КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

Но, глядя вслед удаляющемуся бурчащему вестовому, с сомнением нахмурился:
— А знаете что, ребятки, схожу-ка я сразу. Вдруг что срочное? Заодно у Готлибовича ППШ Аркашин получу.
— Ух ты! — восхитился я. — Я и не знал, что их начали в армию поставлять! Думал, с винтарём придётся ползать или на крайний случай с Дегтярёвым.
— Поставля-я-яют, — Онуфриенко равномерно распределил по нам троим свою часть поклажи, — но не всем. Пехоте вот пока не полагается. А разведке — сам Бог велел. Потому что габариты и надёжность в деле ползанья по чигирям — они, брат Аркадий, имеют существенное значение.
  
— Не поспоришь, господин старший вахмистр.
Дальнобойность весьма приличная, кучность стрельбы хорошая, дальность одиночного прицельного выстрела — до полукилометра (если, конечно, бойцу удалось достаточное время уделить стрелковой подготовке — а я из ППШ пострелять успел как следует). Жаловались на него некоторые — мол, тяжеловат — но это уж точно не медведя проблема. Тяжёлый? Дайте три! Зато надёжность какая!
— Ну всё, — кивнул сразу всем Онуфриенко, — шагайте к нам. Аркадия определите пока.
— Есть определить, — ответил за всех Степан и деловито подтолкнул Артака в спину своей стопкой поклажи: — шагай, малохольный!
— Чего я… какой? Это что за слово ещё?
— Это значит, что тебя мало холили. И лелеяли, — обстоятельно пояснил Стёпа, едва не наступая Артаку на пятки. — Поэтому ты и задохлик такой.
— Э-э! Это кто ещё задохлик!
В общем, чувствую, не скучно будет.
С ОКАЗИЕЙ
Южная Моравия, город Йиглава
7 января 1948 года, поздний вечер
Капитан Тумбаков
Комендатура отыскалась быстро. И даже отдел транспортировки, в котором сидело трое по-немецки деревянных и до тошноты ответственных, но слегка серых уже офицера.
Долгим взглядом посмотрев в предъявленную корочку документа, гауптман поднял на Тумбакова усталые глаза:
— Содействие какого рода вам требуется?
— Мне необходимо как можно быстрее попасть в военную часть номер пятнадцать Русского экспедиционного корпуса. К месту крушения дирижабля «Император Константин».
— Сожалею, но легковых машин в моём распоряжении сейчас нет…
— Легковая нас вряд ли выручит. Со мной четыре человека сопровождения.
Гауптман на секунду замер, прекратив перебирать бумаги.
— Пятеро?
— Так точно.
Обер-лейтенант за соседним столом что-то быстро сказал на местном наречии. Среди смутно угадываемых слов Тумбаков разобрал что-то похожее на «пошта».
— Капитан, как вы смотрите на то, чтобы добраться до места с почтовым грузовиком? — уточнил гауптман, слегка оживляясь. — Он сейчас загружается.
— До В/Ч номер пятнадцать?
— Это будет не первая остановка, но — да, она входит в маршрут. Единственное, в кузове не очень комфортно. Пожалуй даже, наоборот.
— Мы не привередливы. Как скоро мы будем на месте?
— С учётом нескольких задержек на разгрузку-погрузку, примерно через два с половиной часа.
— Отлично! Оформляйте сопроводительный документ.
Без соответствующей бумаги у немцев — никуда.
РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНО-ДИВЕРСИОННЫЙ ВЗВОД
Южная Моравия, близ Славкова-у-Брна, В/Ч №15 Русского экспедиционного корпуса
7 января 1948 года, поздний вечер
Аркадий
Явился старший вахмистр через час, смурной. Первым делом вручил мне ППШ, осчастливив сверх того двумя подсумками со сменными барабанными магазинами к нему, сообщив коротко:
— Полные.
Потом подумал и уточнил:
— Обращаться умеешь? Общевойсковую с винтовкой, поди, проходил?
— Умею, господин старший вахмистр. Зачёт по стрельбе из данного вида оружия на отлично. Также винтовка Мосина, пистолет «Тульский Токарев», револьвер системы «Нагана».
— Молодца, — кивнул Онуфриенко. А Стёпа-олень присвистнул:
— Нормально в Сибири дело поставлено!
