КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ)

И это же отлично! 
Действительно. Окончательный мертвяк, чего и требовалось.
Почему я отказывался воспринимать «поднятых» мною итальянских солдат как бывших людей, я сам затруднялся ответить. Дистанцировался от тех ужасов, что сам творил? Не знаю.
Ладно. Теперь к основному плану. Это я придумал, пока Эдди блоки свои собирал.
Вернулся в «казарму». Остановился напротив Габриэля.
  
– Отпустить! – Сержант рухнул на пол. – Жить хочешь? – Он вновь быстро‑быстро закивал головой. – Тогда бери племянника и иди туда, – кивнул я на дверь комнатки электриков.
Дождавшись, когда старшина утащит своего связанного родственника, я повернулся к стоящим в «казарме» кадаврам:
– Всем снять жетоны и положить вместе с солдатскими книжками в эту сумку.
Дождался, пока они в неторопливой мертвецкой манере это выполнят, и ткнул пальцем в двоих:
– Ты и ты, возьмите эти сумки. Сейчас вы выйдете отсюда и максимально быстро пойдёте прямо по дороге к восточному выходу из деревни, затем проследуете далее по просёлочной дороге к лесу Клостервальд. Углубиться в лес на полкилометра. Затаиться в подлеске, ожидать. – Кадавры начали движение. – Остальные: разобрать винтовки! Сопроводить этих до леса. Убить всех, кто попытается помешать им выполнить задание. Затем бегом вернуться в Хёрерсдорф и убить любого встреченного вами итальянского или английского военного. Как только вы получите рану от пули, штыка, ножа или тяжёлого предмета, сразу умереть последней смертью! Выполнять!
Задание было рискованным, но я отчётливо понимал, что в одиночку с двумя огромными баулами буду привлекать куда больше внимания и вызывать подозрений, чем организованно шагающий отряд.
Отвечать мне, естественно, никто не стал. Кадавры разобрали винтовки и, толкаясь, вышли из «казармы». Выключив в помещении лампу, я следил с крыльца, как мёртвая процессия удаляется в сторону окраины. Они шли вдоль улицы, в слабом свете фонарей, заливающих землю почему‑то не жёлтым, как у нас в Иркутске, а мертвенно‑голубоватым светом. Пока я не видел никого – пустые едва освещённые улицы меж тёмными массивами дворов. Дома казались замершими, зарывшимися в сумерки. Ни одного огонька…
Вот они свернули за дом, скрывшись у меня из виду. Как я уже говорил, улочки в Хёрерсдорфе очень извилистые.
Угадал ли я? Получится ли у кадавров миновать патрули? Как среагирует на них пост на выезде из деревни? Я, конечно, очень сильно надеялся, что расхлябанные итальянцы не будут стоять на вечернем морозце, а спрячутся в маленькой полосатой будке с печкой, которые расставили с четырёх выездов из деревни для караулов. Хорошо бы, чтобы они вовсе носа на улицу не высунули, а ещё бы лучше – напились, как эти… Я напряжённо вслушивался, всякий миг готовясь накинуть шкуру и броситься на звук завязавшегося боя… Но – ничего. Только собака где‑то залаяла, да тут же и заворчала глухо, словно залезая в будку.
Может, и от мертвяков прячется. 
Может. Живые звери такого не любят.
Я слушал, всецело полагаясь на медвежье ухо. К сожалению (или к счастью?) снег почти не скрипел, слишком для этого было тепло. Кадавры издавали немного звуков – только те, которые производит молчаливая шагающая группа. Никто их не окликнул, не остановил. Ни шума драки, ни выстрела…
Похоже, проскочили.
ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЖЕСТ 
Спустя четверть часа я вернулся в будку.
Так. Теперь вторая часть плана. Я распахнул дверь в комнату электриков, даже уже морально готовый, что меня встретит выстрел из какого‑нибудь оружия. Специально накинул щиты…
Нет. Сидят, на дверь пялятся все трое. Причём племянника так и не развязали. Потому что чёткой команды не было? Удивительные люди. Кивнул им в сторону «казармы»:
– Вышли. Живее, живее! Энрике в угол посадите, убьётся с табурета. – Со значением посмотрел на сержанта: – Гранаты есть?
– Там. В тех сумках, господин! – показал Габриель на солдатские подсумки, висящие рядом с оружейной пирамидой.
Точно! Я же сказал кадаврам взять только винтовки…
Взял пару гранат, там же увидел довольно удобную сумку, столкал туда остальные. Пригодится. Так‑то обычные «колотушки». Тёрочный запал, довольно мощные. Единственно, от сырости надо беречь.
Значит, будем беречь. 
Живые с тревогой наблюдали за моими приготовлениями.
– Легли, к той стене, руки за голову. И этого положите!
Что мне в этих конкретно гранатах не нравилось – система приведения в действие дурацкая. Если срочно бросить понадобится – хрена с два. Сперва отвинтить на донышке крышечку, потом вытряхнуть из ручки‑трубки выпавшую верёвочку с пимпочкой, а потом уж резко за пимпочку дёрнуть. За сию изрядную конструкцию в нашем училище эти гранаты получили прозвище «Красная Шапочка». Ага, дёрни за верёвочку, деточка, дверь и…
Зато восемь секунд задержка. 
Не поспоришь.
Открутил сразу два колпачка, подошёл к двери в трансформаторную, активировал и закинул туда обе гранаты, мощной дверью прикрыл. Особо не торопясь, взял сумку и вышел из «казармы». Только закрыл двери – дважды бахнуло.
Заглянул – все трое живы, только штукатуркой присыпаны, головами трясут.
– В ваших интересах запереться и не выходить на улицу до утра. Это моё последнее доброе для вас дело.
Всё. Пора и честь знать. Я захлопнул дверь трансформаторной будки и с удовольствием вдохнул холодный воздух, полный зелёной маны. Не соврал Эдди, разблокировалась энергия!
Припереть бы чем эту троицу…
Оглянулся – о! Лавка! Тяжёлая такая, уличная. Подхватил её, перевернул, одним концом под ручку, другим в землю… В этот момент изнутри грохнул засов. Ага, значит, раньше времени не вылезут, вот и славно. Почти одновременно с восточной окраины раздались крики и стрельба. Кадавры вернулись! В принципе, ничего удивительного, до ближайшего края леса отсюда меньше полутора километров.
Кстати, скоро они заявятся сюда и начнут лупить по нам, в точном соответствии с твоим указанием. 
А мы предусмотрительно что? Правильно, шкуру накинем. О медведях приказа не было.
  
