Жестокий. Его игрушка

Сама не замечаю, как проваливаюсь в тягучий вязкий сон. Куда-то бегу, кричу, пытаясь вырваться.
Нет четких образов, но меня преследует ощущение, что я в плену и должна выбраться.
Просыпаюсь в холодном поту – резко, словно рубильник внутри включили.
Спросонья я не сразу понимаю, что в комнате не одна – на пороге гостиной стоит Алиев. Возвышается словно палач, который пришел исполнить приговор.
   
6 Надя
Утренний свет едва пробивается через шторы, но его хватает, чтобы понять – взгляд у мужчины тяжелый и давящий.
Медленно поднимаюсь, натягивая на себя плед повыше. Пусть я сейчас в халате и укрыта, все равно ощущение, что голая перед Ратмиром.
Он медленно проходит, окидывает меня взглядом, затем комнату. А после молча выходит в коридор.
Я ничего не понимаю. Растираю лицо руками, чтобы окончательно проснуться.
И когда снова открываю глаза, вижу Алиева. А еще стул посреди комнаты, который он принес из кухни.
– Садись, – сухо приказывает он, кивнув на него.
Мне жутко неуютно под его холодным взглядом. Ощущение, что у меня петля на шее, которая давит, напоминая о моем положении. Я даже поправляя ворот халата, невольно касаюсь шеи, чтобы убедиться, что это лишь фантомное ощущение.
Тяжело сглотнув ком в горле, я все же встаю с дивана и пересаживаюсь на стул. Спиной к опасному мужчине.
– Руки на колени, – звучит еще один приказ.
Не просьба, а именно приказ. Как собаке.
Меня передергивает от сравнения, пришедшего в голову, но я терплю. Стиснув зубы, выполняю требуемое. В голове мелькает мысль, что Арсен так и не вернулся, получается.
Остается надеяться, что он не попался на своей попытке принести мне еды. Не хотелось бы, чтобы у него были проблемы с дядей.
С трудом разбираю какой-то шелест за спиной, а в следующее мгновение чувствую что-то на своей шее.
Я не успеваю даже вскрикнуть, как приходит понимание – петля затягивается. Я могу дышать, но лишь потому, что давление пока не настолько сильное.
Паника прокатывается ледяной волной по телу. А в следующее мгновение меня бросает в жар, и тысячи иголочек ужаса впиваются в мое тело.
Вскидываю руки к шее и тут же слышу:
– Руки!
Алиев не повышает голос, но одного слова достаточно, чтобы я замерла, боясь пошевелиться.
– На колени, – добавляет он.
Мне приходится опустить руки. Петля на шее, похоже, от ремня. Я не могу быть уверена – может, Ратмир принес с собой удавку. Такой как он – может.
В голове мелькают мысли одна страшней другой. Он подумал, что я бесполезна? Решил, что тот мерзкий старик меня нанял для чего-то? Или Артур что-то наболтал, и…
– О чем ты говорила с Арсеном? – спрашивает Ратмир. Его ладонь ложится мне на затылок, наматывая мои волосы на кулак.
Я и так напряжена до предела, так еще и это.
– С кем? – задушенно сиплю. Мысли скачут в голове – я не понимаю, как быть. Признаться? Поможет ли это? Или усугубит ситуацию? Или, может, мальчишку накажут, как только Ратмир найдет доказательства, что тот пробрался ко мне в домик?
Петля стягивает шею, пугая и загоняя в ловушку. Наплевав на приказ Алиева, я цепляюсь пальцами за ремень, мешающий дышать. Чувствую, как хватка в волосах становится более жесткой.
– Я повторю один раз, и если ты продолжишь играть в идиотку, жизнь твоя закончится. О чем ты говорила с Арсеном?
– Я… П-прос… то… Не… могу…
Давление ослабевает, и у меня выходит вдохнуть воздух. Легкие жжет. Но не от недостатка кислорода – это дикий ужас выжигает во мне все дотла.
– О чем?
– Об оружие, – сиплю, дрожа всем телом. – Он сказал, что хорошо стреляет.
– Как он оказался в доме?
– Я не знаю. Он застал меня врасплох. Как зашел, не ответил.
Я отвечаю максимально быстро, боясь, что Алиев повторит пытку ремнем.
– Что еще он говорил?
Голос Ратмира звучит холодно и отстраненно, но мне кажется, что атмосфера в гостиной пропитана его яростью. Обжигающе ледяной. И дикой.
