Изломанная душа (ЛП)

— Но покупки настолько переоценены, — ухмыляется он.
— Эй, ты. Татуированный, — говорит девушка за стойкой, хмурясь и впервые с тех пор, как мы вошли, обращая на нас внимание. — Ты собираешься заплатить за все…
Она замолкает, ее рот приоткрывается, а глаза расширяются. Сначала я думаю, не попало ли мне на лицо немного крови Эйши или что-то в этом роде, но потом она указывает на меня пальцем и визжит.
  
— Стой! Ты — ты маньяк из новостей, убивающая бессмертных! О мои боги, о мои боги, о мои боги…
Она хватается за телефон, как будто собирается позвонить человеческим властям.
— Это наш сигнал, — объявляет Эверетт, беря меня за руку, когда мы убегаем с заправочной станции.
30
Бэйлфайр
Я не был дома несколько месяцев, но я не удивлен, услышав отдаленный рев дракона, как только арендованная машина въезжает на территорию Децимусов.
Это определенно был Деклан. Должно быть, он дома на праздники.
— Я только что почувствовал несколько серьезных магических оберегов, — бормочет Сайлас с пассажирского сиденья, поскольку Эверетт теперь за рулем. — Нам следует беспокоиться, или они знают, что мы приближаемся?
— Мой отец-заклинатель, Иван, установил их целую вечность назад, чтобы никто с враждебными намерениями не мог проникнуть на нашу территорию. Они также предупреждает его, так что он, вероятно, прямо сейчас сообщает остальным о нашем прибытии, — бормочу я, заглядывая на заднее сиденье машины.
Мэйвен еще спит, прислонившись к Крипту, пока он нежно проводит пальцами по ее руке. Она выглядит такой чертовски умиротворенной, когда отдыхает рядом с ним.
Должен признать, я благодарен за это.
До сих пор чертовски странно видеть, что инкуб выглядит как-то иначе, чем апатично или кровожадно. Это все, что мы видели в нем, пока не появилась Мэйвен.
Но сейчас? Он не такой полный ненависти, как я привык. Не то чтобы мы были или когда-нибудь будем «лучшими друзьями», как он выражается.
Когда Крипт замечает, что я смотрю, его глаза сужаются. — Если они хоть немного невежливо отнесутся к нашей девушке…
— Они не будут.
Остальные трое остаются напряженными, думая, что у моей семьи возникнут проблемы с тем, кто и что такое Мэйвен.
Но я знаю свою семью. Они шумные, гордые и чертовски смешные, но никогда не осуждают и не проявляют слепых предубеждений. Во всяком случае, я беспокоюсь, что они будут немного слишком счастливы познакомиться с Мэйвен и будут до чертиков дразнить меня по поводу того, что у меня есть пара.
Если подумать, из всего квинтета у меня определенно было самое удачное воспитание. Сайласа вырастил эксцентричный сексист, который заставил его постоять за себя, Крипт был сыном буквально монстра, воспитанного «Бессмертным Квинтетом», которые его ненавидели, а семья Эверетта — это толпа эмоционально оскорбительных манипуляторов, одетых в дизайнерскую одежду, которая стоит дороже, чем автомобили большинства людей.
Между тем, Мэйвен выросла в чертовски жестокой среде. То немногое, что моя пара рассказала нам о своем прошлом, вызывает у меня физическую тошноту, когда я думаю об этом.
Я почти уверен, что это будет ее первым знакомством с тем, что такое настоящая семья.
Боги, надеюсь, они ей понравятся.
Наконец, мы проезжаем подножие массивной горы и сворачиваем на длинную дорогу, ведущую в долину, где в ярком утреннем свете гордо возвышаются огромный дом моей семьи, амбар и несколько других построек. Снег покрывает землю и деревья, когда мы въезжаем на большую кольцевую подъездную дорожку.
Я скучал по этим горам. Вернувшись сюда, я хочу полетать с мамой и Декланом.
И я бы был в восторге, если бы Мэйвен полетала со мной у меня на спине. Держу пари, моей паре понравилось бы летать.
За исключением, может быть, не сейчас — не тогда, когда превращение грозит мне тем, что я буду потерян бог знает надолго для моего внутреннего дракона.
Он такой неуправляемый придурок. Он был спокоен во время поездки, но я чувствую, как он шевелится. Скоро этот чешуйчатый ублюдок доставит мне еще больше проблем.
