"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Лаэданец!
Вальк стоял на берегу ручья, заложив руки за пояс и наблюдая за ним. Ди Марон в последний раз нырнул в ручей, отдуваясь, вылез на берег и потянулся за одеждой.
– Бледнокожий изнеженный мальчишка, – с насмешкой сказал Вальк, не сводя с него взгляда.
– Чего таращишься на меня, друг мой? – ди Марон поспешно натянул штаны. – Если я тебе не нравлюсь, невелика беда. Как-нибудь переживу.
– Не нравишься, – с прямотой воина ответил Вальк. – Но моя сестра что-то в тебе нашла. Не понимаю ее.
– И славно. Глазей на девушек, уж в них-то ты что-нибудь да поймешь. Или девушки тебе тоже не нравятся?
– Мне не нравится, когда лаэданский прощелыга слишком пристально смотрит на мою сестру. Запомни это, мальчик.
– Позволь мне самому решать, на кого мне смотреть пристально, а на кого не смотреть вообще. И нечего мне угрожать, я не из пугливых.
– О чем говорите? – Раска вышла из-за деревьев, глянула на мужчин. – Идемте есть. Надо спешить, солнце уже высоко. Нам предстоит трудный переход.
Вальк посмотрел на сестру, покачал головой, потом бросил взгляд исподлобья на ди Марона и ушел от ручья. Поэт тем временем быстро натянул рубаху и кафтан – ему не хотелось стоять перед Раской полуголым. К тому же с севера дул холодный ветер.
– Он тебя ревнует, – сказал он саганке.
– Ревнует. Он похож на отца, а я на мать. Отец тоже ревновал мать ко всем.
– Ревновал?
– Наши с Вальком родители умерли два года назад.
– Сожалею. Чем больше я о тебе знаю, тем больше ты трогаешь мое сердце.
– Не надо, Уэр. Если ты привяжешься ко. мне, тебе будет трудно расставаться со мной. И мне тоже. Идем завтракать. Дорога ждет нас.
Орел, казалось, плавал прямо над головой. Выше него было только солнце и рваные белые облака, похожие на клочья сахарной ваты. Ди Марон никогда прежде не видел орлов и теперь любовался величественной птицей. У него появилось чувство, похожее на зависть, – как, наверное, прекрасно так вот безмятежно парить в небе, наблюдая с высоты за человеческой возней, интригами, преступлениями и страстями! У него даже появилась мысль написать поэму. Не сейчас, конечно, когда все закончится, и он вернется к отцу в Гесперополис. И усталость прошла сама собой.
Полдня они преодолевали каменистый подъем, зажатый между двумя скалистыми грядами. Раска шла впереди, ди Марон за ней, а Вальк с ослом замыкали процессию. Если внизу в долине было прохладно, то здесь солнце палило вовсю, и поэт обливался потом. Подъем давался тяжело, ломило ноги, и поэт время от времени поднимал глаза к небу, чтобы проверить – с ним ли орел? Птица продолжала парить широкими кругами над ними, и ди Марон становился бодрее и веселее, будто бы между ним и птицей существовала какая-то необъяснимая связь, позволявшая ему перебороть усталость и раздражение.
Наконец Раска остановилась. Выглядела она на удивление свежей. Когда ди Марон подошел ближе, она показала вниз. Поэт увидел широкую долину, разрезанную извилистой полноводной рекой.
– Это река Лофт, пограничная река между Хэншем и Лаэдой, – сказала девушка. – Мы пришли.
– Благодарение Единому! – Ди Марон в искреннем восторге вознес руки к небу. – Первая хорошая новость за столько дней!
– Для радости пока нет повода, – сказала Раска. – Одна дорога закончена, начнется другая. Дальше ты пойдешь один.
– Один? Почему один?
– Потому что так надо.
– Но разве вы не обещали проводить меня до самого места?
– Мы обещали И проводили.
– Клянусь Харумисом, ничего не понимаю! Куда же мне теперь идти?
– Вниз, в долину, – Раска показала рукой на реку. – Это будет нетрудно. Видишь те скалы, похожие на гребешок петуха? За ними начинается тропа от перевала вниз, ты легко ее найдешь. Тропа очень удобная, и тебе ничего не грозит. Спускайся по ней, и ты подойдешь к самому берегу реки. От того места, к которому ты выйдешь, тебе придется пройти еще около лиги на восток – иди по течению реки и не ошибешься. Там ты увидишь висячий мост.
