Изломанная душа (ЛП)

— Хорошо. Хорошо, я… я обещаю.
Что бы ни случилось после того, как меня не станет, я доверяю этому прекрасному снежному ангелу. Если бы у меня было сердце, оно принадлежало бы ему — всем им. Я даже не знаю, как выразить новообретенную, подавляющую, невыразимую боль в моей пустой груди, пока тихие слова не слетают с моих губ.
— Я люблю тебя.
Черт возьми. Я была совершенно права, испугавшись этой всепоглощающей эмоции. Она разрушает меня. И все же, как жаль, что мне не удастся исследовать это прекрасное разрушение вместе с ними.
  
Что-то замирает, а затем испаряется в моей груди — и сразу же я чувствую, как разрывается связь.
Я думала, что знала страдание раньше, но понятия не имела, что такая агония существует.
Эверетт вскрикивает. Высоко над головой воздух разрывает рев чистой драконьей муки, такой громкий, что даже у меня болят слабые уши. Я больше не чувствую, как другие пытаются связаться со мной телепатически. Я больше не чувствую ничего, но я знаю, что им больно.
Это заставляет меня презирать богов еще больше. Как они посмели дать мне этот квинтет только для того, чтобы забрать его?
— Тупые гребаные боги, — задыхаюсь я, когда все погружается во тьму.
И все же, даже когда моя не-жизнь наконец угасает, я слышу это. Ровный, тихий голос женщины, который звучит почти… весело.
— Отличный финал. А теперь пойдем, Мэйвен.
Странный свист наполняет воздух, и впервые за бесчисленное количество смертей моя душа обретает жизнь.
41
Мэйвен
Некоторое время спустя
Нежное тепло пронизывает мое тело. Я открываю глаза и смотрю на насыщенно-синее небо, наполненное танцующими созвездиями. Солнечный свет сияет вокруг меня, подсвечивая золотистые цветы и длинные пряди травы, которые слегка колышутся на легком ветерке, касаясь меня.
Я чувствую себя странно. Не только потому, что я, черт возьми, не знаю, где я, но и потому, что…
Я не уверена, кто я.
Сев, я оцениваю свое окружение. Слева от меня находится фруктовый сад, полный деревьев, увешанных какими-то спиралевидными плодами, названия которым я не могу подобрать. Крошечные, слабо светящиеся крылатые фигурки порхают вокруг. Я наблюдаю, как огромный лось с серебристым мехом и золотыми рогами мирно прогуливается по фруктовому саду, повсюду, куда бы он ни ступил, распускаются золотые цветы.
Справа от меня — живописный коттедж с соломенной крышей, цветущим садом и огромными бабочками повсюду. Это настолько причудливо идиллически, что мне требуется мгновение, чтобы разглядеть молодого человека, который, развалившись на огромном цветке в саду, читает гримуар в кожаном переплете.
Его волосы белые, на макушке собраны в узел, а остальные коротко острижены. Я думаю, что у него красивое лицо, но откуда, черт возьми, я знаю? Я не могу вспомнить, с чем это можно сравнить. Его кожа бледно-зеленого цвета шалфея, и он носит множество ожерелий, браслетов, колец, серег и блестящий пирсинг в перегородке носа, усыпанный изумрудами.
Когда я привлекаю внимание мужчины, его лицо светлеет. Он встает и роняет гримуар. Он благополучно парит, чтобы осесть на цветок, который смыкается вокруг него и исчезает в земле.
Почти уверена, что это, блядь, ненормально.
Но опять же, никаких воспоминаний для сравнения. Ну и ладно.
— Наконец-то! Ты проснулась, — говорит он с ослепительной улыбкой, приближаясь.
Ни хрена. — Я ничего не помню.
— Ах. Это думаю побочный эффект апофеоза. Боюсь, что превращению в одного из нас приходится учиться, но не волнуйся, я ожидаю, что твои воспоминания начнут возвращаться вскоре после прихода твоей матери. Я уже отправил магический вызов, сообщающий, что ты в сознании.
Моя мать?
Я не понимаю, но впервые опускаю взгляд и вижу, что на мне простое белое платье без рукавов. Ни обуви, ни украшений, ничего примечательного во всей моей фигуре — за исключением кончика шрама, который, кажется, проходит по центру моей груди. Я смотрю на него, потому что что-то в нем кажется неправильным. Как будто все должно быть по-другому.
