КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)
– Аркадий, – кивнул в ответ я. – Герр Мюллер, а почему вы не там? – я ткнул пальцем вверх, – или, простите, не там? – палец вниз. – Раз по своим скучаете?
– А кто меня похоронит? – мельник нахмурился и нервно залетал по кухне. – Как утоп, так и лежу там! Надо похоронить! Крест поставить, или хоть камень какой! Я что – русал некрещённый? Я человек! Я в церковь каждое воскресение ходил! Каждое! Я хороший человек был! Я даже на приют деньги жертвовал! И сиротам! А они тело достать не могут! Холодно им! Глубоко! Как так можно? И не стыдно?..
Видимо тема для мельника была очень болезненная. Настолько, что он вскочил и ушёл сквозь стену. Ходил там, громко бурчал и чем‑то звенел.
Вот ещё вопрос – как он на материальные предметы воздействует, между прочим?
Действительно, непонятно.
– Коль, ты это, когда он вернётся, поспрошай его, пусть тебя всяким штукам поучит, – предложил я сапёру. – Вещи двигать. Вслух говорить, а?
«Я про другое думаю. Давай поможем человеку? Я же вижу – не врёт, нормальным человеком был, а его бросили», – внезапно сказал сапёр.
– И как ты это себе представляешь? – я аж кружку от удивления на стол поставил.
Глава 9
МЕЛЬНИК И ПРОФЕССОР
ГЛАВНОЕ – ВОВРЕМЯ РАЗДАТЬ УКАЗАНИЯ
Неизвестная территория, заброшенная мельница
12 января 1948 года, три часа ночи
Аркадий
Кружка исходила ароматом кофе. Кошка, по извечной любопытственной манере их племени, нагнулась, понюхала (или сделала вид что нюхает) поднимающийся пар, фыркнула и ушла куда‑то за стену.
«А чего представлять? Ты ж белый медведь, достанем косточки да и похороним тут вон неподалёку. Я там хорошее место видел, спокойное, для могилки самое то», – словно о деле решённом сказал Коля.
– Здорово ты придумал! Молодец! – ехидно похвалил я его. – А главное, кто это «мы»? Нырять, кости вытаскивать, хоронить кто будет? Мы? Или таки я?
То что идея была на самом‑то деле хорошая, богоугодная даже, я сразу понял. Но удержаться не смог. А что? Ему меня подкалывать постоянно можно, а мне нет?
– Ладно, зови его, поговорим, – махнул я рукой и тут же передумал: – Или нет, сам с ним договаривайся, а я спать буду! Три часа ночи! Вы, призраки, со своей потусторонней жизнью вообще ошалели, не соображаете, что живым высыпаться надо. Так что над ухом у меня до утра не орать! Взяли моду… И деликатно поговори. Аккуратно там, а то, может, он против? За столько лет‑то и привыкнуть к его состоянию можно.
«Не, погоди… – попытался отмазаться Коля, – я ж не того… Нырять‑то ж не я буду, понимаешь! Некромант‑то у нас кто?»
– А ты и рад всё на меня свалить! – притворно нахмурился я. – И вообще, армейскую присказку слыхал? Инициатива наказуема исполнением инициатором. Предложил – исполняешь. Хотя бы в части договорённости.
Коля вздохнул и, тихо бурча под нос, удалился в стену.
А я обратно завалился спать. Ноги буквально подламывались. Сил не было даже чтоб второй раз согревающим заклинанием пройтись.
– Ай, пойдёт пока, – пробормотал я под нос и отрубился.
Часа через три я понял сквозь сон, что стало как‑то шибко уж свежо. Но глаза категорически не хотели открываться. Плюнув на это дело, я прямо во сне принял Облик, отметив чуть скрипнувшую, но устоявшую под новым весом кровать, и провалился обратно в сон.
Вот почему‑то меня совершенно не волновало, что я сплю на территории, занятой врагом. На проклятой мельнице! Спать хотелось, и всё тут.
ПРЕПИРАТЕЛЬСТВА
Разбудило меня солнце, ярко бьющее в окно. Ого! Часов десять, поди. Неслабо даванул. Я мягко, по‑звериному стёк на пол, потянулся и понял, что прямо напротив из стены по грудь торчит привидение мельника. И судя по вытаращенным глазам, пребывает в совершенном изумлении.
– Простите, это как?
