Кровавая луна (СИ)
— Это был не я. Я был на пробежке не меньше часа, прежде чем вернуться в свою комнату. Когда увидел тебя в коридоре, то только что вернувшись из леса.
Я нахмурилась. Если подумать, он был весь в поту, когда я нашла его у своей двери.
— Так… она что, трахалась там сама с собой? — Явные усилия, которые потребовались бы с ее стороны, чтобы добиться успеха, были смехотворны, но уверена, что слышала там парня. — Я знаю, что слышала, Август. Можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что ты с ней не спал?
— Почему тебя это вообще волнует? — рявкнул он. Его тон внезапно стал резким. Он подошел ближе, так что мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. — Ты не моя пара, помнишь? Тебе наплевать на меня или на эту стаю, помнишь? Что случилось, Сиренити? Что заставило тебя передумать?
Мой рот плотно сжался, когда мы уставились друг на друга. Он был чертовски прав. Какого черта меня это волновало? Мне должно быть все равно. Я должна быть счастлива, что Саванна хотела его. Я должна хотеть, чтобы она забрала его из моих рук. Но… мысль о том, что он прикасается к ней, заставила меня покраснеть.
— У тебя нет ответа, не так ли? Ты продолжаешь пытаться оттолкнуть меня и отрицать то, что прямо перед тобой. Ты можешь сколько угодно притворяться, что ничего не чувствуешь ко мне, но я вижу это дерьмо насквозь. Я вижу это по твоим глазам прямо сейчас, Сиренити. Я знаю, ты жаждешь меня так же сильно, как я жаждал тебя с тех пор, как ты оказалась здесь. Перестань лгать себе.
Я ударилась спиной о стену. Я даже не заметила, что начала пятиться, но Август все еще нависал надо мной. Его глаза были желтыми, и я слышала бешеный стук его сердца. Повторяющиеся удары наполнили комнату, как удары барабанов, и я начала потеть. По мере того, как он приближался, мое тело ощущало неприятное покалывание и легкость.
— Я знаю, что ты делала с Бастианом и Мерриком. Я знаю об Атласе, и знаю, что это, вероятно, случится снова. — Он прижался сильнее, не сводя с меня глаз. Стыд закипел у меня в животе, но я подавила его. — Ты серьезно собираешься притвориться, что я предал тебя с Саванной, в то время как ты трахалась не с одним, а с двумя другими мужчинами на моей территории менее чем через пять минут после того, как я увидел тебя? Я не думаю, что ты понимаешь, как работает эта штука с парой. Ты думаешь, это приятно, знать, что ты с ними, а не со мной? Что вся моя стая знает, что ты отвергла меня?!
— Август…
— Нет! Отвечай на чёртов вопрос, Сиренити. Тебе хоть капельку не насрать на то, что твои решения заставляют чувствовать других людей? Я был более чем гостеприимен к тебе и Ноктюрнам, и думаю, что был более чем справедлив в своих условиях, но мужчина не может вынести так чертовски много.
— Я не знаю, чего ты от меня хочешь! — Я говорила как бессердечная сука, но не могла захлопнуть рот. — Что я должна делать, Август? Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, что боролась с этим между нами? Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, что да, я, блядь, что-то чувствую к тебе, даже если это безумие?! Потому что я чувствую! Я действительно что-то чувствую, но это чертовски пугает меня! Я тебя не знаю. Я их едва знаю! Я встретила тебя в одну из самых страшных ночей в моей жизни, и ты ожидаешь, что я просто приму то, что ты хочешь владеть мной?
Я не осознавала, что моя спина оторвалась от стены, пока Август не отшатнулся. Гнев захлестнул меня волной, наполняя до такой степени, что мне захотелось кричать.
— Я не волк, Август! Я не знаю, что означают эти чувства или почему я хотела выломать твою дверь и перегрызть Саванне горло! Мне больно, когда я думаю о том, что она прикасается к тебе, а я не хочу этого. Я не хочу, чтобы мной владели. Я не хочу снова оказаться в клетке…
— Я не хочу владеть тобой, — сказал он мягче, чем раньше. — Брачные узы работают не так. Я не пытаюсь заковать тебя в цепи и держать пленницей, в отличие от других… — Я закатила глаза, но он продолжал. — Я просто хочу, чтобы ты попыталась. Я буквально ждал тебя десять веков. Я обыскал каждый континент, каждый штат, город и деревню в поисках тебя, и теперь, когда ты здесь…
— Он сделал паузу, пробежав глазами по моему лицу, и что-то треснуло у меня в груди.
