Жестокий. Его игрушка

Мне страшно, но я все-таки пытаюсь делать хоть что-то. Скорее всего, выглядит это косо-криво и абсолютно не грациозно. Тело словно деревянное – не слушается. И если в любой другой ситуации я бы смогла сориентироваться и подстроиться, то сейчас – нет.
Все, что во мне есть – это страх. Страх сделать хуже. Меня загнали в угол, и я понятия не имею, как из него выбираться.
Алиев следит за каждым моим шагом, за каждым жестом. Уверена, он в душе потешается – наверняка на фоне остальных красоток, которые с готовностью запрыгнули бы на него, я выгляжу как сплошное недоразумение.
  
Наверное, я морально готова услышать критику в свой адрес, но Ратмир молчит. Не произносит ни слова, только смотрит-смотрит-смотрит.
Так, что у меня мурашки по коже. Вот так чувствует себя кролик, когда перед ним появляется змея, готовая сожрать его.
Вряд ли мой танец можно назвать соблазнением. И все же Ратмир трубет:
– Раздевайся.
Я замираю. Музыка продолжается, но я не могу пошевелиться. Потому что по факту, чтобы раздеться, мне нужно всего лишь дернуть молнию на платье. На мне одни только тонкие трусики. И все.
Я инстинктивно обхватываю себя за плечи.
– Я могу еще станцевать, – предлагаю, поддавшись глупой надежде. Умом понимаю – все идет к тому, что Алиев снова меня использует.
– Борисов уверял, что подарок отличный, – прищурившись, выдает Ратмир.
Фамилия старика обжигает, заставляя вздрогнуть. Тут же вспоминаются его угрозы в сторону моей бабушки.
– Сосешь ты херово, – продолжает Алиев. – Поэтому разделась и коленями на диван.
Казалось бы, я должна была предвидеть это. Морально быть готовой. Но меня все равно буквально парализует от цинизма в его голосе, от той небрежности, что сквозит во взгляде.
Я – просто игрушка. Дорогой подарок, которым он воспользуется.
– Я начинаю думать, что у тебя плохо со слухом, – раздраженно бросает Алиев.
Медленно выдыхаю и мотаю головой, смиряясь с тем, через что придется пройти. Опускаю взгляд – так я хотя бы не вижу лица Ратмира. Завожу руки за спину и, найдя язычок молнии, дергаю вниз.
И как назло он застревает! Несколько попыток заканчивается тем, что я беспомощно всхлипываю. Слышу, как Алиев оказывается рядом. Не успеваю даже пискнуть, как он не раздумывая, дергает мое платье так, что оно рвется. А я оказываюсь фактически голой.
Я в ступоре. Кое-кто из девочек хвастался своим парнем, что, мол, он настолько горяч, что порой рвет на ней трусики. Я всегда считала, что это преувеличение.
И вот прямо на моих глаза Ратмир оставил от платья просто две бестолковые тряпочки.
– А как же я теперь… – срывается у меня с губ.
Но вместо это го чувствую давление на спину, и буквально за пару секунд оказываюсь на диване. В очень провокационной и беззащитной позе.
Раскрытая и уязвимая, я не готова к тому, как равнодушно будет ко мне прикасаться Алиев.
Его пальцы скользят по моей спине, ныряют ниже, к трусикам и бесцеремонно отодвигают их.
Вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но тут же чувствую, как он удерживает меня свободной рукой за бедро.
– На месте стой, – раздается равнодушный приказ. Словно щелчок кнута.
– Пожалуйста, я не… – замолкаю, чувствуя, как хватка становится крепче.
– Хочешь уйти? – внезапно спрашивает Ратмир. – Шлюха отказывается выполнять свои обязанности?
Лучше бы он меня ударил, честное слово. Но эти слова для меня словно раскаленные иглы. Жалят, кусают.
Я захлебываюсь воздухом, стараясь сдержать слезы. Последнее, что стоит – давить на жалость. Я не позволю унизить меня еще сильнее.
Но ответить я все же не успеваю – раздаются выстрелы, и буквально тут же атмосфера в комнате меняется.
Алиев больше не держит меня. Я все еще стою на диване раскрытая и беззащитная, когда замечаю, как он подбирается и быстро проходит к двери. Пока Ратмир выглядывает в коридор, я наконец прихожу в себя и пытаюсь натянуть остатки платья. Ничего, естественно, не выходит.
