"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Когда-то у нас было все, — сказала Элика, и в ее голосе прозвучала печаль.
— Как ты думаешь, мне позволят увидеться с Брианни? — спросил я.
— Никто не может тебе этого запретить, даже Совет домов. Хотя…
— Что «хотя»?
— Брианни — Королевская Кровь, а положение, как говорите вы, саларды, обязывает. В некоторых своих поступках она несвободна.
— Ты хочешь сказать, что дуайены могут не дать согласие на наш брак? — Я почувствовал тревогу.
— Совет домов обладает исключительными правами, и только он решает важные вопросы, касающиеся жизни нашего народа. Не хочу пугать тебя, друг мой, но ты прекрасно знаешь, как и почему Брианни оказалась в твоем мире. Она беглая арас, и ее бегство сильно осложнило отношения моего народа и сулийцев. В Совете есть явные и тайные сторонники Суль — нельзя недооценивать их влияния. Вспомни, что я писала тебе в своем письме.
— Помню, — у меня сразу пропал аппетит. Кровь бросилась в голову, я ощутил нехорошее стеснение в груди. — Я этого не позволю.
— Неужели? Полагаешь, Совет тебя послушает?
— Я предложу им сделку — Брианни в обмен на меч Зералина.
— А если они откажут?
— Пусть попробуют.
— Мне нравится твоя самоуверенность, — Элика легла на спину, заложила руки за голову. — Как хорошо, когда пол под тобой не ходит ходуном! Наконец-то я посплю спокойно.
Я не ответил ей. Просто смотрел, как мои товарищи укладываются на маты, сморенные усталостью и сытостью. Первым захрапел Домаш. Меня тоже морило — во время плавания я ни одной ночи не поспал как следует, — но я не последовал примеру друзей, вышел на воздух.
Древний Алтарь дракона был перед моими глазами, и мне очень хотелось подойти к нему поближе, но я помнил приказ не ходить по лагерю без разрешения Орфина. Стоял и смотрел на древние менгиры, покрытые лишайником, ловил на себе любопытные взгляды виари, проходивших неподалеку. Тучи между тем скрылы солнце, ветер усилился. Я подумал, что завтрашний день, пожалуй, будет очень холодным.
— Джарем, — сказал я оруженосцу, который продолжал оставаться у коновязи, — иди, поешь и отдохни. Я побуду с лошадьми.
Парень поклонился и ушел в шатер. Я достал из сумки прихваченную со стола горбушку и разделил ее между всеми пятью лошадьми. И вновь мой взгляд упал на камни Алтаря дракона.
До сих пор считалось, — и Ганель говорил об этом неоднократно, — что драконы вымерли еще в стародавние времена. Но в Нум-Найкорате два дракона спасли нас от стаи Триады. Виари пока не знают подробности этого боя — интересно, что они скажут, когда я расскажу о событиях в Заповеди. Если эти драконы могут покинуть реальность Нум-Найкората, если с ними можно найти общий язык, каких бы мы приобрели могучих союзников в нашей борьбе с Суль! Я был почти уверен, что магическая сила Домино может помочь нам приручить этих драконов. И тогда…
«Пустые мечты, Эвальд. А реальность такова, что завтра может решиться ваша с Домино судьба. Неизвестно, согласится ли Совет тебя выслушать. А если даже согласится, то какие найти слова, чтобы убедить эльфов поступить правильно? У тебя есть только один аргумент — меч Зералина. Пока он в твоих руках. Но что мешает виари отнять его у тебя?
Ничто.
И это будет твое окончательное поражение.
Хотя… Кто может сказать, что случится завтра?»
* * *
Что-то вошло в мой сон, и я сразу открыл глаза.
Золотистый светящийся шарик лежал у меня на груди, а потом взлетел вверх и повис над моей постелью, рассыпая искры. Я поднялся на локте, глядя на моего ночного гостя. Шарик немедленно поплыл к выходу из шатра, будто приглашал идти за ним.
Следуя за светляком, я вышел в ночь. Небо было усыпано звездами, было светло и холодно. Изморозь на земле тихо скрипела под подошвами сапог. Светляк поплыл в воздухе в сторону Алтаря дракона, и я собрался было следовать за ним — но остановился взглядом на кусте кардалы у шатра. Повинуясь скорее предчувствию, чем оформленному желанию, вынул из ножен кинжал и срезал цветущую веточку.
