"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Шаман ушел, оставив Тенгиз-нойона в тяжелых раздумьях. Таких тяжелых, что вареная конина и чай, сваренный с молоком и бараньим жиром, стали Тенгиз-нойону не в радость.
В чем-то шаман прав – эта земля полна неожиданных сюрпризов. И к ним лучше готовиться заранее. Что бы там ни приснилось Баину, старик действительно его предупредил. В народе говорят: «Предупрежденный стоит вооруженного». И за это старику, пожалуй, следует послать дары.
– Урумчи!
Вошел невозмутимый телохранитель, дождался, пока хан не допьет пиалу с чаем.
– Возьми урусский торлоп, [89] половину туши барана и мех с кумысом и снеси все это в подарок премудрому Баину. Скажи, хан понял и оценил твое предостережение и благодарит тебя.
Затем Тенгиз-нойон вызвал слуг и велел развязать свои переметные сумы. В одной из них хранился дорогой, тонкой работы циньский [90] доспех из стальных пластинок, стальные наплечники, поножи и нарукавники и стальной же шлем, покрытый сверху красным лаком, с назатыльником и кольчужным подшлемником. Тенгиз-нойон облачился в этот доспех. Ходить стало тяжелее, зато на душе у хана стало спокойнее.
– Баин принял дары? – спросил он, когда вернулся посланный к шаману телохранитель.
– Принял, мой хан.
– Это хорошо. Значит, его сон был не таким худым, как он мне рассказал.
Урумчи только кланялся. Тенгиз-нойон с раздражением подумал, что испортить человеку расположение духа очень легко, а вот улучшить это расположение потом весьма и весьма трудно. Шаман сказал, напустил тумана – думай теперь, что хочешь. Хотя насчет Покорителя вселенной шаман сказал правильно. Все знают, как скор в гневе на расправу Бату-хан. Лучше не сердить его. Хотя, что может грозить ему, Тенгиз-нойону, родственнику самого великого кагана?
– С передовыми сотнями пойдет Эрдеген – багатур, – распорядился Тенгиз-нойон. – Определим ему в помощь всех кипчаков, харачу [91] и приблудных байгушей, [92] пусть первыми попытаются взять богатую добычу. Новгородский хан Александр не дурак, он не бросит в бой в самом начале своих лучших багатуров. Наш черед придет тогда, когда новгородцы пустят главные силы. Но сначала до Новгорода надо дойти… Скажи Эрдегену, чтобы высылал дозоры во все стороны и шел осторожно. Только великий Тенгри знает, чего ожидать от этих урусов!
И еще подумал Тенгиз-нойон, что следует перед походом на Новгород надеть амулет, который дала ему много лет назад старая шаманка. Есть в нем какая-нибудь сила или нет, одному небу известно. Но попробовать надо.
Липка и Руменика уже сидели в седлах. Лаэданка отдала Липке свою смирную лошадку, а сама пересела на черного Габара, жеребца Акуна.
– Мы поскачем в лес, – сказала Руменика. – А вас прошу – будьте осторожны!
– Не бойся, – Ратислав лихо заломил шапку набекрень, – я знаю, что делаю! Чуть что, уйдем в лес. Никто не догонит, ни конный, ни пеший.
– Еще один хвастун! – насмешливо сказала Руменика и тронула коня.
Липка уезжала молча, только последний ее взгляд, посланный Хейдину, был полон такой любви и такой печали, что у ортландца защемило сердце. Единственное, что хоть немного утешало Хейдина – так это уверенность, что на таких лощадях девушки без труда уйдут от погони. Только бы добраться до леса, а там Липка сумеет отыскать дорогу.
Теперь, когда девушки уехали, все его мысли были о монголах. Чужая конница пока остановилась в полулиге от села. Ратислав вывел Хейдина на очень удобное для наблюдения место. Там, где дорога на Чудов Бор делала поворот, была небольшая заросшая лесом возвышенность – отсюда все село было как на ладони. Добраться до места было не так легко; Хейдин вымок, проваливаясь в мокрый глубокий снег, да и Ратислав пару раз влез в подснежный ручей, промочив ноги. К счастью, мороза не было, солнце светило по-весеннему тепло, и опасность обморозиться была не так велика.