— Я на Коршуновском заводе в специальном военном кружке занимался, — практически не соврал я, — у них там даже заграничные всякие были. «Смит-Вессон», «Сильвия»* итальянская и другие ещё. И автоматы разные — дойчевские и даже аглицкие.
*В отличие от других упоминавшихся видов вооружения, имеющих прототипы в нашем мире, «Сильвия» — полностью выдуманный пистолет-пулемёт.
— Моща, — согласился Онуфриенко. — А я ещё сомневался, отдавать тебе ТТ или нет. Ну держи, не застрелишься. Получится трофеями разжиться — глядишь, чего-нибудь из арсенала коалиции тебе дополнительно подберём.
В добавок мне были вручены несколько подсумков с разными гранатами и чехол с казённым ножом для диверсионных подразделений, деда Лёша такие обычно свинорезами называл.
Закончив выдачу «подарков», командир объявил уже всем:
— Собираемся ребята. Выходим в ночь. Как бы не на неделю.
— Ого! — протянул кто-то.
— Вот и я говорю — ого! Один вопрос — Дерунов. Только из боя, да день на эвакуации занят был. — Онуфриенко посмотрел на меня: — Оставить тебя, что ли?
Я аж растерялся. А потом возмутился:
— А чего меня оставлять-то? Я в порядке!
И сам удивился собственному ощущению — действительно, я в порядке был, даром что два часа назад еле ноги волок. И куда вся усталость делась?
— Уверен? — требовательно спросил командир. — Соображай, таскать тебя на горбу не хотелось бы.
Это кто кого ещё таскать будет! — взъерошился Зверь.
— Уверен, сто процентов.
— Ну, лады. Взвод, слушай вводную.
ЗАДАНИЕ
— Идём на ликвидацию! — Онуфриенко подошёл к столу и, смахнув ладонью крошки, расстелил на нём карту. — Смотрим сюда. Никаких пометок на наших картах не будет. Во избежание. Вот тут и вот тут были замечены команды «зачистки территорий».
Он нашёл взглядом меня.
— Это англы и их союзники так изящно, — он невесело покривился, — называют команды уничтожения местных жителей.
— Как это — местных жителей? Гражданских? — не понял я.
— Именно. Вам на политинформациях не доводили?
— Да я на одной только и был. Там про самое начало рассказывали.
— Тогда слушай сюда. На западе, ближе к франкской и голландской границе, частично смешанное население. Оно признано коалицией «серым». То есть, не совсем чистым, но годным для использования в качестве рабочей силы. Там тоже всё невесело. Население объявлено «социально зависимым». Рабочий паёк получают только способные трудиться. При этом все производства, что в городе, что в селе, переходят в собственность коалиции. Если отбросить красивые кружева, рабочие, фермеры, служащие — все объявлены собственностью ЕКНЦ.
— Это что ещё?
— Всё она, Европейская коалиция новой цивилизации. Такие вот правила. Рабский труд, фактически. Перемещения без дозволения запрещены. Беженцев расстреливают. Покинуть место работы без разрешения поставленных управляющих нельзя.
— Погоди, а… А те, кто не могут работать? Дети, старики?
— Дети, как «фактор воспроизводства» получают небольшой паёк. Старики — нет. Работающие могут выделять им что-то. Если управляющий разрешит вынести часть пайка с места работы, потому что в основном так устроено, что питание по месту работы. Пришёл — поел. Пока массовых смертей не зафиксировано. Всё же, времени мало прошло. У каждого дома какие-то хоть минимальные припасы есть. Однако есть данные, что на части территорий стариков собирают и вывозят. Куда — неизвестно.
— Хер-р-рас-се, воинские ндравы!
— Это, Аркаш, ещё не худшее. Моравия, к примеру, признана «грязной» зоной. Тут очень много славян. Все славяне подлежат зачистке. В новую цивилизацию мы не годимся.
Я смотрел на Онуфриенко, не веря своим ушам.
— И детей?
— Всех. Запирают по домам, жгут, стреляют, к деревьям колючей проволокой приматывают, собаками травят. Это я тебе говорю, чтоб ты понимал, на что мы можем натолкнуться. На этих чистильщиков мы и идём охотиться.
  
Осталось только выматериться про себя.
Собирались разведчики споро и видно, что привычно. Пока Онуфриенко не хлопнул себя по лбу: