Изломанная душа (ЛП)

— А вот и мой прелестный маленький Ангел Смерти. — Мгновение спустя он оказывается на мне, обнимает меня и утыкается носом в шею. Он вздыхает. — Черт, я скучал по твоему запаху.
Мое лицо заливается краской, потому что А, он великолепно обнажен по пояс, и все его теплые золотистые мускулы обвиваются вокруг меня, и Б, остальные тоже без футболок.
Четыре нереально привлекательных наследника без футболок ждут рядом со мной с горящими взглядами, готовые пригвоздить меня к месту.
  
Почему они все такие красивые? Эверетт с его упругими мышцами и безупречностью, Сайлас с мускулистыми предплечьями и мрачной ухмылкой, завораживающие глаза Крипта и эти светлые и темные завитки, вьющиеся по его плечам, рукам и животу…
Гребаные боги.
Может быть, мне стоит отменить сегодняшнюю тренировку, чтобы мы могли позаниматься кардиотренировками голышом в коттедже.
Бэйл стонет, почувствовав мое возбуждение. — Черт возьми. Детка, я дам тебе все, что ты захочешь, если ты еще раз сядешь мне на лицо.
Я тяжело сглатываю, задыхаясь, пытаясь взять себя в руки. — Мне действительно следует потренировать вас, ребята.
— В постели? Мы согласны, — подмигивает Крипт. Его отметины слегка светятся, но он не реагирует на них так, как будто они причиняют боль.
Бэйлфайр начинает покрывать поцелуями мою шею. Я действительно хочу бросить эту затею с тренировкой, чтобы вытрахать из него душу — из всех них.
Но нет. Потому что я тренирую их по чертовски веской причине.
Думаю, пришло время поделиться этой причиной.
Бэйлфайр, по сути, сковал мне руки, так что я падаю, как тряпичная кукла. Когда он ловит мою верхнюю половину тела, я обхватываю его ногами и бью ногой в заднюю часть его ног, чтобы вывести его из равновесия. Перекатываясь, когда мы падаем на землю, я быстро прижимаю его к траве, закидывая запястья за голову, и ухмыляюсь сверху вниз.
Пока я не увижу чистое удовольствие на его лице и не почувствую огромную твердую выпуклость прямо там, где я сижу на его животе. Его дыхание прерывистое, золотистые глаза сверкают от нетерпения.
— Блядь, Дождевое Облачко. Мне нравится, когда ты сверху.
Я наклоняюсь, чтобы поддразнить его за подбородок, чем вызываю у него хриплый смешок.
— Ты собираешься быть хорошим мальчиком ради меня и действительно тренироваться? — Я шепчу достаточно тихо, чтобы только его чувствительные уши уловили это.
Он вздрагивает, с трудом сглатывает и кивает.
— Хорошо.
Я отпускаю его и встаю, борясь с улыбкой, когда вижу, что все три мои самые вуайеристские пары наслаждаются сценой перед ними.
— Вы все можете оставить наблюдение за делами в спальней на потом. Важна ваша подготовка.
Я начинаю снимать свою мешковатую верхнюю толстовку, так как в этом волшебном подземном царстве тепло, и мы собираемся потренироваться. Но Эверетт немедленно останавливает меня, бросая хмурый взгляд в сторону близлежащих зданий, где послушники занимаются в закрытых помещениях.
— Не надо. Они тебя увидят.
— Темно. Кроме того, я сомневаюсь, что их волнует, что мы здесь.
Он фыркает. — За последние два дня я заметил, что они постоянно пялятся на тебя. Они знают, что мы здесь. Конечно, они захотят посмотреть, как ты тренируешься без гребаной толстовки.
— И что?
Его ледяной взгляд пугающе собственнический. — А то, что они недостойны наслаждаться твоим видом. Я не хочу, чтобы они наблюдали за тобой.
Сайлас смеется. — Забавно, ведь мы все знаем, как тебе нравится, когда за тобой наблюдают.
Очевидно, он имеет в виду прошлую ночь, когда Эверетт снова кончил только после того, как съел меня и заставил брызгать, в то время как остальные смотрели, стонали и время от времени порочно протягивали руку.
Что привело к тому, что я металась между Криптом и Бэйлфайром. Прямо перед тем, как я отсосала Сайласу в душе, за чем последовал сеанс дрочки и кормления.
От этих воспоминаний мое лицо краснеет почти так же, как у Эверетта, когда он бормочет: — Заткнись. Другое дело, когда это кто-то не из квинтета. Они не имеют права глазеть на нее.
