Жрец богини Лу. Дилогия (СИ)

Как опытный воин, виконт не стал вмешиваться, а просто наблюдал.
«Насколько мы ему доверяем?»
«Он знает, что я менталист. А вот про тебя – нет».
«Поняла».
Поэтому наша тренировка ограничилась только моими иллюзиями, да отработке технических моментов. Свою магию Лу в ход не пускала.
Орвист оказался профессионалом. Не знаю, чему там учат людей в канцелярии Его Величества, но гвардейца я перестал замечать уже через пару часов. Огромный блондин перемещался, будто кот, держась всегда вне поля моего зрения или на самом его краю, так что иногда я вообще забывал, что ко мне приставили королевского соглядатая.
Вечером Орвист предложил небольшой спарринг.
– Ваша сестра отлично владеет мечом, я бы хотел увидеть ее учителей, – начал виконт, – но вам стоит практиковаться и с противниками своего веса.
В этом гвардеец был прав. Я во всю эксплуатировал то, что был почти вдвое больше маленькой и стройной богини, так что постоянно продавливал Лу массой или пытался реализовать преимущество собственной длины рук.
Первый же выход на площадку с Орвистом показал, что реальный бой с гвардейцем закончится моей гибелью в ста процентах случаев, если я не буду использовать ментальную магию. Не желая проигрывать, я впервые использовал магию разума против человека, которого мне не придется потом убивать.
Когда Орвист повелся на то, что я ушел в глухой блок и поддался вперед, чтобы атаковать еще раз, я просто сделал шаг в сторону и поставил ему подножку. Гвардеец с удивленным уханьем покатился по пыльному двору, но очень быстро вскочил на ноги, ошалело крутя головой.
В приступе озорства я создал морок, который когда‑то продемонстрировала мне Лу: на площадке меня стало двое, причем иллюзия двигалась зеркально.
– Ну как тебе? – спросил я.
Орвист ошалело пялился на меня и мою копию, не находя слов. Одно дело – слышать истории о бойцах‑иллюзионистах, а другое – столкнуться с этим самому.
– Это нечестно… – начал, было, гвардеец, но потом поймал мой полный иронии взгляд.
Виконт все понял. Я – человек с мишенью на спине из‑за своих способностей, так что разговора о честности не шло. Да и видел он мой бой там, в переулке, против трех опытных душегубов. Если бы они реально тогда захватили с собой самострел, то дела мои были бы очень плохи: отбиться не получилось бы. Да и в бою насмерть любые средства хороши.
Мы продолжили наш спарринг, но с одной оговоркой: Орвист стал показывать мне грязные приемы и трюки, которые знал сам. Я пытался запомнить то, что могло бы пригодиться при создании иллюзий. Больше всего интересовали фальшивые блоки и движения, позволяющие зайти за спину противнику.
В случае обычного мечника исполнение таких финтов требовало высокой скорости и мастерства. Мне же было достаточно создать правильную иллюзию и отвести противнику глаза, чтобы оказаться в нужной позиции.
За тренировкой нас застала Лу. Она была недовольна тем, что я показал Орвисту на что способен, пусть он и был человеком короля и знал что имеет дело с менталистом. Идею же проводить спарринг с бойцом одной со мной весовой категории Лу поддержала – мне нужно было нарабатывать опыт и против крупных противников.
В следующие дни избивали меня уже оба одновременно. Лу и Орвист оказались страшной парой бойцов; мелкая и юркая богиня вовсю использовала мощного партнера для того, чтобы навязать мне силовое противостояние, во время которого постоянно атаковала меня со спины или боков, будто назойливая оса. Виконт тоже быстро втянулся в стиль боя богини, так что легко создавал для нее пространство для маневра. По условиям спаррингов противник оставался на площадке до первого касания мечом или пинка, после чего выходил из боя. Сначала я пытался побыстрее вывести из дела богиню – она была опаснее и умелее виконта, но каждый раз я натыкался на удары Орвиста, которыми он отгонял меня в сторону. Приходилось защищаться, я увязал в бою против здоровяка и, в итоге, проигрывал.
– Да это невозможно!
Лу в очередной раз сбила меня с ног подсечкой, и сейчас я неблагородно лежал в пыли двора, жалуясь на свою тяжкую долю.
 
