Изломанная душа (ЛП)

Я выжидающе выгибаю бровь.
— Моя дочь — это весь мой мир. Без нее он не имеет смысла, — драматично декламирует Эйша, сопровождая это резким смехом и громко потягивая содовую. — А потом он продолжил плести то, что я считала самой нелепой гребаной небылицей, которую я когда-либо слышала, рассказывая о том, какой ты была особенной. Конечно, теперь я понимаю, что он не водил меня за хвост.
  
Интересно, она имеет в виду, что я святая? Это все еще не та банка с червями, которую я готова открыть, поэтому я склоняю голову.
— Но ты никогда не встречалась с моей матерью?
— Нет, мне не довелось испытать такого удовольствия. Из того, что я слышала, она не вращалась в тех же кругах, что и твой отец, за то короткое время, что она была рядом. Настоящая карьеристка — и далеко не такая непредубежденная, как Амато, в отношении всего дерьма, не говоря уже о демонах.
Я общаюсь телепатически только с Эвереттом.
— Итак, твой отец помогал голосовать за казнь моего предполагаемого отца. Чем больше я узнаю о твоих родителях, тем меньше мне хочется с ними встречаться.
— Милостивые боги, нет. Они не заслуживают встречи с тобой. Не говоря уже о том, что у них есть какое-то навязчивое стремление заполучить Телум, чтобы манипулировали тобой так, как они считают нужным. Бэйлфайр не шутил, говоря, что они полный кошмар. — Затем он делает паузу. — Наверное, мне следует сказать тебе, что я был там. Я имею в виду, когда они казнили Амато. Это сделала Наталья.
Я смотрю на тарелки с едой перед нами, пока демоны продолжают поглощать свою трапезу.
Как странно думать, что в те изолированные, жестокие первые годы, когда я маленькой девочкой пыталась выжить в Нэтэре, кто-то был здесь, сражаясь изо всех сил, чтобы вернуть меня обратно. Какой-то идеалистичный, добрый отец, который, возможно, даже любил меня.
Когда речь заходит об отцах в моей жизни, мой опыт был странным — потому что крайне нечеловеческим, причудливым образом Амадей искренне заботился обо мне. Я не лгала Бэйлфайру, когда сказала ему, что мой приемный отец хотел детей. Какие бы тайны ни скрывались в прошлом Амадея, я уверена, что когда-то он был человеком, и какой-то жалкий отголосок его давней человечности заставил его выделить меня как кого-то, кого он хотел считать своей.
Вот почему он души не чаял во мне — даже если его метод любви подразумевал экстремальные методы обучения, демонстрацию меня в кровавых битвах перед своими подданными-нежитью, обучение меня бессердечию и, в конце концов, вырывание моего сердца, чтобы сделать меня той, кем он хотел.
Тем не менее, оставаясь тем, кто он есть, Амадей пытался построить со мной бесчеловечные, отеческие отношения.
Очевидно, я не вижу его таким.
Если бы этот Пьетро Амато каким-то образом спас меня и забрал обратно в мир смертных, чтобы стать мне настоящим отцом — боги, я даже представить не могу, на что это было бы похоже. Это слишком чуждо и непривычно.
Но часть меня почти… опечалена тем, что я так и не встретила человека, который, как говорят, так усердно боролся за меня.
Он, вероятно, был бы разочарован, увидев, во что я превратилась сейчас.
Я не осознаю, что полностью отключилась от другого разговора, пока Сайлас, нахмурившись, не наклоняется вперед.
— Что значит — ты знаешь кое-кого в Святилище? Я хорошо знаком со всеми в Святилище, и все там избегают демонов. Ты, должно быть, лжешь.
К моему удивлению, фыркает один из близнецов. У него грубый голос с акцентом. — Перестань, я не лгу. Из-за ослабления Границы мы с братом недавно сбежали из Нэтэра. Сначала мы приняли предложение о сделке, чтобы сбежать из цитадели, и все, что нам нужно было сделать, это убедить хитрого наследника здесь, в смертном мире, принять важную, секретную миссию прямо от…
Другой демон с пирсингом толкает локтем своего брата. — Заткнись нахуй! Что я тебе говорил о том, чтобы держать свой гребаный рот на замке? Ты все испортишь.