— Нет, если только они не хотят, чтобы им вырвали глазные яблоки, как нашей дорогой Немертвой марионетке, — соглашается Крипт, лениво потягиваясь, чтобы я могла полюбоваться восхитительным видом всех этих мышц.
Будь прокляты эти люди за то, что они так отвлекают.
— Хорошо, я останусь в толстовке.
Сайлас вздыхает. — Какая трагедия.
Теперь, когда голоса не досаждают ему, он стал более игривым. Я рада. Но теперь, когда я привлекла их внимание, я вздергиваю подбородок.
— Буду откровенна. Я не просто обучаю вас четверых расправляться с теневыми демонами или охотниками за головами. Я учу вас побеждать меня всякий раз, когда я теряю контроль.
Какое-то мгновение они все пристально смотрят на меня.
Затем Эверетт трет лицо. — Да, нет. Этого не будет.
— Да, это так…
— Нет. Этому не бывать, — скрипит он зубами.
Остальные кивают, складывая руки на груди.
О, теперь они начинают соглашаться друг с другом? Гребаное наследие.
— Это произойдет. В настоящем бою любого приличного масштаба я теряю контроль и впадаю в безумие. И если вы четверо позволите мне пролить невинную кровь, потому что вы слишком боитесь расправиться со мной, я этого не прощу, — говорю я, тоже складывая руки на груди.
— Ты просишь слишком многого, — рычит Бэйлфайр, качая головой, поскольку его гнев нарастает. — Я не могу причинить боль своей паре. Не проси меня делать то, на что я буквально, блядь, не способен.
Я бросаю взгляд на Крипта. — Ты видел последствия. Ты знаешь, что я не я. Когда я срываюсь, я становлюсь самым настоящим монстром.
— Очень красивым монстром, — ухмыляется он. — Мне тот бардак особо и не мешал, любимая.
— Это потому, что они не были невинными. Что ты собираешься делать, если я сорвусь рядом с людьми? Семьями? Беспомощными детьми?
Его улыбка гаснет. Он отводит взгляд.
— Так я и думала. — Я смотрю на остальных, пытаясь донести до них суть, даже если делиться этим чертовски больно. — Из всех случаев, когда я просыпалась вся в крови после потери контроля в Нэтэре, худшим был момент, когда я поняла, что Амадей отправил человека на арену, когда я уже была в безумии. Ему было одиннадцать.
Мой голос опасно срывается, поэтому я справляюсь с собой. — Я не помню, как убивала его, но проснулась и увидела, что от него мало что осталось… — Я делаю глубокий вдох и пытаюсь загнать воспоминания обратно в темные закоулки своего разума, просматривая их по очереди. — Не дайте мне снова стать такой. Мне это нужно. Пожалуйста.
Они обмениваются неуверенными взглядами. Наконец Сайлас отходит в сторону и принимает боевую стойку.
— Мы сделаем это для тебя, — бормочет он.
Все четверо недовольны и остаются нехарактерно тихими, пока мы выполняем упражнение за упражнением, но, по крайней мере, они больше не спорят со мной по этому поводу.
И на этот раз Крипт относится к этому серьезно. Вместо того чтобы нырять в Лимб, подшучивать над другими и шептать что-то мне на ухо, пытаясь вызвать реакцию, он впадает в сосредоточенное, смертельно спокойное состояние, которое, я должна признать, что-то со мной делает.
На этот раз, когда я, наконец, сражаюсь с ним один на один, я потрясена, осознав, что он на самом деле… хорош.
Действительно хорош.
Фактически, во время ослепительно быстрой последовательности боя, когда я тыкаю его локтем в бок и пытаюсь маневрировать вокруг него, он выбивает у меня из-под ног землю, сбивает мои руки, когда я пытаюсь удержаться, блокирует мою инстинктивную атаку и жестко удерживает меня.
  
Мы оба пытаемся отдышаться, пока я изучаю его. Бэйлфайр тихо присвистывает рядом, потому что это первый раз, когда кому-то из них удалось по-настоящему прижать меня без обмана.
Взгляд Принца Кошмаров становится пронзительным и интенсивным, прежде чем он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. Хотя на нем нет футболки или куртки, его сладкий аромат кожи, смешанный с солнечным светом и чистым потом, дразнит.