КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

Они, русские разведчики‑диверсанты, убили всех тех, кто пришёл уничтожить деревню. Хотару вполне одобряла такой ход. Наказать врагов немедленно и безжалостно – так, чтобы у них никаких шансов не осталось противостоять вам в будущем – это было вполне в лисьем духе.
Но что дальше?..
Деревню покинули десять человек, и ни один из них не оставлял эфирный след, похожий на след Аригатаси. Как такое может быть? Хотару посмотрела на полыхающий кровавый закат. Горько признавать, но, кажется, она ошиблась. У неё и раньше были сомнения, но теперь… Похоже, Аригатаси всё‑таки где‑то среди раненых. Придётся вернуться в военную часть номер пятнадцать и выяснить, в какой госпиталь их направили. И как можно скорее! Если он ранен, а она не успеет оказать ему помощь… Хотару даже думать об этом не хотелось.
  
КАЖЕТСЯ, ГОСПИТАЛЬ 
Видимо, Кршижановице? Пахнет госпиталем 
Наверное, вечер… 
Аркадий 
В этот раз из провала болезненного сна меня вывели крики. Много криков. Я бы даже сказал – воплей ужаса, среди которых выделялись маты мужчин, «Господи, помилуй» и «свят‑свят» женщин и отдельное, рядом произнесённое: «Ну и вони́на!» Надеюсь, это не обо мне. Не хотелось бы…
Зверь, измученно дремавший внутри, поднял голову – кажется, впервые с того боя, который то ли был, то ли вообще привиделся мне.
Глаза я по‑прежнему открыть не мог (да, памятуя о предыдущем неудачном опыте, даже не пытался). Шевелиться не мог тоже. Оставалось только слушать.
Вдруг суета притихла и чей‑то строгий голос спросил:
– Кто управляет этими существами?
– Дак вот этот, однако, – недалеко от меня сказал Тыманча.
Строгий рассердился:
– Что ещё за «однако»⁈ Отвечайте по форме!
– Разрешите, ваше высокоблагородие? – торопливо начала девушка… как её?.. Маруся, вроде.
– Ну? – требовательно вопросил некто важный. Полковник, поди.
– Не запряг, – неожиданно даже для себя, отчётливо произнёс я.
Эта реплика вызвала нервическую возню, и народ, а его вокруг было много (в основном, как подсказывал мне Зверь, медицина ), испуганно притих.
– Это он, господин майор, – сказала Маруся. А я подумал: «Пф‑ф! Майор! А гонору‑то как у генерала…» – Он сделал этих… лошадок. И велел им идти, куда я буду говорить. А потом ему совсем плохо стало. Но мы предполагаем, что он… кх… каким‑то образом запитал их на себя. Потому что он… – Маруся заплакала и задрожала голосом, – три часа назад он таким худым не был…
– Понятно, – голос сделался сухим и деловитым, шаги прошуршали в мою сторону, тонкие уверенные пальцы довольно крепко сжали мне запястье, целительная волна (не в пример мощнее Маруськиной!) прошлась по телу, но майор (майор медслужбы, верно) остался недоволен, я это прямо по руке почувствовал. А он к тому же ещё зашипел сквозь стиснутые зубы: – С‑с‑с‑кверно! Эти кадавры всё вытягивают!
– Вот и я говорю, – всхлипывая, тихонько сказала Маруся, – как в песок.
– Так! – майор отпустил мою руку и принялся командовать: – Раненых выгружаем, живо, нечего стоять! Этих чудовищ от повозок отделить. Как вы говорите он им сказал? Чтобы слушались вас? Точно, пожалуйста.
– Ой… – Маруська испугалась.
– Велел: «Идите туда, куда вам будут говорить эти люди», – сурово сказал Тыманча.
Я думал, майор сейчас снова на него взбрыкнёт, но он наоборот обрадовался:
– Отлич‑чно! Вы, ефрейтор, в полку какую должность занимали?
– Шаманом был, – ответил Тыманча.
– Вдвойне замечательно. Отделяйте этих существ от телег и велите им идти вон туда, видите?
– Кочегарка, однако?
– Верно!
– Пал Палыч, я, конечно, вас всемерно уважаю, – вступил в разговор ещё один голос, весьма скептический, – но как мы будем этих монстров внутрь запихивать?
– Возможно, если поставить им задачу, они сами туда и залезут? – предположил майор.
– А раскурочат нам печь? Госпиталь разом без отопления останется.
– Н‑да, дилемма. Впрочем, есть одна идея! Что вы думаете об экранированном боксе?