– Чего как? – сварливо спросил я. Вроде выспался, а как представил, что если сапёр с этим чудиком не договорился, то опять куда‑то переться, потом ещё лагерь обустраивать… А мне эта мельница прямиком из бабушкиного ковра очень нравилась.
– Некромант не может быть оборотнем! Это категорически исключено! – взволнованно заявил мельник, выступая из стены и совершая руками хаотические нервозные движения. – Я знаю!
– Обалдеть заявочки! – Я смачно, по‑медвежьи зевнул и усмехнулся: – Значит, тебе меня бояться нечего – меня же нет! – снял Облик, взял котелок и пошёл к ручью.
Кажется, погода решила вспомнить, что на дворе зима. С неба сыпал меленький снежок, для разнообразия сухой. Красота!
Я поймал себя на мысли, что совсем не испытываю дискомфорта от холода. Под утро только в медведя перекинулся, когда дом остыл, а тут стою в армейских штанах, да в исподней рубахе – и абсолютно комфортно. Восстановился, что ли? Отдохнул, энергетический баланс выровнял? Опять сплошь вопросы. Учебник бы мне какой по некромантии найти, хотя бы для общего понимания происходящего внутри меня. Правильно ведь тот дьякон сказал: у некромантов всё немного по‑другому.
Узнать бы – как?
Да‑а‑а… Мечты‑мечты.
Умылся, набрал воды и вернулся в дом.
Дверь на сей раз прикрыл как следует, без дураков. Смысел мне улицу топить, правильно?
– Эх, размахнись рука! – я пустил по дому гулять тепловое заклинание, а сам устроился в столовой, рассудив, что выходить в кухню ради того, чтоб согреть котелок малым ильиным огнём – пустая трата сил и напрасное хождение.
Приметил себе, фиксируя уже отчётливо, а не мимоходом да суетно: вот, опять же, простые бытовые и технические заклинания насколько легче даваться стали! И стоять мне теперь не надо, чтоб согреться – даже на бегу могу. И домину вон какую одним махом в состояние жилого тепла привёл. Силушек ощутимо прибавилось!
И так я обрадовался, что чуть котелок от усердия не прожёг.
– Да ядрёна колупайка! – я бросился отливать кипяток в турку и заваривать кофе, приговаривая: – Та‑а‑ак, аккура‑а‑атненько, чш‑чш‑чш…
Такого счастья, чтоб постоянно выкипало и подгорало, мне тоже не нать! Прибавилось силы – нужно учиться контролировать. А то буду каждый раз как из пушки по воробьям, в самом деле…
Я поддерживал в турке нужную температуру, рассуждая сам в себе: может, я такой специальный белый медведь, что только для заграниц выведен? Вроде как на Родине – слабак, а тут, смотри‑ка, расту над собой, да прям стремительно. М‑да…
– А я говорю, что твой безголовый – брехун! – разразился за плечом мельник.
Я чуть турку на колени себе не выплеснул, рыкнул на него сердито – а ему хоть бы хрен! Мечется под потолком из угла в угол, пыхтит, шипит:
– В конце концов, я дипломированный профессор Мюнхенской магической академии, а не какой‑нибудь невежда!
Внезапно!
– Стоп! – попытался притормозить его я. – Так ты мельник или профессор? Ты уж определись!
– А что, нельзя на старости лет уйти из академии и стать мельником? В конце концов, это отцово наследие! Так что я‑то не брехун, не то что некоторые! Допивай свой кофе и вали на все четыре стороны! Слышишь⁈
– Вот ты надутая зануда! Так и сделаю! Слушать твоё гундение… Не удивительно, что сюда никто не заходит!
Но дать заносчивому немцу щелчка хотелось. Хоть он и призрак. Пусть сидит тут потом, сам на себя пучится.
Я вышел на крыльцо и обратился к Зверю: Есть тут какие зверушки?
Всё‑таки он с нюхом и слухом пользовался гораздо более органично, чем я. Так‑то почти всё слышать даже на километр вокруг, да ещё и обонять – это с глузду съехать запросто. Не приспособлена человеческая психика для этого.
Рыб в запруде несколько. И во‑о‑он там кролики, – рука сама по себе ткнула куда‑то вправо, точнее обозначив направление синим когтём.
Поймаем?
Давай.
Я, сопровождаемый злорадной улыбкой мельника, неторопливо вышел со двора мельницы. Накинул шкуру… И‑е‑е‑ех! Давненько в Облике не охотился! В общем, у кроликов шансов не было совсем.