– На выход, – бросает Ратмир. А я не могу. Просто не могу выйти в коридор в таком виде. Отступаю и, мотнув головой, шепчу:
– Я не пойду.
Алиев поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает раздражение.
– Хочешь сдохнуть здесь? – рявкает он.
– Я не могу пойти голой! – огрызаюсь, кое-как придерживая части платья. Он чертыхается и неожиданно и снимает с себя пиджак, а затем бросает мне. Я в шоке, но успеваю поймать тот. Запах дорогого мужского парфюма тут же окутывает меня. И только тут я замечаю, что у Рамира в руке пистолет. А на спине – кобура.
Мамочки…
– Шевелись, – цедит он.
Я правда стараюсь, но дурацкие каблуки мешают.
Пройдя по коридору, мы сворачиваем в другую сторону – не к ВИП комнате, где они сидели с Артуром.
То здесь, то там слышатся выстрелы. Я каждый раз вздрагиваю, но, боясь отстать от Алиева, едва ли не бегу.
У него широкий размашистый шаг. Ратмир еще и по телефону успевает с кем-то поговорить.
Отрывистые скупые фразы дают понять, что случилось что-то из ряда вон.
– Встретимся на парковке, – бросает он напоследок, а затем оборачивается ко мне. – Живее!
Меня злит его грубость, так и подмывает сказать – сам бы на таких каблуках попробовал. Но стоит мне попытаться ускориться, как я подворачиваю ногу. Вскрикиваю и заваливаюсь на небольшой комод, который зачем-то стоит именно в этой части коридора.
Буквально в последний момент меня дергает на себя Алиева, уберегая от удара головой.
Слышу, как он матерится. А я при попытке встать на ногу снова вскрикиваю – ногу обжигает болью. Я невольно дергаюсь в сторону, надеясь найти точку опору кроме руки Рамира.
– Стой смирно, – рычит он.
Достает телефон и снова кому-то звонит.
– Машину к черном входу. Знаю, черт подери. Потому что я сказал.
Убирает мобильный обратно в карман брюк и… подхватывает меня на руки.
– Не надо! – испуганно пищу. – Отпусти! Я сама!
– Заткнись, – рявкает он, заставляя меня буквально сжаться.
Мы проходим почти весь коридор. Впереди дверь, но Алиев почему-то спускает меня на пол и приказывает:
– Стой и жди.
Сам он уходит вперед. Почти тут же гаснет свет, и вместо привычного освещения вспыхивает аварийное, в красных тонах. Выстрелы становятся ближе, я медленно сползаю на пол. Нога горит. При попытке даже просто поставить ее на пол, начинает нещадно ныть.
На глазах у меня слезы, а внутри все от страха стягивает в узел.
Каждый раз, когда я слышу где-то там шаги или выстрелы, я закусываю пальцами, чтобы не кричать от страха.
– Здесь кто-то был! – слышу совсем рядом мужские голоса. – Разделимся!
На пару секунд я замираю, а потом до меня вдруг доходит простая мысль – Алиев меня бросил. Он ушел решать свои проблемы и банально оставил меня здесь. Разве он пообещал, что вернется? Нет.
Он сказал – стой и жди. И все.
Осознание, что я фактически сама за себя, обжигает и заставляет судорожно соображать, как дальше быть. Осторожно приподнимаюсь. Наступать на больную ногу до слез больно. Но выбора нет. Что-то подсказывает, вряд ли мне понравится встреча с теми, кто здесь бродит с оружием, и кто устроил беспредел в клубе.
Закусив губу, я пытаюсь кое-как доковылять до поворота. Я знаю, что там – дверь. Там выход. Нужно просто добраться.
Я почти справляюсь, когда не очень удачно наступаю на ногу и всхлипываю. А дальше одновременно меня дергают в сторону и тут же тело обжигает болью, которая во сто крат сильнее подвернутой ноги.
 
9 Надя
– …сказал же, – с трудом узнаю голос Ратмира.
Мне так больно и страшно, что я как будто под воду ухожу. Плечо пульсирует, нога на фоне этих ощущений почти не чувствуется.
  
Совсем рядом раздаются выстрелы. Я всхлипываю, когда горячие ладони с моей спины пропадают. Кажется, я снова сижу на полу. С трудом фокусирую взгляд и вижу перед собой высокую фигуру.