— И что теперь, когда я здесь? — Спросила я.
Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и провел ладонью по волосам.
— Не думаю, что смог бы отпустить тебя, даже если бы попытался. Я хочу узнать тебя, Сиренити. Я наблюдал за тобой последние несколько дней, и то, что я увидел, — это сильную женщину, которая не осознает, насколько она могущественна на самом деле.
Я сжала челюсти, отводя взгляд и сдерживая слезы. Его слова были милыми, но причиняли боль.
— Я вижу сломленную женщину, на которую наступили и выбросили. Женщина, которая так много потеряла за такое короткое время и не знает, как горевать. Я вижу женщину, которая так чертовски красива, что ничего не вижу толком, и от каждого чертова слова которой у меня в груди возникает ощущение, что она вот-вот взорвется.
Мои глаза встретились с его, расширяясь от чистой, неприкрытой честности, льющейся с его губ, как мед.
— Но я также вижу женщину, которая боится брать на себя обязательства, потому что ничто в твоей жизни никогда не было постоянным. Мне даже не нужно, чтобы ты любила меня прямо сейчас. Черт, мне даже не нужно, чтобы ты успокаивала меня или притворялась. Я просто хочу, чтобы ты открылась и позволила себе почувствовать то, что есть между нами. Селена свела нас вместе не просто так, и я доверяю ее суждению. Я тоже пока не люблю тебя так, как нужно, чтобы тебя любили, но я чувствую, что это происходит. — Он положил ладонь на грудь и постучал. — Я чувствую, как это растет между нами с каждым днем. Пожалуйста, просто позволь мне, черт возьми, показать тебе это…
Мне казалось, что он видит меня насквозь, до костей, до другой стороны. Я чувствовала, как каждый из моих шрамов пульсирует болью, словно крича мне, что никто никогда не сможет полюбить это тело. Никто никогда не смог бы полюбить этого человека, который был так чертовски сломлен. Но то, как он смотрел на меня и умолял, заставило что-то внутри меня треснуть, потому что он был прав. Он был абсолютно прав. Я действительно чувствовала, как что-то растет между нами.
Когда он был рядом, в моей груди разливалось тепло, чувство комфорта и защищенности, которому я раньше не могла подобрать названия. Говорят, когда ты встречаешь свою пару, ты не должен нервничать, беспокоиться и возбуждаться. Говорят, когда ты встречаешь того, с кем тебе суждено быть, ты должен чувствовать спокойствие и правильность. Ты должен чувствовать себя в безопасности.
— Я даже дам тебе обещание, — добавил он, снова подходя ближе.
Тепло его тела окутало меня, как ласка, и его золотистые глаза смягчились. Протянув руку, Август коснулся моей щеки, нежно проведя пальцами по скуле.
— Я не буду мешать тому, что ты чувствуешь к другим. — У меня перехватило дыхание, а глаза расширились. Его слова были неуверенными. — Я не идиот. Я вижу, как ты смотришь на них, и это ясно как божий день, как они смотрят на тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы у тебя было все, что ты, черт возьми, пожелаешь, потому что думаю, ты этого заслуживаешь, и если это означает делиться тобой…
Он прочистил горло, как будто пытался выдавить из себя слова. Его челюсть была сжата так сильно, что это выглядело болезненным, и на это было больно смотреть. Я чувствовала себя таким жалким куском дерьма из-за того, что заставила его пройти через это.
Поэтому я дала ему обещание в ответ.
— Тогда я тоже не буду стоять на пути у тебя и Саванны, — выдавила я. Слова обожгли мне язык, едва не срываясь с губ. Меня затошнило, но я сохранила нейтральное выражение лица, говоря себе, что поступила правильно.
Он посмотрел на меня, его глаза расширились от удивления и замешательства, поэтому я сказала:
— С моей стороны нечестно просить тебя пожертвовать собой ради меня, если я не готова сделать то же самое для тебя. — Я сделала паузу, сделав глубокий вдох, но по пути он задрожал. — Так что, если ты…