КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

Явно не последствия этой войны. Сильно раньше. 
Подошёл поближе.
– Коля, ты тут?
«А чево такое?» – осторожно ответил сапёр.
– Слышь, слетай посмотри, как там?
«А чего сам? Боишься?»
– Ты здоровую осторожность с трусостью не путай. Давай, призрачная разведка – вперёд!
Я гипнотизировал тёмный проём ворот, аккуратно почёсывая когтями шею. Аккуратно – чтоб лямки и верёвки не порвать. Скинуть уже эту сбрую хотелось просто до одури. Неудобно, мокро и чешется.
  
Коля выплыл из‑за забора, тревожно крутясь вокруг своей оси. Голова так и зыркала во все стороны. Ускоренно подплыл ко мне, отчитался: «Никого нет, уже давно. Сухо, крыс и мышей нет, только вот…»
– Что такое?
«Не могу я толком понять, но чую – опасно там, понимаешь».
– Опасно?
«Вроде… Ну… Как‑то странно, что ль».
– Я имею в виду, что – опасно даже тебе? – уточнил я.
Сапёр насупился, задумчиво постукивая по голове пальцами. Открыл рот. Закрыл. Недоумённо повёл свободной рукой:
«Слушай‑ка, а я ить даже не смотрел с этой стороны, понимаешь… Но неприятственно, это натурально. Может ну его? Другое место найдём?»
– Не‑е‑е. Теперь я сам пойду, интересно же!
  
