Твоя безумная «фанатка» (СИ)
Топ без бретелек легко спустили на талию, обнажая тяжело вздымающуюся грудь. Юбку, наоборот, задрали, одновременно подхватив Пылаеву на руки и перенеся на маленький диван. Тесно, но ничего. Девичья гладкая кожа в момент превратилась в гусиную, реагируя на ласки. Места, куда приходились короткие обжигающие поцелуи кипели и плавились. Мужские ладони, добравшись до заветного, теперь исследовали каждый миллиметр её тела.
— Что это? — он нащупал подушечками пальцев грубый шрам на левом бедре. Странно. Почему он не заметил его в прошлый раз? Явно несвежий же.
Его руку требовательно переложили себе на грудь.
— Будешь задавать вопросы, я передумаю, — вновь пригрозили ему, изворачиваясь так, чтобы лечь поудобнее и обхватить его за пояс ногами. — И понежнее, будь любезен. Ты практически лишаешь меня второй раз девственности.
С ума сойти. Нелли умудряется командовать даже сейчас, в такой момент. Ничего-ничего, не она одна тут с характером. И не в том лежит положении, чтобы сейчас раздавать указания. Шрам же… откуда тот взялся Матвей узнает завтра. А сегодня у них есть дело поважнее.
Глава 9. Тет-а-тет
Нелли валялась на постели, на коленках калякая без особого вдохновения домашнюю работу по английскому. Рядом лежали учебники по истории и европейской литературе — дожидались своей очереди. Сегодня, играя на всё той же отмазке с отравлением, она тоже решила не идти на работу. Прогуливать так прогуливать.
Дина, недавно вернувшаяся вместе с остальными с очередной репетиции, высунув от усердия язык, играла в какую-то игрушку в телефоне, распластавшись на своей койке поперёк и задрав ноги на стену. Играла и явно проигрывала, судя по с периодичностью проскакивающей руганью.
Тихий вечер воскресенья в том самом временном отрезке, когда делать уже ничего не хочется, а ложиться ещё рано. Тихий размеренный вечер, который нарушил громкий стук в дверь.
— Открыто, — не отрываясь от тетради с заданиями крикнула Пылаева.
Бондарев. Кто бы сомневался.
— Систер, — с порога бросил Кудряшке он. — Погуляй где полчасика.
— Ну начинается, — сердито надули обкусанные губы, ставя игру на паузу и неохотно скатываясь с кровати. — Так и знала, что этим закончится. Может нам сразу поменяться комнатами?
— Давай. Я за, — с готовностью согласился пришедший.
— А я против, — возмутилась Пелька. — Зачем ты мне тут нужен?
— Ну, мне так точно не упёрлось перебегать с места на место, чтобы вы уединились. Я у тебя, если что. Утром, когда приду, чтоб оба были одеты. Я шмотки с собой не беру, — подхватив ноутбук, зарядку, пакет кукурузных чипсов и любимый плед, Дина гордо удалилась. Она была, конечно, рада за брата, но о последствиях как-то не подумала.
— А… Э… — Пылаева немного растерялась от крутости поворотов, за событиями которых пока не успевала. А затем завизжала. — Эй, ничего не попутал!? Я для этих целей тебе Каролину купила. Она всегда согласна!
Её не слушали. Учебники улетели вниз. Забравшись практически на неё, Матвей беспардонно завалил Пылаеву на подушку и стащил с неё пижамные штаны, развернув боком, так что шрам на бедре теперь можно было без проблем рассмотреть. Большой, выпуклый, с лёгким изгибом. Бондарев чувствовал, как напряглась его обладательница, но не позволил ей отстраниться, закинув женскую ногу на себя и тем самым обездвижив.
— Дай угадаю, — тяжело вздохнула Нелли. — Сейчас пойдут ненужные вопросы?
— Полагаешь, ещё не время?
— Да нет. Пора, — удивили его ответом.
После того, что между ними произошло уже точно пора. Раз они перешли на новый уровень, раз она готова и хотела попробовать быть с ним, держать его на расстоянии и дальше было просто нечестно. Так отношения не строятся.
Матвей провёл подушечкой указательного пальца невидимую линию по тёмному контуру.
— Он имеет отношение к той тайне, которую ты так оберегаешь?
