Жрец богини Лу. Дилогия (СИ)

Вот так вот. Сражаясь за короля, в первые часы войны один из этих мужчин лишился наследника, но при этом не бросился на молодого монарха с кулаками при встрече. Они на самом деле заслужили свои титулы.
Серьезно раненых гвардейцев – почти десяток человек, мы отправили к лекарям, а отряд усилился резервной сотней, полностью готовой к бою. На стену уже натаскали чанов с маслом и сырой нефтью, готовили крупные камни. Короче, проводили весь тот цикл мероприятий, который совершался при подготовке обороны стен.
Через полчаса выяснилось, что встретились мы с авангардом – основные силы паринийцев подошли только сейчас. На широкой улице собралась колонна минимум из семи сотен мечей, еще неизвестно, сколько отрядов подходило к двум другим воротам, которые находились на окраинах стены. Всем было понятно, что и этот рубеж долго удерживать нам не удастся, особенно, если вспомнить, сколько магов было на стороне противника.
– Надо что‑то делать с магами, – повторил король нашей троице, которая не отходила от монарха ни на шаг.
С присутствием Лу король как‑то быстро смирился, особенно увидев девушку в бою. Сейчас каждый опытный воин был на счету.
Противник продвигался аккуратно, ожидая очередной каверзы, но сил на то, чтобы опять закатать улицу в лед у короля не осталось. Гарен же управлял жидкой водой и на ледяное колдовство был не слишком способен.
– Ты точно не можешь ничего сделать с их магами отсюда?
Я задумался. Был один способ, но это форменное самоубийство. Я потратил много сил и сейчас чувствовал, что эта авантюра может стоить мне жизни. С другой стороны, если нас отбросят к крепости раньше времени, то паринийцы получат необходимое пространство для маневра. Я был уверен, что прямо сейчас на берег высаживаются все новые и новые силы, разбиваются походные кузни и кухни, ставятся палатки для обычных лекарей и магических целителей. Если спешащей в столицу армии придется воевать с ними сначала в чистом поле, то выбить противников из бухты будет слишком сложно.
Нужно было рискнуть.
Я глянул на Лу, потом на короля, и ответил:
– Есть один способ.
Богиня все поняла и только крепко сжала мою ладонь. Мы почти не разговаривали, ни словами, ни ментально, каждый сам по себе проживая этот бесконечный день.
Когда строй врага подошел на двадцать шагов к стене, я сел в небольшой нише для караульного, чтобы меня не зацепило шальным болтом, рядом втиснулась Лу, и мы оба скользнули в чертоги разума.
Выглядела богиня отвратительно человеком. Истощение магических сил привело к тому, что обычно яркое сияние вокруг богини сейчас еле теплилось, а сама она даже тут выглядела уставшей и осунувшейся. Я был уверен в том, что смотрелся не лучше, так что, послав Лу короткую ободряющую мысль, полностью открыл свой разум бездне.
Шагнув за пределы полусферы я увидел множество огоньков, каждый из которых был живым человеком. Вот леденисто‑синий шар сознания короля, чуть дальше – ярко‑голубой Гарена. Удивительно, я думал, что у толстяка будет больше тьмы и грязи в душе. Видимо, он был банальным фанатиком, что я никогда не брал в расчет.
В бездне не было направлений как таковых, так что через несколько шагов я увидел строй из сознаний, которые, несомненно, принадлежали паринийцам. То тут, то там, я видел сознания магов, которые как яркие светодиоды на фоне тусклых лампочек, разрывали своим светом тьму бездны.
Я оскалился, пора начинать грязную работу.
Потянувшись к первому светляку огненно‑красного цвета, я запустил в него руки и, с некоторым усилием, разорвал пополам. Сейчас маг, которому принадлежало это сознание, должен был замертво упасть на камень улицы. Лу была рядом со мной, не давая погрузиться в бездну слишком глубоко и постоянно напоминая, кто я и зачем сюда пришел.
После третьего убийства меня захлестнула жажда крови. Я перестал разбирать, где солдат, а где – маг, перестал обращать внимание на Лу.
Внезапно я почувствовал, как бездна стала засасывать меня, пуская свои черные щупальца через мое сознание.
 
