Профессор-Целитель (СИ)

— Я вас спас, — ответил я твёрдо, чем заставил её слегка остыть. — Не знаю, часто ли вы падаете в обморок в подобных ситуациях. Но уверяю, ни к чему хорошему это не приведёт. Как лекарь говорю.
— Случайные прохожие видели моё бельё! — настаивала Анна.
— Если это были благородные господа, они бы отвернулись, — ответил я. — А если уж не успели, то будут держать языки за зубами. Корить девушку в подобной ситуации может только конченый кретин.
  
Она так и не смогла найти, что ответить. Снова захлопала своими густыми ресницами.
Надо признаться, в её растерянности было что-то милое. Девушка она и правда красивая. Русые волосы собраны в аккуратную причёску. Лицо овальное, с правильными чертами. Нос слегка вздёрнут, а в тёмных глазах одновременно читались и почти детская наивность, и вполне взрослое осмысление.
— В любом случае, госпожа Лазарева, — прервал я затянувшееся молчание, — я лишь выполнил свой долг. А теперь вынужден откланяться.
— Анна, вот вы где! — снова раздался у меня за спиной мужской и смутно знакомый голос. — Я вас уже обыскался, мне сказали, вы заглянули в университет. — Тут он наконец-то заметил меня. — А вы, господин, простите?..
Но когда я обернулся, он сразу замолчал. Замер на месте и будто не верил своим глазам.
— Это же вы! — воскликнул он наконец.
О, признал, значит. Я его тоже узнал. Станислав, кажется? Судя по всему, знакомец Анны и её подружки.
— Да, верно, — улыбнулся я.
Но он вдруг заявил:
— Вы подлец!
— Чего?
Вот тебе и благодарность
— Пытались сбежать от меня!
Кто? Я⁈
— Трус! — ринулся ко мне Станислав, стягивая белую перчатку на ходу. — Я вызываю вас на дуэль!
Вот те на. Ещё чего не хватало!
— Я вас и пальцем не тронул, господин хороший, — продолжал я удивляться. — И вижу вас второй раз в жизни. Когда это я уже успел насолить?
— Вы опорочили честь дамы, — заявил кретин.
— Прежде чем бросаться перчатками, Станислав Викторович, — сказал я ровно, — уточните у дамы, порочил ли её кто-нибудь. А то выйдет, что честь Анны Ивановны громче всех топчете именно вы. На весь коридор.
Станислав осёкся. Его взгляд тоже обратился к ней.
Дуэлиться с этим бравым молодцем в мои планы не входило. Утренняя подначка Лазарева была скорее проверкой на прочность, не более, и на неё требовалось ответить именно так, как я это сделал.
Этот же кретин, судя по виду и шраму на щеке, явно имеет отношение к военной службе, а раз тут имеется магия, то вполне должна быть и магия боевая.
Сомневаюсь, что в этом мире дуэль означает какой-нибудь боксёрский спарринг. Там-то у меня был бы шанс, но ни на шпагах, ни в магических поединках я ни черта не смыслю. А стреляться, если здесь такое практикуется, вовсе полнейший бред.
Тем более за то, чего я совершенно не делал.
— Господа! — очухалась Анна. — Прошу, не стоит горячиться. Станислав Викторович, — обернулась она к мужчине, — у меня нет никаких претензий к Григорию Романовичу. Он мне помог, хоть и сделал это несколько… нетактично.
— Нетактично! Ха! — закипел Станислав. — Это вы называете нетактично, Анна Ивановна? Столько людей наблюдали, как он…
— Если они достойные и благородные люди, — настояла Анна, — то им следовало отвести взгляд или хотя бы держать языки за зубами. В противном случае они… они… — девушка на пару мгновений прервалась, но затем выпалила с чувством: — Полные кретины!
Моими словами решила угомонить разгорячённого кавалера? Что ж, я не против. Тут сразу видно, что Станислав неровно к ней дышит. Это подействовало: он запыхтел, побросал в меня острые взгляды, но затем выпрямился, поправил воротник и прочистил горло.
— Кхм, кхм… Да, видимо, я поспешил с выводами. Полагаю, должен принести свои извинения за необдуманный вызов, Григорий Романович. Надеюсь, вы их принимаете.
И протянул мне руку.
— Принимаю, — кивнул я. — Однако это всё, за что вы хотите извиниться?
— О чём вы говорите, Григорий Романович? — удивился Станислав.