— Да нет никакой тайны, — невесело покачала головой Пылаева. Лежать абсолютно беззащитной было неловко, так и хотелось укрыться одеялом, чтоб он не пялился на этот безобразный шрам. Она ненавидела его. Миллионы внутренних комплексов и всё из-за такой мелочи. — Просто стечение обстоятельств.
— Так что всё же произошло?
— Ничего сверхнеобычного. Старое-доброе клише. Лучшая подруга и парень застуканы с поличным.
— Это я знаю. И это меня мало интересует. Я хочу знать, почему ты оказалась в больнице.
— Неудачно упала.
— Упала? — брови Бондарева грозно взметнулись вверх. — Всего лишь упала, да? Запуталась в каблуках?
— Не совсем… — как же нелегко давалась правда. Максим был единственным, кому она рассказала об этом. Остальные парни не знали подробностей. Даже мама не знала всего… — Мы тогда с Артёмом уже недели две как расстались. Он бесился, орал, извинялся, двери вышибал, когда я его не пускала. Короче, поехал кукушкой.
— Так сильно сожалел?
— Да я тебя умоляю. Нику он быстро отшил, или она его, уж не знаю, но остался он один. Вот и пытался меня вернуть. Не верил, как это на него, такого замечательного, можно дуться. Подумаешь, измена. Все изменяют.
— И ты встречалась с таким козлом?
— Он бы самым популярным на потоке. Красавчиком. А я глупая и влюблённая. Хотела тусить в крутых компаниях.
— Ладно. Пытался извиниться и…?
— Ну и как-то напился до голюнов на вечеринке у общих знакомых. Их предки свалили, вот те и замутили тусу на хате. Я тоже, дура, пошла, развеяться захотела. Да и позлить его, чего уж. Обида ведь гложила: думала, потанцую с левым чуваком, пускай поревнует, кулаки покусает. Дотанцевалась, дебилка. Он психанул, подстерёг меня у ванной, затолкал внутрь, опять начал заливать про люблю и скучаю. Я начала вырываться, он не отпускал. Слово за слово… Я влепила ему пощёчину, он взбесился и… — Матвей приподнялся на руках. Нелли чувствовала, как он напрягся. — И решил взять меня силой. Типа месть за моё безразличие и пляски непонятно с кем.
— И…
Кулаки у Бондарева сжались непроизвольно. Он уже догадался, что произошло дальше. Если бы этот г*ндон Артём сейчас был в зоне его досягаемости, он бы сломал ему шею, наплевав на последствия.
Пылаева отвернулась, пряча лицо в подушке. Не хотела, чтобы он видел его. От стыда хотелось провалиться сквозь землю и прикрыться бетонной плитой.
— И взял силой, — тихо ответила она.
— Он тебя изнасиловал?
Произнести вслух страшное слово оказалось слишком сложно. Проще было едва заметно кивнуть.
— Пока я сопротивлялась и умоляла его перестать, мы сшибли корзинку со всякой дребеденью. Там были ножницы… ну я его и пырнула вслепую. Вырвалась и в слезах помчалась из квартиры. Смутно помню тот момент. Помню только, как шарахались прохожие. Ножницы-то я не выпустила из рук. А они были в крови.
На душевное спокойствие тех прохожих Матвею было глубоко плевать.
— Ты написала заявление на эту тварь?
— Не успела. Успела только дойти до директора. А по дороге в ментовку Артём меня поймал. Начал слёзно извиняться, потом опять орать, угрожать, что его папаша меня уничтожит, так как я ему куда-то там в живот засадила. Был в парке через дорогу? Там мост ещё есть железный. Под ним овраг. В общем, мы сцепились, и я полетела в этот овраг. Итог: перелом бедра, сотрясение, операция, пластина, месяцы реабилитации. А этому мудаку хоть бы что. Швы свои снял и как новенький, — Пелька зашевелились, принимая сидячее положение. Ненависть, утихшая было за столько времени, разгорелась вновь. Этот трус ведь тогда сбежал. Испугался. Скорую вызвал какой-то оказавшийся рядом собачник. — Дело замяли, даже не начав разбирательств. У его папаши реально связи крутые оказались. Правда Артёма исключили, но папаня сыночка быстренько по контракту отправил служить. Чтоб скандал не разросся.
— Это… — Бондарев даже слов подобрать не мог. Дикость. Пи*дец. Какой-то полный треш. Ох, как он хотел бы встретиться с этой скотиной. Как бы хотел.