Или, скорее, чего-то… нет.
— Я чувствую себя странно, — повторяю я вслух.
— Опять же, еще один результат твоего прибытия сюда.
— А где именно мы находится?
Мужчина мягко улыбается, предлагая руку, чтобы помочь мне встать. Я начинаю принимать помощь, но когда его пальцы приближаются к моим, я отдергиваю руку. Я не могу объяснить, почему мысль о том, чтобы прикоснуться к нему, заставляет мои нервы сжиматься, особенно потому, что ничто другое в нем не заставляет меня чувствовать себя неловко, но я решаю встать без его помощи.
— Твой законный дом, — отвечает он на мой вопрос, указывая на наше неземное окружение. — И ты, безусловно, заслужила это. У других было так много мнений с тех пор, как ты вошла в мир смертных, особенно у нашей дорогой королевы. Но я хочу, чтобы ты знала, что я, со своей стороны, чрезвычайно рад, что ты прошла испытание.
Я невозмутимо смотрю на него и жду, потому что он наверняка знает, насколько расплывчато и бесполезно это прозвучало.
Мужчина откидывает голову назад с веселым смехом. — Честное слово, ты действительно похожа на нее! Как забавно. Прости меня — ты заслуживаешь представления. Меня зовут Коа. Ты можешь называть меня дядей Коа, если хочешь, потому что я любовник твоей тети.
Фу ты. Я не была фанатом этого последнего предложения.
Я всё ещё не понимаю, что происходит, но знаю одно: с каждой проходящей секундой меня словно начинает разрывать на части. Потому что, хотя это место прекрасно и я чувствую себя здесь странно спокойно и в безопасности… что-то всё равно кажется неправильным.
Я хмурюсь, глядя на танцующие в небе звёзды.
— Я упускаю что-то важное.
Или это даже не «что-то»? У меня болит грудь, поэтому я потираю там шрам.
— Твои воспоминания, — предполагает Коа с еще одной доброй улыбкой. — Но, как я уже сказал, они вернутся в скором времени. Твоя душа прошла через так много, что вполне естественно, что тебе понадобится время, чтобы освоиться на этом плане существования. А сейчас, пожалуйста, пойдем со мной. Нам всем не терпится поприветствовать тебя, дорогая Мэйвен — в конце концов, мы следили за твоими успехами, и прошло почти три тысячелетия с тех пор, как мы приветствовали новую богиню в Раю.
Новую богиню? Мне не нужны воспоминания, чтобы инстинктивно понимать, что эта идея меня отталкивает.
— Черт возьми, нет. Ни за что.
Звонкий смех неподалеку заставляет нас обоих обернуться, и я смотрю, как приближается женщина в ниспадающем белом платье. Ее золотистые волосы каскадом струящиеся ниже бедер. Чем ближе она подходит, тем больше я вижу, что ее глаза представляют собой причудливый калейдоскоп переливающихся цветов, постоянно сменяющих друг друга во всем спектре радуги.
Она почти ужасающе красива, но в то же время странно знакома. Видела ли я когда-нибудь ее лицо раньше?
— Ты никогда не видела моего лица, моя бесстрашная, — как ни в чем не бывало отвечает она на мои мысли. — Боюсь, мне пришлось прибегнуть к некоторому способу маскировки в мире смертных.
Я смотрю на женщину еще секунду, а затем перевожу взгляд на Коа. — Ты вызвал ее?
То есть… это моя мать?
— Нет. Он вызвал меня, — произносит другой женский голос позади меня.
И я знаю этот голос, потому что с содроганием вспоминаю, как услышала его, когда все остальное погрузилось во тьму. Воспоминания о том, кем и чем я была, начинают возвращаться ко мне, поэтому к тому времени, когда я поворачиваюсь лицом к обладательнице этого голоса, я не удивляюсь, увидев, что сама Жнец откидывает капюшон своего плаща.
  
Высокая, одетая в клубящиеся тени, с темными волосами и черными как смоль глазами. Кожа такая бледная, что могла бы сойти за свежий труп. Массивная, зловещего вида коса покоится на одном из плеч богини, когда она смотрит на меня в ответ, не меняя выражения лица.