"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Ратислав опробовал лук прямо во дворе, благо, уже наступали сумерки, и народ давно разошелся по домам. Поначалу стрелы летели слабо, втыкались в стену сруба неглубоко и без труда выдирались из пробоя. Потом Ратислав смекнул, в чем дело. Половецкий лук требовал особой техники обращения. Если большой тисовый или композитный лук следовало именно натягивать, прикладывая главное усилие к тетиве, то у легкого половецкого лука тетива натягивалась резким рывком – только так конный воин со спины движущейся лошади мог быстро и точно послать в цель стрелу. После десяти или двенадцати неудачных попыток, когда руки начали невыносимо болеть, Ратислав все-таки выстрелил как надо – стрела с резким свистом вдребезги разбила надетый на кол глиняный горшок и глубоко засела в дереве.
Ночью Ратиславу приснился странный сон. Он увидел отца в полном воинском снаряжении и на коне. Отец показывал ему открытую ладонь и говорил: «Твое сердце открыто, как эта ладонь. Я вырастил тебя воином. Иди за мной!» И они пошли куда-то; отец впереди, а он чуть позади, гадая, куда это отец его ведет. Наконец они пришли к берегу реки, и здесь отец вошел в воду и исчез в черных волнах, а он остался на берегу и звал отца. Только отец не возвращался, зато пришел Зарята.
– Ты разве не знаешь, что нельзя так громко кричать? – спросил мальчик. – Мой враг близко, из-за тебя он меня найдет.
– Но как мне вернуть отца?
– Соверши подвиг. Спаси меня…
Сказав это, Зарята пустился бежать по берегу, и Ратислав побежал за ним, пытаясь догнать и схватить его. Больше всего Ратислав боялся того, что мальчик оступится, упадет в воду и утонет, как его отец. Они бежали по берегу, а за ними бежало что-то огромное, не имеющее формы и названия, и оно настигало их. Ратислав понял, что нечто настигнет их рано или поздно, и повернулся к преследователю лицом, чтобы дать бой. Сумрак надвинулся на него, и Ратислав проснулся с бешено бьющимся сердцем и с ощущением озноба во всем теле. Прочитав молитву, юноша завернулся в одеяло и спокойно проспал до утра остаток ночи.
Его разбудил осторожный стук в дверь Спросонья Ратислав не сразу сообразил, что этот стук ему не снится. Гадая, кто мог бы к нему прийти с утра пораньше, юноша пошел открывать.
На пороге дома стояла Маленка, дочка чудовоборского плотника Милицы, ладная кареглазая пятнадцатилетняя девушка в нарядном полушубке на смушках. Никогда прежде Маленка не приходила к Ратиславу, да еще утром.
– Спишь? – нараспев спросила девушка, вошла в сени, не дожидаясь приглашения хозяина. – Меня мамка послала, велела молока парного тебе отнести. Вот, держи.
– Спаси Христос, – ошарашенный Ратислав принял у девушки крынку с молоком.
– Ты у нас теперича по селу герой, – сказала Маленка. – Сказывают, ты разбойника половецкого насмерть убил.
– А и убил, – важно сказал Ратислав. – Он Заряту хотел обидеть, нехристь, собака! Вот я его стрелой-то и сразил.
– Страсть-то какая! – Маленка в театральном ужасе закатила глаза. – Какой же ты храбрый, Ратислав. Я бы, ей-бо, со страху померла.
– Да ладно уж, – Ратислав махнул рукой. – Вот боярин, сродственник Липкин, он храбер зело. Четверых одной левой положил, далее не умаялся.
– У Липки сродственник боярин? – Маленка изобразила интерес. – Вот не думала! И что ты все о ней – Липка, Липка. Уж не влюбился ли?
– А твое какое дело? – Ратислав покраснел.
– Да так, к слову пришлось. Если влюбиться захочешь, у нас в селе девушки покрасивше Липки найдутся.
– Может, и есть, да только сердцу не прикажешь.
– На Пасху приходи христосоваться, – с лукавой улыбкой сказала Маленка. – Потом гулять пойдем.
Ратислав не успел ответить; в дверь опять постучали. На пороге стояла молоденькая поповна Настасья с корзинкой.
– Поклон тебе, Растиславушка, – поповна поклонилась. – Батюшка мой посылает тебе пирогов постных с грибами и капустой. Кушай на здоровье и… – Тут поповна осеклась, заметив Маленку.
