Профессор-Целитель (СИ)

— Вы имеете представление, о чём написано в записке? — спросил Игорь Борисович. — Что именно вам так нужно, Григорий Романович?
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Я подумывал отправиться с запиской в полицию, но полагаю, меня развернули бы и обсмеяли. Насколько я понимаю, жандармерия более заинтересована в подобных вопросах. Или я ошибаюсь?
— Нет, Григорий Романович, не ошибаетесь. Вы всё верно сделали, — кивнул майор.
  
Он ещё раз взглянул на записку, а затем отодвинул ящик стола и спрятал её там.
— Вы очень правильно поступили, Григорий Романович. Полагаю, кто-то узнал о вашем положении и решил предложить свои услуги. Незаконные, естественно. Знаете ли, маги, у которых травмирован Источник, всеми силами ищут способ поскорее вернуть себе дар. Но вы, как лекарь, должны яснее прочих понимать — быстрее не значит лучше.
Я молча кивнул и никак не мог отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Очень странное ощущение, учитывая, что я нахожусь в кабинете майора жандармерии.
— Но можно ещё один вопрос, Григорий Романович? — Строганов чуть прищурил глаза, и сделал он это явно намеренно. Уж майоре умел не выказывать никаких эмоций.
— Слушаю, ваше благородие, — кивнул я.
— Зачем вам тайник и почему вы вообще туда заглянули?
Ожидаемый вопрос. Но придумать ответ на него было не так уж сложно.
— Я прячу там деньги, — пожал я плечами. — Если они, конечно, у меня есть.
— А после услуги, оказанной семейству Анисимовых, они у вас, разумеется, водятся, — чуть улыбнулся Строганов.
— Разумеется, — кивнул я. — И должен отметить, человек, оставивший мне послание, хотел, чтобы я его заметил. Он сделал на половой доске слишком уж большой скол. Я этот знак увидел, но надеюсь, домоправительница окажется менее внимательной.
Майор слегка усмехнулся. Медленно, будто отвык задействовать мышцы лица.
— Понимаю, Григорий Романович. Благодарю за содействие правосудию.
— Я не понадоблюсь? — спросил я на всякий случай. — Если мне придётся встречаться с этим неизвестным под наблюдением жандармерии, то, полагаю, никакой опасности мне не грозит.
— Не волнуйтесь, господин Вересаев, — Строганов встал из-за стола и обошёл его, чтобы подойти ко мне. — С подобным вопросом мы разберёмся без вашего участия, всё необходимое у нас имеется. Зачем рисковать жизнью такого ценного человека? Можете ни о чём не беспокоиться.
— Благодарю, Игорь Борисович.
Мы обменялись рукопожатиями, и Строганов проводил меня к выходу. Когда за мной захлопнулась дверь, я на пару секунд остановился в проходной. Рядом секретарь, который провожал меня в кабинет, что-то увлечённо записывал в журнал.
Он заметил моё присутствие, отвлёкся и спросил:
— Что-то ещё желаете, господин Вересаев?
Я ответил не сразу: пытался понять, что именно странного почувствовал в кабинете майора. Ощущение слежки никак не выходило у меня из головы.
— Подскажите, в кабинете господина Строганова до моего появления присутствовал кто-то ещё?
Секретарь недоуменно нахмурился, растерянно поморгал, глядя на закрытую дверь, и почесал тупым концом пера свой висок.
— Нет, Григорий Романович… Полагаю, господин майор там один.
— Значит, показалось, — пожал я плечами и зашагал прочь.
Завтра у меня дежурство, и параллельно с этим в практиканты выдадут нескольких студентов. Нужно получше подготовиться к занятию, тем более что оно будет проходить в реальных условиях.
А ещё сделать пару других важных дел.
━─━────༺༻────━─━
Жандармерия. Кабинет майора Строганова. Тем временем… 
Лихт появился так незаметно, словно он всё это время никуда и не исчезал. Собственно, так оно и было, хотя даже иллюзорное сиденье кресла оставалось идеально ровным, без единой вмятины.
— Что скажете, Мирон Францевич? — задумчиво произнёс Строганов, продолжая смотреть на дверь.
— Скажу, что в бумажнике вполне себе помещается несколько купюр… Но он не похож на того, кто связан с крысами или чернокнижниками. У него определённо есть свои секреты, но с ним можно иметь дело.