Я чувствую запах сосен и чего-то готовящегося на кухне и не удивляюсь, когда вижу, как шевелится одна из штор в огромной гостиной моей семьи. Около шести или семи знакомых лиц смотрят на нас, пара из них машет рукой.
Ага. Они набросятся на нас, как только мы выйдем.
Эверетт паркуется, его бледно-голубые глаза недоверчиво обводят дом.
— Расслабься. Ты был здесь много раз, Ледяной придурок, — напоминаю я ему.
Все трое из этих наследников были здесь все время, когда я был маленьким, или меня водили к ним домой. Пока мне не исполнилось около девяти лет, наши родители постоянно заставляли нас тусоваться вместе. В основном потому, что моя мама очень общительная, несмотря на то, какими ехидными были мамы Сайласа и как чванливо всегда вели себя Фросты.
И по какой-то странной причине моей маме всегда нравился Крипт. Она приглашала его сюда при каждом удобном случае. Оглядываясь сейчас назад, я задаюсь вопросом, знала ли она, насколько дерьмовой была его жизнь дома, и хотела ли, чтобы ему было куда пойти, чтобы сбежать от «Бессмертного Квинтета».
Похоже, она бы так и сделала.
Ресницы Мэйвен распахиваются. Она садится, потягиваясь, и смотрит в окно. — Черт. Мы на месте.
Я улавливаю нотки раздражения в ее голосе. — Нервничаешь, Малышка? Не волнуйся — ты им понравишься.
— Хотя и далеко не так сильно, как мы любим тебя, — продолжает Эверетт с хитрой ухмылкой.
— Прекратите, — ворчит моя пара. — Просто скажите, что сожжете мир ради меня или что-нибудь в этом роде.
— Мы обязательно сделаем это, sangfluir, — соглашается Сайлас, поворачиваясь на пассажирском сиденье, чтобы смерить ее пылающим взглядом. — Но если ты хочешь знать причину, то это действительно потому, что…
— Прекрати, — раздраженно фыркает Мэйвен, отстегиваясь, как будто хочет убраться отсюда как можно скорее, черт возьми. — Ты просто собираешься снова произнести это дурацкое слово на букву «Л», чтобы посмотреть, как я мучаюсь.
Боги, моя пара такая чертовски очаровательная.
Мы все смеемся над тем, как взволнована наша хранительница, когда выходим из машины и подходим к круглому парадному крыльцу. Как я и ожидал, входная дверь распахивается, и мой биологический отец лев-оборотень, Оскар, лучезарно улыбается нам.
— Ты сделал это!
За ним следует Деклан, который явно только что обратился и еще не успел надеть рубашку. Он улыбается от уха до уха, подходит и хлопает меня по плечу. Он мой старший брат, ему за тридцать, но он всегда упорно трудился, чтобы построить со мной отношения, несмотря на нашу четырнадцатилетнюю разницу в возрасте.
Помогает то, что он единственный из моих четырех братьев, кто также является драконом-оборотнем.
— Срань господня! Посмотри на себя, ты подрос, нашел пару и бегаешь от закона. — Он замечает Мэйвен позади меня и ухмыляется. — А вот и она! Привет, сестренка. Добро пожаловать в хаос, также известный как — наша семья.
Словно в подтверждение его слов, двое других моих братьев, Кейс и Эйдан, тоже выходят на улицу с широкими улыбками. Пара наследников из каждого из их квинтетов следуют за ними. Моя семилетняя племянница Куинн и трехлетний племянник Бран выбегают на улицу, чтобы поприветствовать нас.
Это шквал ярких улыбок и приветствий, и мне почти хочется рассмеяться над тем, какими круглыми стали глаза Мэйвен. Она не привыкла к радушному приему, но таков уж обычай Децимусов.
— Бэйлфайр Финбар Децимус. Скажи мне, что это неправда.
  
Повышенный голос моей матери заставляет всех замолчать. Они расступаются перед ней, когда она направляется к нам с высоко поднятой головой, ее единственный золотой глаз гневно сверкает.
Она потеряла второй глаз за много лет до моего рождения, когда возглавляла оборонительную атаку против волны на Границе. Я никогда не видел ее без прочно закрепленной коричневой кожаной повязки на глазу. Мне говорили, что я выгляжу как смесь ее и Оскара — ее драконьи янтарные глаза и улыбка, его светлые волосы и высокое мускулистое телосложения.