Кровавая луна (СИ)

Было унизительно, что он постоянно показывал мне, насколько я неумелая и неспособная, в то время как Меррик, Атлас и Бастиан сидели сложа руки и осуждали меня. Излишне говорить, что я никогда не хотела делать это снова. Хотя у меня было предчувствие, что я не добьюсь своего. В конце концов, я потопала обратно к дому, злясь на этого придурка и его глупую ухмылку. В один прекрасный день я собиралась дать ему понять, что именно эта ухмылка заставила меня захотеть сделать.
  
Я должна была признать, что было довольно круто осознавать, насколько я теперь сильна, несмотря на то, что мне надирали задницу целый час подряд. Я так привыкла съеживаться перед Райаном или Карсоном, что это сильное ощущение в моих конечностях было почти пугающим. Я не знала, что с этим делать, но знала, что хочу узнать больше. Мне надоело чувствовать себя слабее всех вокруг. Чем дольше я проводила среди других дарклингов, тем более человечной я себя чувствовала, и ненавидела это. Я не была человеком. Я была дампиром, и хотела почувствовать себя им хоть раз в жизни.
Фауст заставил меня научиться прыгать достаточно высоко, чтобы хвататься за ветви деревьев, вращаться достаточно быстро, чтобы выскользнуть из чьих-то рук, и пинать достаточно сильно, чтобы переломать человеческие кости. Все это было очень элементарно по сравнению с тем, на что, я знала, они все были способны, но я действительно чувствовала себя немного увереннее перед возвращением в Нок-Сити сегодня вечером. В глубине души я понимала, что это, по сути, эффект плацебо, но пока этого достаточно.
Я лениво гадала, что бы моя мама подумала обо всем этом, или о переменах во мне. Я задавалась вопросом, подозревала ли она вообще, что я все еще жива, или Райан сказал ей, что я была взорвана в доме Ковена Ноктюрн. Мне интересно, оплакивала ли она меня так же, как Шона, или ей было проще просто забыть, что я когда-либо была рядом. Она была ужасно хороша в этом, пока я жила под ее крышей, так что не могу представить, что она была слишком расстроена из-за этого.
Слишком часто мне приходилось видеть выражение ее лица, когда она стояла позади Райана, как пустая кукла. В ее остекленевших глазах не было ни единой мысли, несмотря на то, какой безупречной она выглядела. Мое сердце все еще сжималось при мысли об этом пустом выражении, вспоминая дни, когда моя мама была доброй и любящей. Было время, много лет назад, когда она действительно была совершенством. Я скучала по той версии Элоди, но в глубине души знала, что она никогда не вернется. Райан разрушил ее так же, как пытался разрушить меня. Тем не менее, это не помешало бы мне попытаться вытащить ее, когда придет время. Даже после всего, через что она заставила меня пройти из-за своего неправильного жизненного выбора, я все еще любила ее. Помоги мне Бог, но это так.
В сотый раз взглянула на фотографию на прикроватной тумбочке, глядя в голубые глаза Шона. Хотелось бы чтобы он был здесь. Сейчас как некогда мне необходим совет старшего брата. Он точно знал, что делать. Он был бы сильным. Сильнее меня. Шон был тем, кто должен был стоять здесь вместо меня, а я должна была быть тем, кого прямо сейчас похоронили в земле. Все это было чертовски несправедливо.
Расхаживая по комнате и постоянно проверяя время на часах на ночном столике, я в промежутках выглядывала в окно и на изображения моего брата. Мы уезжаем в полночь, когда большинство людей в городе ложатся спать. Я приняла душ и переоделась в халат по просьбе Бастиана. Его точными словами были «одежда не нужна». Я думала, что он шутит, пока не появилась Кейт с этим черным шелковым комплектом, и теперь я стояла как идиотка, не зная, что делать. Мой желудок скрутило в узел, пока ждала стука в дверь. Я никогда не видела, как исполняют заклинание очарования, поэтому понятия не имела, что это вообще за собой влечет, но все придавали большое значение тому, насколько это опасно.