– Вы меня не тренируете, а просто избиваете!
Орвист только хмыкнул.
– Это ты с нашим командиром гва… В армии не встречался. Он заставляет драться сразу против двоих, причем каждые две минуты выпускает свежих бойцов. И так пока не упадешь.
– И как победить?
Я слабо представлял, как в ситуации постоянного спарринга выбить разом двух бойцов, тем более, если они свежи и полны сил, а ты уже выстоял несколько кругов.
– А никак. Нас учили стоять насмерть, до последнего, – пожал плечами виконт.
Это имело свой смысл. Гвардия – последний рубеж между врагом и королем, так что каждый из ее бойцов – немножко смертник, который должен буквально сражаться до последней капли крови. У них нет возможности отступить и перегруппироваться, потому что если в бой пошла гвардия, то отступать уже некуда. И, чаще всего, рядом с ними в этот момент будет король.
Как я смог понять из обрывочных фраз де Гранжа, гвардия вообще стояла на философии смертников. Преданные только королю, эти люди стояли над политикой, подчинялись только монарху, а многие еще и отказывались от семьи и других «земных дел», посвящая себя служению роду Фотенов. Многие гвардейцы служили по двадцать‑двадцать пять лет, только после этого уходя на почетную пенсию. Однако почти все, кто мог держать в руках меч, оставались при гвардии – инструкторами, интендантами, оружейниками. Весь тыл гвардии был полон «пенсионеров», которые, однако, все также продолжали тянуть лямку. Так что фактически, вместо двухсот мечей, в гвардии были все триста – при необходимости, каждый отставник был готов взять в руки меч и встать в строй рядом со своими молодыми преемниками, пусть у них уже давно не было форменного камзола с вышитым морским змеем на спине.
Кстати, по этой же причине на службе во дворце гвардейцы не носили полную броню – только шлемы, легкие нагрудники, поножи и браслеты. Гвардейцу не нужна защита спины, потому что если гвардеец повернулся или допустил проход противника в тыл – он не справился с возложенной на него миссией по защите короля.
«Секта какая‑то», – подумал я, размышляя об устройстве гвардии после рассказов виконта, – «была бы здесь фотография, они бы с портретом короля в обнимку спали, ей богу».
В голову пришла непрошенная картина: вот, виконт Орвист де Гранж, лежит в постели и, тихо посапывая во сне, руками и ногами обхватывает дакимакуру с королем Каем Фотеном. Дакимакура – это такая ростовая подушка, на которой обычно рисуют персонажей из аниме, чтобы потом спать с «любимой вайфу» в обнимку, если что.
К моему ужасу, преданность гвардии королю могла достигать и таких высот, так что в присутствии этих суровых мужей надо быть аккуратнее. Это Орвист – бастард и фрилансер в королевской канцелярии, у него взгляды шире, да и сам он молод. Но при рассказах о гвардии глаза‑то так и горят. Какой‑то имперский космодесант, а не дворцовая охрана.
В один из дней прибыл мой заказ – персональный набор лото, который я подарю королю. В увесистой шкатулке, украшенной золотом и серебром, лежало тридцать карточек из светлого плотного пергамента лучшего качества, мешочек с маленькими серебряными бочонками, на которые были нанесены руны, а также комплект серебряных же тоненьких фишек, которыми можно было закрывать на поле руны. Заказ я размещал у ювелира – никто другой за такое бы не взялся. Он делал и игровой комплект через собственного каллиграфа, и саму шкатулку. Обошелся мне этот «подарок» в невероятные сорок золотых – только на материалы ушло полтора «короля», еще пять золота взял за работу каллиграф, а двадцать золотых кло затребовал ювелир: пятнадцать за работу и пять за срочность. Так что, накануне предположительного визита гонца из дворца, я был готов.
 
Одежду, подходящую случаю, тоже пошили заранее. В моей комнате лежал новенький комплект одежды зажиточного горожанина: серо‑стальной камзол с вставками голубой ткани и прямым воротником, бриджи из той же ткани, новые белые чулки, черные туфли с блестящими металлическими пряжками. Единственное, на чем я настоял – рукава камзола были простыми, а не пышными, как было сейчас модно при дворе. Так что в целом, костюм хоть и выглядел дорого, но в то же время был утилитарным.