Домино стояла у Алтаря, у дольмена, покрытого древними рунами. Хрупкая, прекрасная, похожая на чудесное видение из снов. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, словно не верили своим глазам, а затем бросились друг к другу.
 
— Любимый мой! — выдохнула она, уткнувшись лицом в мое плечо. — Вот ты и нашел меня.
— Домино! — Я обхватил ладонями ее голову, заглянул в глаза. — Моя Домино!
— Мой рыцарь!
— Как долго я ждал этого мгновения! Милая моя, любимая!
— Эвальд, прекрати! Ты мне все кости переломаешь.
— Я так тосковал без тебя. Я думал… я боялся…
— Ни слова о плохом, — она коснулась пальцами моих губ. — Мы снова вместе, и это не сон.
— Это тебе, — я подал ей цветок. — Я спрашивал о тебе, но…
— Я все знаю. — Она улыбнулась, но ее улыбка была печальной. — Я почувствовала твое приближение. А потом дуайены сказали, что прибыл представитель императора. Я сразу подумала о тебе.
— Почему?
— Император мог послать только тебя для переговоров с виари.
— Проницательная ты моя! — Я обхватил ее лицо ладонями. — Мераль Варин сказал, что ты на осталась на корабле.
— Так и было. Я спросила Мераля о тебе, и он не стал лгать мне. Мне не позволили говорить с тобой до начала Совета. Но я нарушила их приказ.
— Ты ослушалась дуайенов?
— Ну, почти, — Домино показала на слабое сияние между опорами кромлеха. — Я не сошла с корабля на берег, как мне было приказано. А вот про портал мне никто не сказал.
— Любимая! — Я прижал девушку к груди, нашел ее губы. Какое-то время мы целовались, забыв обо всем. А потом Домино мягко отстранила меня.
— У нас мало времени, Эвальд, — сказала она. — Я должна кое-что сказать тебе. Что-то очень важное. Прошу, выслушай меня, и не перебивай.
— Это что-то меня не обрадует, так?
— Вчера почти одновременно с тобой на Мьюр прибыл представитель сулийцев. Я знаю, что он будет требовать моей выдачи. И еще…
— Что?
— Боюсь, Совет примет решение выдать меня магистрам.
— Это невозможно! — Я почувствовал настоящее отчаяние. — Они не посмеют!
— Увы, любимый, все уже решено. Решение Совета лишь формальность. Никто не пойдет против обычая, который существует уже столетия. Обычая, который освящен письменным обязательством и устной клятвой наших предков.
— Я не позволю им!
— Полагаешь, дуайены и мистики послушают саларда? Мне очень жаль, Эвальд. Если Совет примет решение передать меня магистрам, я вынуждена буду подчиниться.
— Домино, я… никогда не смирюсь с этим. Я буду бороться за тебя.
— Эвальд, я очень люблю тебя. Ты славный, храбрый и благородный человек, мне еще не приходилось встречать таких. Может, за это я тебя и полюбила. Но воля одного человека мало что может изменить.
— Так ты вызвала меня сюда, чтобы разбить мое сердце?
— Разбить сердце? — Домино вздохнула так горько, что у меня все внутри оледенело. — Нет, конечно нет. Я всего лишь хотела увидеть тебя. Сейчас, до Совета.
— Постой, погоди, я не верю, что у нас нет выбора! Может быть, есть решение, которое устроит всех.
— Сулийцы не отступятся. То, что случилось на Порсобадо, для них не тайна. Они знают, что это я отыскала Харрас Харсетта, а это под силу только Гленнен-Нуан-Нун-Агефарр. Они имеют на меня все права.
— Ты говоришь так, будто ты рабыня!
— В каком-то смысле — да. Беглая рабыня. Такова судьба всех арас.
— Мне плевать на сулийцев. Я скажу Совету, что ты моя жена. Они не посмеют отдать упырям супругу имперского крестоносца.
— Чтобы наш брак был действителен в глазах Совета, он должен быть заключен по виарийским законам, Эвальд. Мы с тобой в глазах дуайенов просто влюбленная пара, предавшаяся запретной любви.
— Вздор! Вздор! — Я в ярости ударил ладонью по менгиру. — Я нашел меч Зералина. Я обменяю тебя на этот меч.
— Что? — Глаза Домино засверкали в темноте. — Мераль ничего не сказал мне про меч.