи воронов — внимательно следя за тем, что творится на этом никчемном куске земли, где проходит граница двух королевств. Когда боги закончили создавать мир, они оставили много таких мест — недоделанных пустых проплешин, где обитают только химеры, шквалистый ветер и тени древних племен.
Об этой драке не стоило и говорить. Конфликт с виконтом был, в общем-то, пустяковым: пограничные набеги исподтишка, причем с обеих сторон, пара сожженных крепостей да нахальное словесное запугивание войной и грабежом. Решить этот вопрос необходимо — на карту поставлена честь Империи, но гордиться тут нечем. Совсем нечем.
Бой шел, солдаты падали мертвыми. Хельборг понаблюдал за этим еще немного, не меняясь в лице.
— Нам не победить, — обронил он наконец.
По его знаку оруженосец, стоявший наготове рядом с лошадью, протянул шлем без забрала, украшенный ястребиными крыльями. Хельборг утвердил его на голове и затянул ремешки под гладко выбритым подбородком.
— Но мы можем утопить их в крови.
Шрамм, обрадовавшись хоть какому-то намеку на дело, подал сигнал эскадрону верховых гвардейцев, терпеливо ожидавшему поодаль. Вроде бы простой жест — поднятая латная перчатка, движение пальцев, — а эффект мгновенный. Все остальные оруженосцы кинулись подавать копья всадникам, те подхватили оружие на изготовку.
— И кому только нужен этот клочок? — желчно осведомился Хельборг, беря копье одной рукой и устремляя наконечник вертикально в небо. — Кто готов драться за него?
— Надо думать, вон желающие, — заметил Шрамм, указывая подбородком вдаль. Хельборг посмотрел туда же.
— А, эти, — сказал он, прищурившись. — Они-то должны хотеть.
В закатной дымке, позади сражающихся линий пехотинцев, ждала команды вражеская тяжелая конница.
Как и Рейксгвардия, они не выступали до сумерек, пока пешие солдаты тягались друг с другом: кто хитрее нападет и отступит. Только сейчас, когда солнце стало меркнуть и катиться к западу, а песок потемнел от крови, конные готовились атаковать. Хельборг видел вымпелы клана д’Алембансонов, бессильно повисшие в неподвижном воздухе. На них явно различались эмблемы — голова быка и цветок лилии, — нанесенные чернью в серебряном поле. Можно было разглядеть, как простолюдины суетятся вокруг сидящих на конях господ, словно крысы у подножия старинных памятников.
  
Хельборг не знал, который из десятков закованных в латы здоровяков — виконт. Для него все рыцари выглядели примерно одинаково — в тяжелом вооружении с позолотой, закованные в латы из толстой стали, которые имперскому боевому коню было бы затруднительно просто тащить, не говоря уж о том, чтобы идти в бой.
Да, внушительно. Недаром люди по всему Старому Свету опасались противостоять бретоннским рыцарям с их натиском.