Изломанная душа (ЛП)

— Проклятый инкуб, — бормочет Эверетт, тоже входя в ванную. Он вручает Бэйлфайру пачку наличных, а затем включает душ, проверяя температуру.
— Может ли такой снеговик, как ты, вообще правильно измерять температуру? — Указывает Бэйлфайр.
— Ты из тех, кто любит поговорить, ходячая печь. Сходи за одеждой, чтобы ей было что надеть, когда она выйдет.
— Или мы могли бы просто оставить ее милой и обнаженной, — усмехается Бэйл, покусывая меня за ухо. Он шепчет так, чтобы слышала только я. — Пожалуйста, скажи мне, что я могу обнять тебя сегодня ночью, детка. Мне так чертовски нужна моя пара.
  
Я киваю, с трудом сглатывая.
Боги, мне нравится мой нуждающийся дракон. Рокот его голоса заставляет меня сжать бедра вместе, пытаясь скрыть инстинктивную волну желания, охватившую мое тело, но он все равно стонет и прижимает меня к себе, крепко обнимая.
— Я принесу тебе поесть, пока ты приводишь себя в порядок, но в основном потому, что мне отчаянно нужно, чтобы твой запах не смешивался с кровью. Ты даже не представляешь, каким придурком был мой дракон с тех пор, как мы покинули Эвербаунд. Мне чертовски неприятно осознавать, что я недостаточно хорошо заботился о тебе.
Я обвиваю руками его шею и целую в челюсть. — Скажи своему дракону, что я не возражаю против крови наших врагов. И возвращайся ко мне поскорее.
Как только Бэйлфайр уходит, я вижу Эверетта, который неуверенно ждет меня у душа. И все еще очень одетый.
— Ты что, не хочешь присоединиться ко мне?
Он прочищает горло. — Ты устала. То есть, мне, вероятно, следует сохранить все это… ну, ты понимаешь. Строго методичным.
Для модели, который позировал в самых разных нарядах, в том числе полуобнаженным на обложках журналов, которые я привыкла видеть у студентов и даже преподавателей Эвербаунда, он странно застенчив. Или ему так неловко сближаться со мной, потому что он все еще думает, что его проклятие — проблема?
В любом случае, я не против методичного подхода, потому что мне кажется, что мои кости весят десять тысяч фунтов. Сегодня я воскресла трижды и чуть не умерла. Не говоря уже о погружении в стадию берсерка, которая всегда требует больших затрат. Я изо всех сил старалась доставить нас в безопасное место, но теперь, когда мы здесь, я не могу даже пытаться выглядеть сексуально, когда снимаю свою испорченную одежду и тащусь в душ.
Когда теплые брызги попадают на мою кожу, я вздыхаю от удовольствия и закрываю глаза. — Спасибо.
На мгновение становится тихо, а затем я слышу шорох одежды, когда Эверетт снимает свою. Он заходит в душ вслед за мной, что значительно увеличивает количество пара, благодаря холоду его кожи.
Он колеблется. — Мои прикосновения не совсем приятны. Ты уверена, что хочешь, чтобы я…?
Я приоткрываю один глаз и тут же открываю другой, чтобы лучше видеть.
О, боги. Он такой чертовски великолепный.
Раньше я закатывала глаза из-за того, что девчонки в университете все время пускали на него слюни, но теперь я понимаю. Вся эта идеальная кожа, подтянутые мышцы, это ангельски красивое лицо и поразительно белые волосы, эти льдисто-голубые глаза…
Эверетт краснеет так сильно, что пытается прикрыть лицо. — Прекрати, Оукли.
— Я ставлю тебя в неловкое положение? — Я ухмыляюсь.
— Из-за тебя я становлюсь слишком возбужденным, чтобы даже думать о том, чтобы прикоснуться к тебе, — бормочет он так тихо, что я почти пропускаю это мимо ушей.
Это быстро привлекает мой взгляд к его члену, и мне снова приходится сжать бедра вместе. Я сосала его член в темноте, и мне это нравилось, но я впервые вижу его по-настоящему.
Безупречный, как и все в нем.
И очень сильно. Я облизываю губы.
— Оукли. Пожалуйста. Ты убиваешь меня, — хрипло произносит он. — Просто скажи мне, тебе комфортно, когда я прикасаюсь к тебе, чтобы помыть. Я не… мы больше ничем не будем заниматься, хорошо? Я хочу, чтобы это произошло по-особенному, поэтому прямо сейчас ты действительно не можешь позволить мне…
— Трахнуть меня?
Потому что, как бы я ни была измотана, все это напряжение между нами заставляет меня думать, что это отличная идея.
Эверетт снова закрывает лицо, бормоча молитву Арати, которую я не расслышала. — Смотри. Мне очень, очень нужно позаботиться о тебе сегодня вечером, но сейчас неподходящее время для моего первого… нашего первого… Черт возьми. Может, мне просто уйти?
Почему он так дико взволнован? Это очаровательно, но сбивает с толку.
И тут меня осенило.
Его первый. То есть Эверетт сходит с ума, потому что… у него никогда не было секса. Это значит, что я буду у него первой, но он не хочет делать это здесь и сейчас. Он хочет, чтобы это было что-то особенное.
Странное собственническое тепло разливается по мне при мысли о том, что я буду у него первой. Я убираю его руки от лица и киваю.
— Вымой меня. Мне нравятся твои прикосновения.
Его щеки и уши очаровательного розового оттенка. — Даже несмотря на то, что я холодный?
Переворачивая одну из его рук, я прикладываю его ладонь к своему лицу. — Скорее освежающий.
Эверетт тяжело сглатывает, кивает и принимается за работу. В основном я сказала раньше, что он мог бы помыть меня, чтобы у него был способ внести свой вклад. Тем не менее, чем больше его умелые руки тщательно смывают с меня все следы грязи, моют мне волосы шампунем и разминают мои уставшие мышцы, тем более расслабленной я себя чувствую.
Боги, думаю, мне это было нужно. Я могла бы растечься лужицей и спать на полу в душе.
Его руки дрожат, когда он приближается к моей груди, а затем он отстраняется. — Ты уверена…
— Эверетт. Я отсосала тебе. Это значит, что мы прошли вторую базу.
Он настолько застигнут врасплох, что настоящая улыбка ускользает, демонстрируя его смехотворные ямочки, достойные фотографии. — Без обид, но откуда, черт возьми, ты знаешь о базах?
— Меня научила Кензи.
Я беру мыло и намыливаю руки, тянусь к нему. Он вздрагивает, как только я касаюсь его груди, закрывая глаза. — Черт, я не знаю, стоит ли тебе… О, милостивые боги, это так приятно.
Я почти смеюсь, когда его голова откидывается назад с выражением восторга. Ему действительно нравится, что я так сильно прикасаюсь к нему, даже не сексуальным способом? Я мою его руки, грудь и спину. Но когда моя рука опускается ниже, он сжимает мои запястья.
Я поднимаю на него взгляд, наслаждаясь искаженным отчаянием на его безупречном лице. — Я буду действовать методично.
— Чертовски поздно для этого, — скрипит он, прежде чем внезапно прижимается своими губами к моим.
Мы тут же оказываемся в объятиях друг друга под струями воды, похожими на дождь, исследуя друг друга, пока я дразню его язык своим. Мне невероятно приятно видеть, насколько он чувствителен ко всему. Когда мои пальцы скользят по его боку, он дрожит, а когда я нежно прикусываю его нижнюю губу, он стонет и прижимает меня к стене душа.
Это непреднамеренно прижимает его эрекцию к моему животу, и он отстраняется, чтобы выругаться, опустив голову.
— Да помогут мне боги, ты такая чертовски теплая. Я не могу насытиться тобой. — Когда он снова смотрит на меня, его светло-голубые глаза снова полны желания. — Ты хоть представляешь, как сильно я тебя хочу? Это было пыткой с тех пор, как я увидел тебя на сцене. Я, блядь, жажду быть твоим. Если бы мы только могли снять мое проклятие, чтобы я знал, что не причиню тебе вреда…
Я снова завладеваю его губами. — Ты не причинишь мне боли. Просто поцелуй меня.
Эверетт стонет и становится грубее и смелее, когда мы целуемся в наполненном паром душе. Его губы скользят по моей челюсти, и он осыпает поцелуями мою шею, крепче прижимая меня к себе, чтобы ему не приходилось так сильно тянуться, пока его руки скользят к моей заднице и сильно сжимают. Я закрываю глаза, чувствуя головокружение от нехватки кислорода и блаженный гул желания в моих венах.