Строганов некоторое время молчал, раздумывая над его словами. Идея привлечь Вересаева к работе в жандармерии уже озвучивалась ранее, но теперь он сам дал им достаточно материала для первой оценки.
— А если Вересаев всё-таки связан с крысами и просто прощупывает почву? Ваш ход, Мирон Францевич.
— В таком случае, — ответил Лихт, — его тем более нужно держать поближе.
━─━────༺༻────━─━
Порог больницы я перешагнул с хорошим настроением. В старом саквояже побрякивали новые инструменты, которые я вчера по случаю прикупил. Главный скальпель у меня оставался тот, что подарил Задорин, но всё остальное сейчас сверкало и, казалось, ещё пахло новой хирургической сталью и свежей резиной.
Ещё в саквояже таилась чёрная книга, которую я решил почаще таскать с собой, раз уж в мою квартиру может войти неизвестно кто и неизвестно когда. Также прихватил деревянный стетоскоп. Конечно, в прошлый раз на него не покушались, но это слишком важная вещица, чтобы ей рисковать.
Но даже это ещё не всё. Вчера я подал заявку на ведение частной практики. Так что через три дня, если верить чиновнику, который принимал мою заявку, я получу право официально вести частную практику. Конечно, это накладывает свои ограничения и обязанности, зато даёт куда больше свободы в действиях. Но это будет через три дня.
В общем, денег, выплаченных Анисимовыми, хватило и на штраф для коллегии, и на инструменты, и на пошлину. Даже осталось немало на жизнь и маленькие радости. Кажется, я стану частым гостем у Сальваторе.
Но это после. А сейчас…
— Здравствуйте, господа студенты! — с улыбкой приветствовал я четверых ребят, которых направили ко мне на сегодняшнюю практику.
Не знаю, это Лазарев так устроил или же простое совпадение, но с этими студентами у меня наладилась особая связь — с Роксаной, Артёмом, Петром и Алексеем Родимин. С последним у нас тоже сложились особые отношения. Правда, совсем другого рода.
— Здравствуйте, Григорий Романович! — с воодушевлением воскликнула Роксана.
Парни тоже поздоровались, хоть и более сдержанно. А затем я махнул рукой, зовя их за собой, и бодро пошагал в сторону кабинета дежурного лекаря.
Там я открыл дверь и пригласил ребят войти. Они взволнованно переглянулись, даже Алексей не смог скрыть взбудораженные эмоции. Затем Роксана выдохнула и первая шагнула через порог, уводя за собой остальных.
Я шагнул следом, встал у рабочего стола, поставил на него свой саквояж. Скинул мундир на вешалку, чтобы сменить его на халат, и взглянул на практикантов.
— Итак, господа студенты, сегодня каждый из вас проведёт незабываемый день в качестве всамделишного лекаря. Конечно, я буду наблюдать за вами, поправлять, если вы станете допускать серьёзные ошибки. А также знайте, что при возникновении вопросов вы всегда можете обратиться ко мне.
Алексей самоуверенно скрестил руки, Роксана поджала губы, а Петя пялился в окно.
— И не бойтесь задавать любые вопросы, даже если они вам кажутся глупыми, — продолжал я. — Не думайте, что я отругаю вас за незнание предмета. Не знать пока не стыдно — по крайней мере, вам. Тем более что вы волнуетесь, и из головы может вылететь всё что угодно. Вот, например… Петя, как тебя зовут⁈ — воскликнул я резко.
— А? Что? В смысле⁈ — захлопал он растерянными глазами.
— Вот, видите, — указал я на него ладонью. — Даже имя своё позабыл.
Ребята засмеялись, а Петя наконец-то опомнился и возмутился:
— И ничего я не забыл! Пётр меня звать! Пётр Демьянович Анисимов!
  
— Но, как можно заметить, память имеет свойство восстанавливаться, — улыбнулся я. — Так, а теперь начнём с распределения. Вы пока что переоденьтесь, накиньте халаты. Я посмотрю, что у нас сегодня на повестке дня, и определюсь, кому чем предстоит заниматься.
Ребята молча принялись исполнять указания. Халаты висели в шкафу, так что скоро на вешалке красовались мундиры и аккуратная женская курточка. А к тому моменту, когда я закончил листать журнал дежурного лекаря, в котором было указано, что происходило ночью и какие действия запланированы на остальной день, все четверо студентов уже были готовы и лыбились в новеньких белоснежных халатах. Даже Алексей не смог сдержать радости.