КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

– Докладаю! Имею письмо от внука твоего, сына моего старшего. Вот, – я прихлопнул листки, – сам ещё не читал.
– А как же я не знала⁈ – всполошилась Сима. – Я ж дома была! Или на училище пришло⁈
– У императора нашего вручили. Два часа назад. – Я нахмурился, собираясь с мыслями. – Итак. Что я могу сказать для семьи. Аркашка жив‑здоров, воюет в тылу противника. Геройски воюет. Только подтверждёнными уже сто восемьдесят с плюсом крестов на его личном кладбище.
  
Отец длинно присвистнул.
– Это напомни, сына, сколько внучок воюет‑то?
– Да месяца нету ещё, – развёл я руками. – Уел сынок нас с тобой, батяня. Как стоячих обошёл.
– А и хорошо! И ладно! Лишь бы на пользу! – дед улыбался, как кот стыривший миску домашней сметаны. Или как алабай, глядя на залезшего во двор вора. Вроде как «ты ж моя прелесть!» Что характерно, я лыбился так же. – Есть чем гордиться, а! А ну‑ка, Марта, налей мне ещё чаю! Или по маленькой за такие новости, а?
– Погоди, дед, – притормозила его маман. – Ты, Ильюша, продолжай, продолжай, чай не все новости проговорил?
– Не все, – согласно кивнул я. – Теперь держитесь, кто на чём сидит. Новость такая… странная. Аркаша – некромант.
За столом ахнули.
– Может неправда, Илюша? – Серафима сжала щёки ладонями. – Ошиблись, может⁈
– Никакой ошибки нет. Подтверждённый некромант. Это мне там, – я ткнул пальцем в потолок, – у самого государя в кабинете сказали! Больше того: сила в нём проснулась знатная. Аркашка теперь… как бы не самый сильный в России. Это мне сам некромантский архимаг сказал.
– Сказал он! – взволнованно и сердито воскликнула Серафима. – Лучше б своих воспитателей как следует обучали! Потеряли ведь мальчишку!
– Погоди! Сказано тебе, нашёлся он!
– Да я!.. – возмущённо начала супруга.
– По шея́м ему надавать! – поддакнул батя.
– А‑Атставить! – хорошо поставленным командным голосом остановил этот гвалт Хаген. – Илья Алексеич, давай по порядку.
– Да!!! – хором согласились остальные.
И я начал по порядку.
– О том, что Аркадий нашёлся, мне сообщили вчера. Но ввиду того, что расследование по операции было ещё не закончено, говорить я об этом не мог. – Серафима сжала мои пальцы. Таким макаром синяки останутся… – Как Аркадий сбежал от печёрского дьяка, все вы помните.
Все бурно подтвердили, мол – ну ещё бы!
– Теперь с уверенностью можно сказать, что он оказался за линией фронта. В самом что ни на есть тылу у проклятой той коалиции. И действует он практически один, вовсю свою некромантскую природу проявляя.
– Геройствует! – поправил меня батя.
– Геройствует аль нет… Имейте в виду, сейчас я вам секретную вещь говорю, но есть свидетельства, что Коршунёнок наш самого Великого господаря Валахии превзошёл!
Тут матушка в сердцах отбросила измочаленную бумажку:
– Гос‑с‑споди, Боже ты мой! Так вот что они все забегали, как тараканы по дусту!
– Кто они‑то, Дусенька? – удивился батя.
– Да печёрские! Ты смотри, иной раз в месяц ни одного, а тут на тебе – на неделе уже пятые приезжают. И всё с такими подходами кривенькими… «А не могли бы вы Евдокия Максимовна…» А оно вон оно что! Ну, я им задам! Внука моего чуть под монастырь не подвели! Архимаг с тобой беседовал, говоришь? Я с ним поговорю‑ю‑ю! – она вздохнула и немного успокоилась. – Ты давай, дальше, что амператор Андрей Федорович, долгие лета ему, тебе сказал‑то? Моду взяли! Чего рассусоливаешь?
О! Маман в привычную кондицию встала. И хорошо!
– Ага. Продолжу. Воюет Аркашка около городка со странным названием Хёрерсдорф…
– Как? – спросили сразу русские и:
– Где⁉ – немцы.
– Хёрерсдорф, – повторил я, – сказали, это в Австрийских областях.
– Да‑да! – разволновался Хаген. – Нижняя Австрия!
А у Марты аж глаза сделались, как блюдца. Мне аж тяжко продолжать стало. Каково им будет слушать, что за дела там сейчас творятся…
– Наворотил наш Аркашка столько – на целую роту хватит. Лабораторию пожёг, в которой детей убивали…