По нему ты и пройдешь в страну волахов. А дальше ступай по дороге, пока не встретишь людей. Если они поведут себя недружелюбно, покажи им медальон, который тебе дала бабушка Сона, и все будет хорошо. Все ли ты понял?
 
– Все, кроме одного. Кого я должен искать в стране длинноволосых дикарей и пещерных медведей?
– Женщину. Молодую и красивую женщину, которая скоро придет сюда, чтобы остановить начинающееся безумие. Тебе не надо ее искать – судьба сама вас сведет. Ты узнаешь ее сразу, ее нельзя не узнать.
– У нее есть имя?
– Я не знаю ее имени. Но другой такой нет во всем свете, потому что близ нее находится вернувшийся в наш мир дракон.
– Я, кажется, начинаю терять ощущение реальности. Сначала халан-морнахи, потом лейры, теперь еще и красавица с ручным драконом! Никакого таланта не хватит, чтобы все это описать.
– Еще одно хочу тебе сказать, – Раска потупила взгляд. – Будь осторожен. Дело, за которое ты взялся, очень опасное.
– Мне что-нибудь грозит?
– Нам всем что-нибудь грозит. Человек не должен знать своего будущего. Я не могу сказать тебе, что тебя ждет, лишь прошу – будь осторожен.
– Раска, ты наполняешь меня сомнением!
– Ты не должен сомневаться. Просто иди вперед, но не будь беспечен. Говорю это, потому что знаю, какой ты. А теперь мы должны с тобой проститься.
– Значит ли это, что мы расстаемся навсегда?
– Навсегда? – Раска на миг нахмурила брови, но потом глаза ее засветились, будто наполнились солнцем. – Забудь это слово. Если мы не встретимся с тобой в этой жизни, то обязательно встретимся в другой, лучшей. Не бывает вечных разлук и вечных расставаний. Все, с кем нас хоть однажды сводила жизнь, встретят нас, и встреча эта будет радостной, поверь мне.
– Ты говоришь лучше любого придворного поэта! Я восхищен тобой, – ди Марон полез в свой кошель и достал одну из своих золотых монет. – Всего золота мира мало за твою доброту и твою помощь. Не откажись принять хоть малую его часть.
– Помогать элькадару – великая честь, – сказала Раска и покачала головой. – Мне не нужно денег. Я была рада услужить тебе.
– Я даже не знаю, что сказать.
– Ничего не говори. Просто иди вперед, а мы помолимся за тебя Единому и своим древним богам. Пусть они помогут тебе на твоем пути.
Ди Марон растерянно смотрел на девушку. Ему хотелось сказать ей еще что-то, очень важное для него. Что она прелестна. Что она покорила его сердце. Что он должен знать, где ее искать, потому что… И тут поэт понял, что всего этого говорить не стоит. Он прочел это в глазах Раски. Она просила его ничего не говорить. Она умоляла быть решительным и порвать ту невидимую призрачную нить, которая соединила их в последние дни.
– Хорошо, – поэт вздрогнул, будто очнулся от сна. – Я пойду. Прощай, милая.
Она ничего не сказала, только поднесла пальцы к губам. Глаза ее улыбнулись ему. Даже мрачный Вальк за спиной девушки кивнул ему головой, и взгляд его как будто стал дружелюбнее.
Ди Марон поклонился на прощание и зашагал вниз. Он дал себе слово не оглядываться, чтобы лишний раз не бередить душу, но не удержался; поравнявшись со скалами, о которых говорила ему Раска, он все-таки обернулся, чтобы еще раз увидеть. Но девушки и Валька уже не было – они ушли. Ди Марон ощутил неприятный холодок в сердце – он испытал похожее чувство, когда в утро после нападения лейров вернулся домой.
– Забудь слово «навсегда»! – бормотал он, спускаясь в долину по хорошо различимой и вполне безопасной тропинке, ведущей по склону горы. – Вряд ли я тебя когда-нибудь увижу, прелестная саганка! А впрочем, кто знает? Саганы часто бывают в Гесперополисе, и, может быть, Раска еще повстречается мне – одна, без этого мрачного детины? Милая, милая Раска! Ты заслужила столько стихотворений, что я, пожалуй, буду писать их денно и нощно. Только бы выпутаться мне из всей этой кутерьмы, вернуться домой, к отцу. Уж он-то найдет способ снять с меня приговор суда…