Глава 24
 
ПО БОЛЬШОЙ ДУГЕ
 
ВАЛИМ ИЗ ХЁРЕРСДОРФА 
Нижняя Австрия, Хёрерсдорф и его окрестности 
14 января 1948 года, вечер 
Аркадий 
Я принял Облик и взял в зубы сумку с гранатами. Перепуганные местные от звуков стрельбы наверняка в подполья полезут. А итальянцам будет не до того. И двинем не навстречу кадаврам – что мы, дурные, что ли? – а на запад, забирая немножечко на север. Ничего, чуток кругаля в обход деревни дадим, но́ги не стопчем. Зато там лес практически вплотную подходит. Скроемся быстрее.
Сопровождаемый звуками разгорающихся на улицах Хёрерсдорфа стычек, я припустил в сторону западной окраины. Через минуту показалась полоса леса, уже выручившая меня однажды. Вступив под сень деревьев, я немного сбавил ход. Вот теперь можно не торопиться, времени у меня полно.
* * *
Шёл – думал.
То, что я нашёл причину «абсолютно естественных» магических бурь – это была несомненная шальная удача. А как теперь гарантированно отправить посылочку нашим?
Самому нести? Можно, но нет никаких шансов, что дойду. Я и так‑то мишень немаленькая, а уж с двумя навьюченными баулами…
А фронт отодвинулся, судя по слухам, уже километров на сто. Даже если эти слухи преувеличены… В одно рыло, велик риск попасть под обстрел или нарваться на минное поле – и всё, уже никто ничего не несёт.
  
А сумочки передать надо, кровь из носу. И желательно прямо сейчас, чтобы наши быстрее с этим разбираться начали.
Может, машину угнать? Или шибко приметно?
Пока обходил деревню, почти уже принял решение медведем двигать. Вот сейчас до мельницы дойду – похороню Миллера, как обещал, наемся хорошенько – и можно устроить ночной забег. Так‑то идея внятная. Днём выспаться, а в ночь побежать. Тем более, мороз пока держит, поля не раскисшие. Даже не на пределе скорости, а на средненькой часов за пять я до линии фронта добегу. Сам переход вот – узкое место. А расстояние…