Жаль, что у меня сейчас нет доступа к долбаному компьютеру. Я бы провела прошлую ночь, исследуя заклинания очарования… и, вероятно, магию в целом. Может быть, даже небольшое исследование о брачных связях оборотней. Человеческие школы не учили нас подобным вещам и предпочитали держать большинство людей в неведении. Вероятно, это было фактором, способствующим безудержному распространению невежества в городе. Люди, как правило, боялись всего, чего не понимали, вместо того, чтобы просто проводить исследования самостоятельно. Ненавидеть вещи было легче, чем понимать их.
Боже, люди действительно были идиотами, не так ли? Включая меня. Я не могу поверить, что всю свою жизнь ходила с закрытыми глазами, не ведая обо всем, что происходило вокруг меня, в то время как моя собственная кузина всё поняла и присоединилась к правильной стороне истории. Впервые я задумалась, насколько на самом деле меня ненавидели в темных кварталах. Они называли меня Ангелом Нок-Сити… но так ли это было? Или я была куклой политика? Может быть, презрение Фауста ко мне имело какой-то смысл.
Я услышала приближающиеся по коридору шаги. Они были тяжелыми, а походка длинной, что точно говорило мне о том, кто направлялся сюда, прежде чем я услышала стук в дверь. Мой желудок скрутило, когда я отперла дверь и открыла ее, обнаружив Августа, загораживающего весь мой дверной проем. Он был гребаным гигантом в этом доме и заставлял меня чувствовать себя ребенком, иногда просто стоя в его присутствии. Его золотистые глаза встретились с моими, но на этот раз я не увидела ни единого намека на его обычную альфа-дерзость на его лице. На самом деле, его взгляд казался настороженным, как будто он не был уверен, стоит ли ему вообще здесь находиться.
— Привет, — тупо сказала я, просто стоя там и неловко придерживая дверь открытой.
— Мы можем поговорить? — спросил он. Прочистив горло, он переступал с ноги на ногу. Было странно видеть альфу таким неловким в его собственном доме, и я ненавидела то, что часть меня получала от этого какое-то болезненное удовлетворение.
— Бастиан придет с минуты на минуту. — Я не знала, почему мне захотелось это сказать, но, увидев, как потемнели его глаза, у меня перехватило дыхание. Однако это выражение исчезло в одно мгновение, когда его лицо разгладилось и приобрело мягкое выражение.
— Это займет всего секунду.
Я вздохнула, отходя в сторону и открывая дверь шире.
— Конечно, заходи.
Мои глаза прошлись по комнате, убеждаясь, что все на своих местах. Кровать была застелена, вся моя одежда убрана, а окно приоткрыто, впуская в помещение легкий ветерок. Я наблюдала, как он неуклюже вошел, едва протиснувшись в дверной проем.
Он переоделся с тех пор, как я видела его в поле. На нем были черные джинсы и мотоциклетные ботинки, черная хенли и часы на левом запястье. Его длинные золотистые волосы были собраны на затылке в свободный пучок, волнистые завитки обрамляли лицо. Мне пришлось приложить усилие, чтобы моя челюсть физически не отвисла, когда я оценивающе оглядела его с головы до ног. Я на мгновение задумалась, где он вообще покупал одежду, которая была бы ему впору.
Он осматривал мою комнату, но я чувствовала, что это было скорее от неловкости, чем по какой-либо другой причине. Его взгляд остановился на фотографии в рамке у кровати, и он нахмурился, затем перевел взгляд на стену, которая, как я теперь знала, разделяла наши спальни. Выражение вины промелькнуло на его лице, и мой желудок снова скрутило, когда я вспомнила предыдущую ночь и звуки, которые слышала из его комнаты.
— Это не то, что ты думаешь, — сказал он, нарушая тяжелое молчание. Теперь он смотрел на меня, уперев руки в бедра. Я подняла бровь. Он вздохнул, провел рукой по бороде и добавил: — Саванна одурачила тебя, но это не то, что ты думаешь.
Я фыркнула, отводя взгляд от альфы.
— Значит, прошлой ночью ее не трахали, как животное, у стены твоей спальни? — Даже сейчас я отчетливо помнила звуки, которые она издавала, и отчетливо мужское хрюканье, последовавшее за влажными шлепками по коже.
Его глаза вспыхнули желтым, когда он сделал шаг ко мне. Я отказалась отступать.