 
С возвышенности Хейдин наконец-то хорошо разглядел таинственных монголов. Даже по самой приблизительной оценке их близ деревни собралось несколько сотен, а там, на другом конце равнины, еще продолжалось движение. Монголы все были верхом, на небольших мохнатых лошадках, которые, однако, очень уверенно шли по снегу – чувствовалось, что эти неказистые кони сильны и выносливы. Большинство из воинов не имело защитных доспехов – только круглые щиты из дубленой кожи, или кожаные доспехи, надетые поверх долгополых шуб и чапанов. [93] Чем были вооружены монголы, определить было пока достаточно трудно – монголы были слишком далеко. Однако копья у многих всадников Хейдин сумел разглядеть.
– Порядок у них какой! – заметил ортландец. – Смотри, Ратислав, они все время держатся отдельными группами. Не знаю, как дерется в бою эта конница, но выучена она совсем неплохо.
– Эх, сейчас бы вдарить по ним дружиной! – мечтательно воскликнул Ратислав. – Тысяча тяжелых латных комонников всех бы их тут с болотной грязью смешала, вовек бы не выковыряли! А мы бежим, прячемся. Плохо это, не по чести.
– Ну, если здесь такие топи, как ты говоришь, тяжелая конница ничего бы не сделала. Сами бы провалились в грязь и утонули. А во-вторых, отступление не всегда признак слабости. В нашем случае это вообще единственный способ спастись. Двое против тысячи – так никто не воюет.
– А Зарята?
– Мне кажется, что он не торопится нам помогать.
– Что-то не пойму я, дядя Хейдин, – высказал Ратислав давно мучившую его мысль. – Как такое возможно – был мальчик, а стал змей крылатый? Колдовство, не иначе!
– Колдовство и есть. Только хорошее колдовство, светлое. В моем мире оно называется магией. В вашем мире колдовства и магии нет, а у нас оно сплошь и рядом. Только светлой доброй магии становится все меньше, а черной злой – все больше. Это очень долго объяснять, как Зарята стал драконом. Я и сам толком этого не понимаю. Но я тебя уверяю – он не стал хуже. Этот дракон еще нам всем крепко поможет справиться со злом. Хотя, честно говоря, он какой-то странный. Самодовольный, что ли. Никогда не думал, что драконы настолько влюблены в самих себя.
– Ага, хуже не стал! Липке дом порушил. Где ей… где вам теперь жить-то?
– Мы Липке новую избу поставим.
– А пока живите у меня, – не задумываясь, предложил Ратислав. – Я вам рад буду.
– Спасибо тебе, – Хейдин оценил, чего стоило Ратиславу сделать такое предложение. – Мы обязательно первое время поживем у тебя.
– Ты зря говоришь, дядя Хейдин, что у нас волшбы нет. Сколько хошь ее. И лешие есть, и сенники, и банники, и домовые, и водяные, и русалки, и кикиморы. Я сам прошлым летом видел русалку на озере за Чудовым Бором. У нас и село-то называется так потому, что в чаще всяких чуд полным-полно. Коли повезет, так и Хозяина леса встретишь.
– А какой он, этот Хозяин леса?
– Да навроде старичка, седенький такой. В лычницах [94] ходит, в зипунишке домотканом. По глазам его узнать можно – они у него косят малость. Коли ты в лесу ведешь себя правильно, обитателей не обижаешь, Хозяин леса тебя одарит – наведет на богатое грибное или ягодное место, борть с медом укажет или еще чего. А коли пришел ты в лес ради корысти и зверье бьешь без жалости, да деревья без толку рубишь, Хозяин леса тебе отомстит, заведет в чащобу или в трясину, откуда не выберешься.
– Серьезный он, этот Хозяин.
– Серьезный. Только батюшка Варсонофий говорит, нет никакого Хозяина. Мол, язычество это все… Где ж Зарята? Может, улетел, забыл про нас?
– Не улетел, – Хейдин показал Ратиславу свой каролитовый перстень, мерцающий ясным зеленоватым пламенем. – Он где-то недалеко. Думаю, он себя еще проявит.
– Ты умеешь управлять драконами?