– Внутри которого мы пытались ставить опыты во время безмагических бурь?
– Да‑да! Именно, Сергей Викторович!
– Но ведь результаты вышли крайне неутешительными.
– Это потому, мой дорогой, что у нас цели были другие. А теперь нам нужно прекратить сформированную магическую связь этого молодого человека…
– Пал Палыч, говорите уж «некроманта»!
– Хорошо. Прервать связь некроманта с его творениями.
– Думаете, кадавры развалятся?
– Уверен! Они бы и раньше развалились, если бы не первоначальный мощный выплеск. Так… Где она?.. Сестра! Как вас зовут?
– Ефрейтор Зорина! – бодро сказала Маруська.
– Этот некромант откуда взялся?
– Н‑не знаю. Надо у Тыманчи спросить, кажется, он его привёл.
– Хорошо. Идите пока. Тимофеев! Этого – в закрытый спец‑бокс.
Я прислушивался к разговору с отстранённым любопытством, рассуждая сам с собой – в реальности происходит этот диалог или мне слуховые галлюцинации мерещатся?
Пространство вокруг закачалось и поплыло. Сильнее запахло кровью, хлоркой, лекарствами и пережитой болью. Хлопали двери и менялся звук шагов – то сухо топающий, то гулкий, а то вовсе отдающий сталью, как аппарель дирижабля. Наконец меня уложили на кушетку. Помещение вокруг ощущалось маленьким, глухим и… железным?
Не нравится мне тут. 
Да мне как‑то тоже.
С лязгом закрылась дверь и отчего‑то вдруг стало легче. Словно тащил непомерный груз и наконец сбросил.
Докторские пальцы снова схватили за руку. Исцеляющая волна.
– Ну вот! Вы видите – гораздо лучше! – довольно воскликнул майор и громко позвал: – Тимофеев!
– Я! – отозвалось из‑за двери.
– Беги к кочегарке. Если кадавры распались – срочно жечь! Да троих помощников возьми.
– А вы, Пал Палыч, не хотите своими глазами освидетельствовать, из чего сии кадавры были составлены? – несколько вкрадчиво спросил второй. Как его?
Сергей, кажись. 
– Действительно. Идёмте. Офицер безопасности непременно пожелает знать…
Голоса удалились, оставив меня в крошечном помещении.
Как в гробу. 
Да не ссы. Если б хотели нас упечь, не стали бы исцелять. Представь, что это берлога.
Не очень‑то похоже… 
Однако последнее исцеление здорово прибавило мне сил, а с другой стороны – словно устранило какое‑то чудовищное напряжение. Так, верно, чувствует себя лук, с которого сняли тетиву. Некоторое время я прислушивался к звукам, но рядом ничего интересного не происходило, и я уснул.
ЗАДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР 
В следующий раз разбудил меня Зверь. Почувствовав нечто вроде внутреннего толчка, я понял, к чему нужно прислушиваться. Все обычные звуки госпиталя – они нам были мало интересны, а вот разговор, который начинался в комнате чуть дальше и наискосок по коридору, стоил внимания.
Тыманчу на допрос привели. 
Прям‑таки на допрос?
Ну, особист называет это, как полагается, «беседа», но сам понимаешь… 
Я всецело положился на звериный слух.
…
– Итак, ваше имя и звание?..
– Тыманча, начальник. Звание понимаю плохо. Другой начальник сказал: будешь шаман‑ефрейтор, так был.
– А отчество? Фамилия?
– Нет фамилия. Просто Тыманча. Начальник в тайга писал, отцу говорил. Я не помню.
– М‑хм. Хорошо, ладно. Расскажите, Тыманча, молодой человек, которого привезли сегодня без памяти и который, по вашему утверждению, управлял… э‑э‑э…
– Лошадками управлял, да. Тот парень.
– Хорошо, пусть лошадками. Этот парень – при нём не было документов. Вы знаете, как его зовут?
– Однако, не знаю. Может, говорили – забыл.
– А с какого момента он появился в вашей роте?
  
– А он не наш совсем. Он с разведкой пришёл. Разведка с чужой сторона шибко бежала, на наши окопы выскакивала. Ценный офицер, сказали, у них был, это видел. Чужой офицер, форма не наша, значки другой. Разведка командир – кабан. Он своя пушка нам оставил, офицер забрал, из своих людей один человек только взял, к большой начальник ушёл. Остальные остались. Видел их. Барсук‑оборотень там был, ночь ползал, мина ставил, много. Я прикрывал.