— Вы обозвали меня трусом и подлецом, — напомнил я.
Да, господин хороший, теперь настало время отдуваться за необдуманные слова. В такой ситуации строить из себя оскорблённого кавалера будет очень нелепо, можно оттолкнуть от себя даму сердца. Все козыри у меня на руках.
Репутация в этом мире стоит не дешевле, чем это было в моей в прошлой жизни. И если здешние нравы схожи с нравами Российской империи, которую я изучал в учебниках, то репутация здесь означает честь.
А честь превыше всего.
Станислав стушевался, поглядывал на Анну. Она отвечала строгим взглядом. Я же внешне сохранял ледяное спокойствие, но внутри немного волновался. Мало ли, Станислав всё-таки решится на дуэль?
Однако всё обошлось.
— Д-да… приношу свои извинения, Григорий Романович, — поджал он губы.
Слова явно с трудом вылетели из уст.
— Принимаю, — кивнул я в ответ и наконец-то ответил рукопожатием.
Хотелось уже закончить этот разговор и закрыть тему моей незабываемой утренней пробежки. Надеюсь, на этом сегодняшние последствия закончились.
А теперь нужно скорее попасть в преподавательскую.
— Вот и замечательно! — радостно воскликнула Анна. — Надеюсь, вы подружитесь, господа. Было бы очень неловко, если бы вам пришлось работать вместе, находясь в ссоре.
— Работать вместе? — удивился я.
— О чём вы говорите, Анна Ивановна? — не меньше моего озадачился Станислав.
— Как, вы разве не знаете? — удивилась теперь и сама девушка. — Григорий Романович — новый педагог нашего университета. Полагаю, он будет в вашем подчинении, Станислав Викторович.
А вот эта новость мне совершенно не понравилась. Мы со Станиславом переглянулись — напряжение повисло между нами.
Я не раз слышал о таких историях, когда после драки парни становились закадычными друзьями. Некоторые даже видел своими глазами.
Но таких историй, чтобы начало крепкой дружбы положила несостоявшаяся драка, я почему-то не припомню.
━─━────༺༻────━─━
Станислав Викторович Черепин — из дворянского рода лекарей. Участвовал в нескольких военных кампаниях и потому имеет выучку боевого офицера. Сейчас же он вернулся в Петербург, чтобы возглавить кафедру практического целительства на факультете общего лекарского дела. Именно на этой кафедре работал я.
Знакомство с начальством, прямо скажем, вышло не самым удачным.
Однако проблемы внутри коллектива меня сейчас хоть и волнуют, но далеко не в первую очередь. Для начала нужно подтянуть свою квалификацию.
В просторной преподавательской, помимо столов в два ряда — у стены и у окон, — имелись шкафы с лекарской литературой.
Я уселся за своим столом с табличкой «Вересаев Г. Р.» и окружил себя фолиантами и только приступил к самому толстому из них — как вдруг отворилась дверь, и с громкими шагами появился статный мужчина в элегантном клетчатом мундире. Лет тридцати, с щегольскими усами-завитушками и напомаженной причёской. В общем, выглядел он весьма колоритно.
— О, доброе утро, господин Вересаев! Вы уже на рабочем месте? Похвально, похвально.
Он кинул сумку на стол с табличкой «Задорин Н. О.», стоявший напротив меня, и распахнул окно. Тут же повеяло прохладным влажным воздухом, от которого, признаться, мне стало немного лучше.
— Смотрю, Григорий Романович, у вас был тяжёлый денёк? — улыбнулся он, затем осмотрел башни из книг. — Студенты так вымотали или опять всю ночь пытались ускорить восстановление Источника, а? Эх, дорогой мой!
Незнакомец вздохнул и плюхнулся на кресло, вальяжно раскинувшись на спинку.
— Вам же сам профессор Дьяконов попутно объяснил, что в этом деле не место спешки и нужно набраться терпения. Ускорить невозможно! Ну чего вы молчите, Григорий Романович? Ай, ладно, — махнул он, не дожидаясь ответа, — мне срочно нужен кофе. Нельзя работать без кофе, особенно когда готовишь лекцию для этих бездарей!
  
С этими словами Задорин встал и быстрым шагом направился к выходу. Исчез так же внезапно и быстро, как и появился, оставив меня с ещё бóльшим количеством вопросов.