«Антон! Антон!», – звонкий голос богини был полон тревоги, она пыталась до меня достучаться и вытащить обратно. Я и так сделал слишком много.
Я обернулся и посмотрел на Лу. Поток сознаний паринийцев захлестнул то место, где были сознания короля и Гарена. Я понял, что штурм стен начался и гвардия проигрывает, пусть каждый солдат короля и дорого продавал свою жизнь, унося за собой двух‑трех штурмующих. Но силы были слишком неравны.
Если нас сметут, всему конец, а мне так хотелось жить, пусть осталось всего четыре года.
Сбросив хватку богини, которой она держала меня на «поверхности», я нырнул во тьму с головой, обращаясь к силам собственной души.
Что мне терять? Вокруг меня смерть, всегда была, с того момента, как я опустил руку, которой защищался от яркого света галогеновых фар в своем дворе. Смерть следовала за мной по пятам, постоянно стремясь заглянуть в лицо.
Богиня говорила, что использовать силу души опасно? Жить тоже опасно, да и осталось не мне так долго.
Я стал сильнее, намного сильнее и умелее, чем полгода назад на зимней поляне, окруженный волками.
В моих руках засиял серебристый посох – конструкт сформировался мгновенно и охотно прыгнул в протянутую руку. В то же время я полной ладонью зачерпнул все то, что пережил за последние месяцы: тяжесть труда в доках, волнение из‑за лото, страх перед бандитами, гнев при виде избитой Энжи. Следом в конструкт отправились мои воспоминания о пытках в королевских застенках.
Тьма вокруг меня стала плотной, как желе, ее можно было резать. Но я все еще видел перед собой строй сознаний паринийцев, редко перемежаемых душами неизвестно откуда взявшихся в таком количестве боевых магов.
Самую сильную, самую свежую душевную рану я вложил в посох последней.
Боль от предательства со стороны Лу. Боль от ее лжи. Боль от того, что мы оба умрем, когда Матерь выдернет жизнь из тела богини. Боль от того, что я не могу ее спасти.
Я почти не мог больше удерживать посох, так что я перехватил его двумя руками и, будто дубиной, ударил им в сторону паринийцев, рассекая магией саму плоть бездны.
Волна, прокатившаяся по Ничто, стала взрывать людские души, как наполненные водой шарики. Миг – и свет сотен жизней погас. Посох после удара рассыпался на тысячи осколков, истратив всю вложенную в него силу.
Я был тут совершенно один. Я устроил локальный геноцид, но выиграл для Кая битву за город.
Армия успеет вовремя.
«Антон!»
Из последних сил Лу пробилась ко мне, на этот уровень бездны, и обхватила руками за грудь со спины, будто я тонул.
«Вернись, пожалуйста».
«Зачем? Тут покой. Тут я свой. Тут я уже был и сюда я в итоге все равно приду».
Бездна пожирала меня. Я стал намного большей ее частью, чем тогда, при ранении.
«Пожалуйста, вернись к живым, вернись ко мне».
Я безучастно посмотрел через плечо на ментальный образ богини, которая сейчас, на другом уровне мироздания, была похожа на человека больше, чем когда‑либо.
«Антон, вернись ко мне».
Внутри что‑то дрогнуло. Я вспомнил тепло рук Лу, ее фиолетовые глаза, темные волосы и нашу общую невеселую судьбу.
Следуя за богиней, я начал вырываться из пут тьмы. Будто пловец, поднимающийся с глубины, когда легкие жжет от нехватки воздуха, но впереди еще полпути, я старался прорваться обратно к своим чертогам разума, к миру живых, где меня ждала Лу. Богиня чуть не убила меня, лгала почти год, скрывая факт того, что выиграть у Матери невозможно.
Но я все равно шел к ней, потому что был должен.
 
Потому что я этого хотел.
  
Эпилог. Неведомая тварь
 
– Ну и что ты выяснила? Эта тварь пришла за ним или вместе с ним?
Рыжеволосая красавица лениво потянулась и посмотрела на строгую и величественную женщину перед собой.
– Я думаю, она скользнула в разрыв ткани миров, когда ты активировала заклятие призыва.