Глава 8
 
УБЕЖИЩЕ
 
МЕЛЬНИЦА 
Неизвестная территория, заброшенная мельница 
12 января 1948 года, вскоре после полуночи 
Аркадий 
«Осторожней бы, а то как мы с Муркой будем, неприкаянные…» – встревожился сапёр. Но поскольку как‑то остановить меня не он не мог, то остался скорбно смотреть мне вслед. А вот кошатина увязалась за мной. И если бы не её призрачность, то по извечной привычке кошачьего племени виться под ногами, вот ей‑Богу, навернулся бы через неё, да со всем этим навьюченным бутором!
Перешёл через дамбу. Толстенные брёвна, камни у основания. Аккуратно уложенная кладка первого и второго этажа мельницы, даже кое‑где штукатурка побеленная сохранилась. На века строили. И ещё, небось, на мага не поскупились, и как бы не на одного.
А вот левая вороти́на в огороженный двор выбита. Но тоже – висит на одной петле, держится, а сколько лет она уже так висит? Так‑то любые постройки без людей быстро в негодность приходят. Я однажды на зимовьё набрёл, вроде как охотники его лет пять не посещали. И всё – крыша сгнила, сам сруб травой порос. А тут – держится, гляди. Значит, остатки укрепляющих заклинаний продолжают работать.
Осмотревшись в довольно просторном дворе, куда, наверное, могли бы разом заехать штук восемь телег, я решил, что дом мне гораздо интереснее, чем заброшенная мельница. Непривычного мне вида, он смотрел в сторону ворот большим двухэтажным фасадом, украшенным по обоим этажам и даже по чердачной части резными балконами и галерейками. В стенах виднелось множество крюков – не иначе, раньше на них что‑нибудь сушиться развешивали. Веники, я не знаю. Или, скажем, лук?
Нижний этаж, казалось, был рассчитан на столетия – выложен из больших каменных блоков, скреплённых строительным раствором. Второй этаж и чердак были облицованы дощатой обшивкой (а уж что там внутри, не знаю, от этих европ можно и глину ожидать). Но монументально, что тут скажешь!
Двускатная крыша, крытая деревом, выступала со всех видимых мне сторон большими свесами – надо полагать, чтобы получше защищать стены от всяческой непогоды. А вот зачем по крыше в разных местах были разложены массивные камни, я ума не приложу. Никогда такого не видел.
Ладно, внутрь пойдём? 
Конечно! Зря ли мы сюда припёрлись!
Крыльцо соединялось с нижним рядом галереек – тоже с резными столбиками и с крюками в стене.
Как и сказал сапёр, внутри было на удивление сухо, хоть и пыльно.
Обойдя первый этаж дома, я понял, что видел до некоторой степени похожие усадьбы во время поездок с отцом по Сибири. А потом читал, что на Русском Севере тоже подобные строят – не дома даже, а целые комплексы, в которых под одной общей крышей и жилые, и хозяйственные помещения, и даже двор с колодцем и всякими нуждами. В таком доме, не выходя, можно несколько самых суровых месяцев зимы пережить. В этих местах зимы, как я уже успел убедиться, были не такими лютыми и снежными, зато промозглыми – тоже, поди, людям лишний раз неохота было нос на улицу высовывать.
Но внутреннее устройство, само собой, немножко отличалось.
К примеру, ни в одном русском доме не видал я очага. Не камина, какие иногда ставят в охотничьих домиках для быстрого нагрева комнаты (или даже в обычных усадьбах любители полюбоваться на открытый огонь), а именно очага, на котором полагалось готовить, судя по многочисленным крюкам и всяким железным штукам. Печки в сибирских домах тоже посерьёзнее. Хотя, для местной слякоти, наверное, и этих хватает. Рядом с очагом и печью, к моей радости, лежали когда‑то заготовленные дрова.
Однако, натуральным образом топить я бы воздержался. Пока обстановку вокруг не разведаю, во всяком случае. А согреть помещение я и так сейчас смогу.
Две комнаты, выходящие на галерейки, очевидно, когда‑то были жилыми (спальня и столовая). Боком к ним, почти в середине дома, располагалась длинная кухня. Дальше к ней примыкал большой крытый двор (наверное, он назывался как‑то по‑другому, я не в курсе), а в самой дальней от входа части дома шли стойла для скотины, курятник, сараи…
По узкой лестнице, уходящей на верхний этаж, в медвежьем виде я не рискнул подниматься. Впрочем, достаточно того, что я увидел. Здесь давным‑давно никого не было. Лет десять или больше. И что очень странно – всё осталось так, словно хозяин просто ушёл. Ничего не растащили ничьи завидущие ручки. Вот, к примеру, кувшин на полке. Вроде простенький, а какая роспись по нему синими полосками! Красиво. И что, никто не позарился?
Я вернулся в кухню, огляделся. Мебель кой‑какая – старая, тяжёлая. Ну. Лавки там, табуреты, стол. А вот чувства опасности не было.
Выбрав показавшимся мне подходящим угол, я осторожно сел на задницу и когтем подцепил шнурки на пузе. Надо как‑то самому учиться надевать и снимать эту сбрую. Не вечно же меня трупы будут сопровождать? Если аккуратненько развяза‑а‑а…
Шнурок лопнул, и ящики рухнули на каменные плиты пола под возмущённый мяв кошки. Мурка заполошно поскакала по полкам и наверняка бы все горшки‑плошки, расставленные на них, перебила, если б не была бесплотной.
Вот ничего же этой призрачной кошатине не будет! Ан нет, привычка – вторая натура. Фыркнув на её выкрутасы, я пошевелил плечами, и маскировочная попона сползла на пол. Ух ты, сам справился. Растём над собой!
– Коля‑я‑я! Иди сюда, нормально всё! – крикнул я, надеясь, что сапёр услышит мой рёв сквозь неприкрытые двери. Кстати, надо бы их как раз‑таки прикрыть и помещение нагреть. Кухню, к примеру. Или спальню, наоборот. В комнатах, вроде, кровать была? Хотя она, верно, промёрзшая сейчас. Ладно, раз собрался перекусить, начну с кухни.
Я скинул шкуру, оставив пока согревающее заклинание и (на всякий случай) общий щит. Сразу пробежался на второй этаж – оглядеться. К своему изумлению, вместо основательных спален увидел две явно временные, летние, а всю остальную площадь занимали какие‑то кладовки. Надо же… А как же – всё тепло поднимается наверх? Или там у них совсем не утеплено? Да, собственно, и хрен бы с ними.
Обосноваться на ночлег решил внизу, в хозяйской спальне, а посидеть пока в кухне. Большим согревающим заклинанием прошёлся по помещению, камни очага отдельно разогрел поконкретнее. Раскалил, можно сказать. Чем не камин получился, в самом деле? Жар идёт, а дыма нет. Спаленкой решил попозже заняться. Не знаю, как их смешная кафельная печка среагирует на разогрев – а вдруг да полопается вся? Так что перед сном просто по помещению теплом пройдусь, а сейчас лучше дёргаться не буду и спокойно поем.
  
Порылся в ящике с припасами. Часть банок от тряски и кидания ящиков туда‑сюда ободралась от этикеток, взял наугад первую попавшуюся, сухари распаковал.