"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Сознаюсь, я обманул твоих воинов, – Акун подождал, пока стихнет ропот, потом продолжил: – Больше всего мне хотелось избежать потасовки в корчме с твоими людьми. Того ради я и назвался послом. Конечно, никакой я не посол.
– А почему ты так хорошо по-нашему говоришь? – спросил воевода.
– Я говорю на многих языках. Этому меня учили мои учителя.
– Да колдун он! – заорал кто-то, и толпа снова начала кричать и улюлюкать. В подсудимых полетело несколько репок, но они недолетели до цели и упали далеко от навеса. Радим вскочил со своего места, закричал:
– А ну, угомонись! Не то прикажу воинам копьями всех разогнать!
– Колдуна в костер! – закричали несколько голосов, но толпа быстро успокоилась. В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос Акуна:
– Позволишь сказать, воевода Радим?
– Говори, старик. Осталось разве тебя выслушать.
– Я не буду много говорить. У моего народа многословие считается пороком. Поэтому скажу так; все, в чем нас обвиняют, – нелепый вздор. Мы с дочкой не колдуны, не тати и не шпионы. И чтобы доказать это, я требую поля!
Ответом на слова Акуна стала необычайная тишина. Сам воевода был в замешательстве. Старый милд поступил так, как в разумении Радима и должен был поступить настоящий воин. И оттого невольное уважение новгородца к этому пожилому чужеземцу возросло еще больше.
– Добро, – ответил воевода после недолгого раздумья. – Законы ты, мил человек, знаешь. Поле так поле. И кто твой поединщик?
– Я сам.
В толпе раздались смешки, но едва Акун посмотрел в сторону, откуда они раздались, немедленно стало тихо.
– Ну что же, пусть так, – согласился Радим. – Тогда и я выставлю своего. Или ты желаешь драться со мной?
– Нет, воевода. Ты болен и слаб. Биться с тобой – значит, поступить бесчестно. Выбери сам, кого ты хочешь видеть моим противником.
– Прокоп! – крикнул Радим после некоторого раздумья. – Выйди сюда.
Бритоголовый седобородый муж, которого Акун уже видел в корчме прошлым вечером, вышел из толпы, бросил косой взгляд на старого милда, поклонился воеводе.
– Будешь моим поединщиком, – приказал воевода новоторжский.
Прокоп теперь уже пристально посмотрел на Акуна.
– За кем выбор оружия? – спросил он.
– За тобой, – ответил Акун, – мне все равно, каким оружием биться.
Прокопа Псковитянина эти слова заставили задуматься. Вспомнился вчерашний фокус с орионами. Прокоп не был трусом, но внутри него что-то дрогнуло. Старик опытный и умелый боец, и одному Богу известно, каким боевым искусствам он обучен. Наверняка владеет любым оружием, но вот каким хуже, каким лучше – кто знает? В другой раз Прокоп выбрал бы меч. В бою на мечах преимущество у того, кто им лучше владеет. Прокоп неплохо владел мечом, однако никому не известно, как сражается на мечах этот страшный старик…
– Копье, – решился Прокоп. – Выбираю поединок на копьях. Менять оружие нельзя. Тот, кто потеряет оружие, тот проиграл поле.
– Согласен, – тут же ответил Акун. – Только у меня нет копья. Придется одному из твоих дружинников, воевода, дать мне свое копье.
Радим согласно кивнул. По его приказу воины тут же оттеснили толпу, создавая свободное пространство для поединщиков.
Руменика с тревогой наблюдала за происходящим. Когда из толпы вышел бритоголовый воин и о чем-то поговорил с Акуном, она не выдержала.
– Что происходит. Акун? – шепнула она. – Что ты собрался делать?
– Драться. Я предложил им поле, они не могут отказаться.
– Проклятье, ты хочешь драться вот с этим? – Руменика краем глаза взглянула на Прокопа; на нее произвели впечатление размах плеч, стать и рост дружинника. – Ты спятил, клянусь Единым! Он размажет тебя по снегу!
– Не размажет.
– А что будет, если ты проиграешь поединок?
– Нас осудят.
– Проклятье! Веселенькое дело! Акун, ты должен его побить.
– Я его побью.
– Я говорю серьезно.
– И я говорю серьезно.
– Не давайте ему говорить с девкой! – воскликнул Прокоп. – И пусть посмотрят, нет ли на старике каких-нибудь зачуров особенных. Против воина я буду драться, а против колдуна нет.