Я не вижу лица мужчины, но чувствую, что любое неверное слово может стать приговором.
И мне страшно. Мне до чертиков страшно! Настолько, что я перестаю чувствовать кончики пальцев.
– Что он племянник, и что не хочет, чтобы от него избавлялись.
Хватка в волосах становится жестче.
– Избавлялись? – в голосе Алиева проскальзывают странные нотки. Будто что-то человеческое. Я молчу, подбирая слова. И пока раздумываю, Ратмир отпускает мои волосы, обходит и встает так, что теперь смотрит мне прямо в глаза.
– Он так сказал?
Его вопрос толкает меня на безумие, и потом я обязательно пожалею о своем порыве. Но в этот момент я просто озвучиваю то, что думаю:
– Нет, по другому. Но судя по тому, что рассказал ребенок, он не хочет в пансион, куда ты его сплавишь, чтобы не напрягаться.
Взгляд мужчины вспыхивает раздражением. Я понимаю, как сильно сглупила, но уже поздно. И смысла отнекиваться нет.
– Мальчик просто не понимает, что рядом с таким, как ты, ему будет еще хуже!
Мгновение, и Ратмир подается ко мне. До боли сжимает пальцами щеки, лишая возможности говорить.
– А ты, видимо, до черта разбираешься в воспитании детей? Смелая продажная шкура, которая решила поучить меня, как управляться с племянником?!
Он не повысил голос, но от этого эффект получается лишь более пугающий. Я не могу выдавить ни слова – и дело не в ремне на шее.Петля ослаблена, и я могу полноценно дышать. Но то, как смотрит на меня Ратмир…
Он будто прожигает во мне дыру – злость клокочет на дне его темных глаз. Внешне он спокоен, но я остро чувствую, насколько он взбешен моими словами.
– Он просто ребенок, который потерял родителей, и не хочет остаться один.
На эту фразу уходит вся моя смелость. И если сейчас Алиев припугнет меня сильнее, то это будут мои последние слова.
– Для простой подстилки ты знаешь слишком много, – медленно произносит он. Отпускает лицо, но затем его ладонь сползает ниже и ловко перехватывает конец ремня у меня за спиной.
В этот момент умирают остатки надежды, что все обойдется.
Я почти готова, что Алиев снова перекроет мне возможность дышать. Но вместо этого чувствую, как пропадет с шеи ремень. Да и сам мужчина отходит в сторону. Я не вижу, скорее, слышу это.
– Попробуешь его использовать, пожалеешь, – хлестко бросает Алиев. – Твое дело – раздвигать ноги. На большее ты не годишься.
Хлопок двери кажется мне оглушающе громким, но я даже не вздрагиваю. Так и сижу, глядя в одну точку, и не веря, что все закончилось.
У меня даже слез нет в этот момент – меня просто слегка потряхивает от пережитого.
Не знаю, сколько проходит времени, нет сил даже просто встать и добраться хотя бы до ванной. Ощущение, что Алиев своим допросом высосал у меня все силы.
До донышка.
Прихожу в себя только, когда слышу как хлопает дверь. Опять.
Внутренне напрягаюсь до предела, но на пороге появляется один из охранников – кажется, я его видела вчера.
Он молча ставит два пакета у порога и бросает сухо:
– Одежда и еда. К вечеру будь готова.
Мужчина уходит, а я далеко не сразу нахожу силы проверить, что же он принес.
В первом и правда еда, судя по всему из ресторана. На кухне я видела микроволновку, так что разогреть не станет проблемой. Другое дело, что я до сих пор не чувствую голода.
Во втором пакете оказывается платье. Ярко красное. Ультракороткое. Такое, что если я надену, то не останется никаких сомнений, в качестве кого меня буду воспринимать.
К платью прилагаются туфли на высоком каблуке и… крошечные трусики.
И, собственно, все.
Меня начинает мутить только от мысли, куда в таком виде придется идти. Но я слишком хорошо помню взгляд Алиева, чтоб пытаться отказаться.
  
Время до вечера тянется как резина. Я успеваю поесть и смириться с тем, что придется облачиться в это красное безобразие.
Арсен больше ко мне не заглядывает, и остается только гадать – наказал ли Ратмир несчастного ребенка.