– Помни, на Пасху я тебя жду, – с улыбкой напомнила Маленка и вышла, мазнув пренебрежительным взглядом по смешавшейся поповне. Ратислав сообразил, что происходит. В одночасье из байстрюка, сироты и деревенского бедняка он превратился в завидного жениха.
Настасья не сдержала своих чувств. Сунула Ратиславу корзинку, тут же убежала, шмыгая носом. Юноша запер дверь и вернулся в горницу. Сегодня Бог послал ему завтрак, какого давно не было. Это было тем более приятно, что в доме не было ни крошки. Да и от дома осталось одно название; когда-то добротная изба после смерти отца совсем обветшала. Ратислав сам пытался ее чинить, да отцов родственник дядя Славко помогал, но у дядьки у самого восемь детей мал мала меньше – где уж тут другим помогать!
Он едва успел с наслаждением съесть горячий душистый пирожок и запить его молоком, когда пришли чудовоборские мальчишки – прежде Ратислав был не вхож в их компанию. Ратислав показал им подарки Хейдина, рассказал о вчерашнем бое. Он наслаждался ролью героя. Потом пришли еще мальчишки. Новообретенные друзья шли весь день. И только к вечеру все разошлись.
Ратислав подумал, что это был самый счастливый день в его жизни. В глазах деревенских юн теперь настоящий герой, воин, богатырь. Но он совсем забыл, что обещал Хейдину быть у Липки к полудню, а уже вечер. И Заряты что-то нет. Все пришли, кроме Заряты. И Ратислав забеспокоился. Впервые за много месяцев Зарята не навестил его.
Он собрался идти к Липке. Надел тулуп, нахлобучил шапку. И тут многоголосый собачий вой, поднявшийся по селу, так хлестнул по нервам Ратислава, что юноша сразу подумал – какая-то беда случилась. И случилась с Зарятой. Саблю он брать не стал, схватил только половецкий лук и колчан со стрелами. Выбежал на улицу и помчался к окраине села, к дому Липки.
Легат оставил своего коня за воротами усадьбы, вошел во двор пешим. Хейдин и Акун шагнули ему навстречу, встали в десяти шагах друг от друга. Хейдин вытянул меч из ножен. Акун положил на правое плечо свой боевой шест-посох.
Легат еще не обнажил меча. Он стоял неподвижно и как будто изучал двух смертных, столь опрометчиво бросающих ему вызов. У Хейдина было достаточно времени, чтобы хорошенько рассмотреть страшного пришельца. Легат был в черных вороненых доспехах и черном плаще, оттого еще белее казалось его лицо – неестественно неподвижное, будто гипсовый слепок с лица умершего, с черными ямами незрячих глазниц. Этот пустой взгляд леденил кровь, и Хейдин ощутил, как лихорадочный озноб пробирает его до костей.
– Убирайся прочь! – крикнул Акун. – Тебе не пройти.
– Безумцы, вообразившие себя воинами, – зазвучал в голове Хейдина замогильный голос. – Ваши жалкие жизни ничего не стоят. Но я окажу вам честь, убив вас. Вы умрете быстро и легко.
Лязгнула сталь, и Легат уже направлял в сторону защитников принца хейхен из черной виллехенской стали – легендарный меч Ро-Руэда. Ну что ж, подумал Хейдин, если кто-нибудь и скажет о нем посмертное слово, то наверняка упомянет, что убил его не пьяный наемник, а демон с волшебным мечом. В этом есть определенное утешение.
– Клянусь Триадой, мне больно смотреть, во что они превратили тебя, Йол! – сказал с горечью Акун. – Жаль, что мы встречаемся врагами.
– Тот, о ком ты говоришь, старик, давно умер. Скоро и ты к нему присоединишься.
– Я бы не был в этом так уверен, – сказал Хейдин.
Легат в мгновение ока оказался рядом, сделал выпад. Хейдин парировал этот удар. Тут же на Легата напал Акун, виртуозно орудуя своим посохом. Но Легат ушел из-под ударов боевым шестом Акуна и снова обрушился на Хейдина. Ортландец успел принять клинок демона своим мечом, но удар был такой невероятной силы, что Хейдин был отброшен на несколько саженей и оказался в сугробе. В следующий миг Легат новым ударом сбил с ног Акуна. Старый воин оказался на снегу Черный воин несколько раз рубанул воздух перед собой и встал в оборонительную позицию, будто приглашая своих противников продолжить бой.