– Детей? – с ужасом переспросила Сима.
– Погоди, не перебивай, я и сам собьюсь. Рассказываю, как в докладе было обсказано. – Значит, лабораторию того. Потом раскурочил какую‑то будку, добыл электрожелезки всякие, те, которыми цивилизаторы магию убирают…
– Да ну! – воскликнули хором почти все за столом сидящие.
– Ага. Все запчасти передал с дирижаблем к нам, инструкции и схемы – целая команда инженеров с имя разбирается. Да сверх того выслал триста человек гражданских, которых в рабство угонять собирались… Мадаму какую‑то важную, целительницу, спас.
– Да‑а‑а! – сгорбился над чашкой дед. – А мы тут сидим, чаи гоняем!
– Действительно, Илья Алексеевич! – подскочил Хаген. И этот туда же!
Женщины сразу заволновались, заклопотали…
– Да погодите, дайте договорить! Тихо!!! – пришлось по столу хлопнуть. – А теперь главное. Рядили да судили большие начальники, а таки дали мне разрешение собрать отрядец малый в помощь сыну.
– Сколько? – сразу спросил батя. – И ограничения?
Вот казак бывалый. Всё конкретно! Никак, сам загорелся?
– Сто человек. Без техники, поскольку не работают там новые шагоходы, а старых, первого поколения, и регулярам мало. Медведёв всего трех разрешили. Остальные – на обычный фронт.
– Пап, ты летишь? – тихонько спросила Маша.
– А вот я – нет! – грохнул я по столу кулаком. – Я – нет! И ты, маман, тоже – нет!
– Это почему‑у‑у это? – и та‑аким тоном мне это было сказано… Матушка аж из‑за стола подниматься начала.
– Личный приказ государя! – Тут она обратно на стул и плюхнулась. – А я отбываю через неделю! Я и Хаген. И Сокол, и Серго, если это вас волнует. Выпускной курс училища уходит на фронт отдельным механизированным батальоном. – Я немного успокоился. – Но до того, согласно ещё одному государеву приказу, я должен успеть принять самое деятельное участие в формировании и снабжении отряда, выдвигающегося на помощь Аркадию. А что не успею закончить, – я прямо посмотрел на родителей, – на ваши плечи ляжет. Вот такая петрушка.
– А отряд кто набирать должен? – вроде как задумчиво начал батяня.
– А ты и займись. Но сам – нет.
– Но‑о… – ты смотри, как подорвался‑то!
– Вы тут все меня главным назначили в семье, кушайте теперь, не обляпайтесь! – сердито сказал я. – Ты восьмой десяток разменял, куда тебе воевать‑то? Оно понятно – коршуновская порода крепкая, но нужно и честь знать!
– Зато меня не жалко! – ляпнул батя, немедля получив за это толчок в плечо от сердитой матушки.
– Ну‑ну! Я тебе скажу, что дядьки тебе на сходе вопить будут?
– И чё? – нахохлился батя.
– Что совесть надо иметь! Потому как стоит только вслух о задании императорском объявить, желающих будет вагон и маленькая тележка! А мест всего сто!
– Натурально, – неожиданно поддержала меня маман. – Ты б не дурил, а занялся лучше отбором, старый!
Хорошо, когда из‑за холмов тебя артиллерия прикрывает. А маманя тут – не просто пушки, тут как бы батарея гаубиц…
Батя посмотрел на ней и с тяжким вздохом согласился:
– Ну тада заканчиваем посиделки, я к церкви пошёл.
– Зачем? – не поняла маман.
– За надом! Всего неделя отпущена, чевой тянуть? Сразу и соберём сход‑то.
– Дело, – сразу смягчилась она. – Марта, останешься? Мне бы с травами помочь, собрать им с собой. – Маман со вздохом повернулась к окну и цыкнула зубом: – Эх! Аркашку бы посмотреть щас… Ну ничего, я ему из общих соображений составлю…
А батя послал Сэнго, чтоб пулей до церквы долетела и батюшке сообщила, что набат подавать надо – народ собирать. И сам пошёл собираться.
Ой, опять морды бить, да бороды рвать друг‑другу будут – за место в отряде…
  
После «чаепития», когда батя торопливыми шагами вышел со двора в сторону храма, маман с Мартой сразу ушли в травную избу, Серафима утянула в угол Машку – письмо Аркашкино сообща читать, а ко мне подошёл Хаген.
– Даже не начинай, – сказал я. – Не знаю. Не могу даже предполагать. Связи с ним пока никакой.