— Что испортишь? — Спрашиваю я, выгибая бровь.
Близнецы с пирсингом неловко переговариваются и объявляют, что закончили есть, прежде чем поспешить с заправки.
Мелхом закатывает глаза. — Демоны, только что вышедшие из Нэтэра, — гребаная заноза в заднице. Они просто огромные ублюдки, которые не могут отличить свои хвосты от членов — но такова уж семья, я прав? — он ухмыляется мне.
— Я не знаю. Но если они твои родственники, то это вполне объяснимо.
Он смеется и толкает локтем свою подружку. — Готова идти, адская шлюха?
Эйша закатывает глаза и пихает его так, что он чуть не падает со стула. — Давай, и прекрати на меня тявкать. Я догоню.
Мелхом начинает протестовать, но когда он видит, что Крипт все еще смотрит на него так, словно представляет себе самый болезненный способ содрать плоть с демона, он быстро уходит. Я наблюдаю из окна заправки, как он садится на сверкающий мотоцикл на стоянке рядом с близнецами на их собственных мотоциклах. Четвертый пустой мотоцикл, должно быть, Эйши.
Кензи рассказала мне о мотоциклах несколько недель назад, но я впервые вижу их в реальной жизни.
— Они выглядят интересно.
Эверетт, Сайлас и Крипт переводят взгляд туда, куда я смотрю. Эверетт усмехается, разговаривая телепатически.
— Я бы купил тебе такой же, но они — смертельные ловушки.
— Ты похоже, считаешь, что это не аргумент в пользу покупки. — Я смотрю, как один из близнецов заводит свой мотоцикл и заводит двигатель.
Вождение громоздкой машины, не дается мне легко.
Но вот одним из таких? Да, пожалуйста.
Бэйлфайр переводит взгляд между нами и хмурится. — Черт возьми, что я упускаю?
Это выводит меня из задумчивости, и я снова смотрю на Эйшу.
— Все, что ты делала, это говорила об Амато. Ты не объяснила, почему хотела поговорить со мной, так что выкладывай.
Один уголок ее губ приподнимается. Она кажется почти задумчивой, что чертовски странно для демона.
— Это все, Телум. Просто хотела познакомиться с тобой лично.
— Чушь собачья.
Она смеется. — Думай, черт возьми, что хочешь, но мне просто нужно было увидеть, из чего сделана дочь моего старого приятеля. Должна сказать, я не разочарована. Ты кажешься чертовски веселее, чем был Амато, но я все равно хотела бы сама оторвать голову этой бессмертной пизде за то, что она убила его. Говоря об этом, я надеюсь, ты знаешь, что у тебя есть наша поддержка. Большинство из нас, демонов в этом царстве, большие твои фанаты, малышка.
— Ты имеешь в виду, что кучка нелояльных, хитрых, потворствующих, пожирающих невинность порождений Нэтэра каким-то образом на моей стороне? — Уточняю я.
— Еще как, черт возьми, мы на твоей стороне.
Я не доверяю демонам, но это хорошая новость.
— Последний вопрос. Как ты нашла меня здесь? — Спрашиваю я.
Эйша ухмыляется. — Отследила телефон, с которого ты звонила Мелу несколько дней назад. Было нелегко, но получилось.
Черт возьми. Я должна была догадаться. Со вздохом я вытаскиваю раскладной телефон из кармана, разламываю его пополам и бросаю в газировку демона.
Эйша оглушительно смеется, когда встает, чтобы уйти, кивая мне подбородком. — А теперь серьезно. Если тебе понадобиться помощь в уничтожении «Совета Наследия» и наведении анархии в мире, звони мне, Телум.
Наконец она уходит. Я смотрю, как четверо демонов выезжают со стоянки на своих красивых мотоциклах.
Крипт без единого слова исчезает в Лимбе, когда Бэйлфайр ворчит: — Знаешь что? Что касается демонов, то они оказались не такими плохими, как я ожидал.
— Ты серьезно? Ты видел, как они ели? — Эверетт морщится. — Черт возьми, у них как будто челюсти свело.
  
Бэйл фыркает, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку. — Хорошо. План игры. Мы купим здесь картошку фри и прочее дерьмо, но, поскольку мы будем ехать всю ночь, давай также купим тебе что-нибудь перекусить на заправке…
Крипт снова появляется, держа в руках охапку конфет, чипсов и напитков в бутылках.