 
«Боится», – с горечью подумал Радим. Тем временем Акун вышел из-под навеса и встал между Руменикой и крыльцом, спокойно скрестив на груди руки. Толпа чуть попятилась назад, когда он шагнул в ее сторону.
Прокоп старательно выбирал копье. Ему подали несколько, но дружинника то заточка лезвия не устроила, то древко показалось хлипким. Наконец он выбрал. Так же тщательно Прокоп выбирал щит. По знаку Радима один из воинов подал Акуну свое копье с остро отточенным листовидным наконечником на отполированном ясеневом древке. Акун попробовал острие, остался доволен.
– А щит? – спросил Радим.
– Щит стесняет движения, – ответил старый милд. – Мне он ни к чему.
– Так не по правилам! – запротестовал Прокоп. – Пусть берет щит!
Толпа зароптала: поступки Акуна казались ей непонятными, потому росла тревога за княжеского поединщика. Акун пожал плечами.
– Дай мне свой щит, – попросил он одного из воинов.
Поединщики встали перед Радимом. Воевода внимательно оглядел каждого. Вот стоят двое, и поди догадайся, который из них одержит победу. Оба крепкие опытные бойцы: Прокоп моложе и сильнее, зато чужеземцу выучки и опыта не занимать. Про себя Радим уже твердо решил одно – он остановит поединок, если запахнет большой кровью. Оба этих воина заслуживают жизни.
– Оружие менять нельзя, лежачею не бить, по моему знаку поединок прекращать, – объявил он. – Начинайте с Богом! Пусть Бог отдаст победу правому!
Поединщики разошлись по сторонам круга диаметром шагов в двадцать пять-тридцать, который образовался перед крыльцом терема. Над майданом повисла напряженная тишина, все ждали начала боя. Еще какое-то время поединщики изучающе смотрели друг на друга.
– Может, отступишься, старче? – сказал Прокоп. – Не хочу тебя убивать.
– Поздно, парень. Начинай!
Прокоп бросился вперед. Этот бросок дружинника толпа встретила торжествующим ревом. Наконечники копий встретились с лязгом, и оба поединщика в этот миг скрестили не только копья, но и взгляды. Прокоп отпрыгнул в сторону и пошел по кругу, направляя копье в сторону Акуна. Милд спокойно стоял на месте, опустив щит, словно учитель боевых искусств, наблюдающий за действиями ученика.
Прокоп атаковал. Он целил в ногу Акуна, но удар пришелся в край щита. Прокоп отвел копье и попытался кольнуть Акуна в живот, однако старый милд был начеку. Прокоп опять начал кружить вокруг противника. Он избрал простую и эффективную тактику – изматывать противника, стараться нанести ему побольше мелких ран, чтобы лишить сил, а потом добить одной быстрой и сокрушительной атакой. Но пока Прокоп осторожничал. Он продолжал описывать круги вокруг Акуна на почтительном расстоянии, не рискуя менять дистанцию. Он понимал, что Акун может поймать его на контратаке и решить исход боя всего одним точным ударом. В глубине души Прокоп понимал, что старый милд защищает свою жизнь, жизнь девушки, которая сейчас сидит и ждет исхода этого поединка с надеждой и трепетом в душе, что он не собирается убивать своего противника, но… Бой есть бой, и победу может одержать только один. Прокопу не хотелось быть побежденным.
Он отважился на атаку, выбросил вперед копье, целя влево от края щита, но Акун без труда отбил выпад и сам нанес удар. Как в страшном сне. Прокоп увидел, как стальной наконечник проходит в дюйме от его ноги. Он отшатнулся, выставив перед собой щит. Нового удара не последовало, Акун спокойно ожидал на месте новой атаки. Прокоп вдруг пожалел, что выбрал копье. Он понадеялся на свою ловкость и отменный глазомер, но Акун ни в чем ему не уступал. Наверное, стоило бы выбрать меч. Или топор. Старик бы быстрее вымахался.
Хладнокровие Акуна пугало. Старый милд был без доспехов, только в кожаной тунике, которую острый наконечник копья пропорет без труда. И при этом он почти не закрывался щитом, лениво, как бы нехотя отбивал выпады древком копья, точно палкой отмахивался от Прокопа. И тут Прокоп понял, что зря взял щит. Старик был прав, щит только мешает, сковывает движения. Собравшись с духом, дружинник сбросил щит с руки.