Профессор-Целитель (СИ)

Фома молча глядел на меня, сдвинув брови, словно иностранец только что спросил у него дорогу.
— Я вот, Григорий Романович, сейчас мало что из твоих слов понял, — признался он. — Но вроде как суть уловил.
— Надеюсь, — улыбнулся я.
— Если подумать… — он принялся задумчиво чесать бороду, — если хорошенько подумать… Да, знаю я одно место! У меня там знакомый работает дворником. Правда, я его пару дней как не видел. Интересно даже, куда запропал. Опять шоль по кабакам пропадает… Кхм, в общем, он говорил, мол, там собираются какие-то судари и занимаются всяким непотребством полуголые.
  
— Фома, ты меня сейчас точно правильно понял? — теперь насторожился уже я.
— Я имею в виду, они берут всякие железки, — пояснил Фома. — Поднимают, опускают, поднимают, опускают. Им бы в поле за плугом постоять, а они дурью маются! Ты ж вот про такое говоришь, правильно я понял?
— Ну, звучит похоже, — кивнул я. — За исключением, конечно, непотребств и той части, где нужно быть полуголым. Покажешь дорогу?
— А чего б не показать? — улыбнулся Фома. — Айда за мной, Григорий Романович!
  
Глава 15
 
Минут через двадцать мы подошли к длинному двухэтажному зданию. Среди прочих табличек у главного входа выделялась одна, явно новая, с надписью «Санкт-Петербургское атлетическое сообщество».
Так я понял, что прибыли мы по адресу.
— Кстати, Фома, — прикинул я. — А там как, бесплатно можно заниматься, как ты выразился, непотребствами? Или деньги нужно платить?
— Вообще Сенька говорил, что есть какой-то взнос, — пояснил Фома. — Но ты умудрился с нашей Федотовной задаром квартиру снимать и у скряги Марфуши бесплатное жаркое получил. Так что, думаю, как-нибудь договоришься, — уверил он. Но затем призадумался. — Или это только с бабами работает?
Понятно. Осталось только договориться о посещении на выгодных условиях. Но, как заметил Фома, во всех предыдущих случаях я имел дело с дамами. Работает ли моя харизма на мужчинах, я ещё не проверял.
Пока что я успел завести лишь двух недоброжелателей, причём обоих довольно влиятельных. Но будем надеяться на лучшее.
Мы прошли парадную, миновали узкий коридор, и уже на подходе к широким тяжёлым двустворчатым дверям начали доноситься характерные вздохи, грохот железа и подбадривающие голоса.
— Давай, давай, Фёдор Михайлович! Тяни, тяни!
Именно в этот момент, когда усатый мужчина небольшого роста, но очень сбитого телосложения поднимал тяжеленную штангу, мы с Фомой зашли внутрь.
А в следующую секунду по просторному помещению с высокими потолками прокатилось оглушительное эхо — это та самая тяжёлая штанга рухнула на пол.
— Чтоб тебя, зар-р-раза! — прорычал усач.
— Эх, да ладно тебе, Фёдор Михайлович! — принялись подбадривать его остальные. — Возьмёшь ещё! Там ведь совсем чуть-чуть оставалось, в следующий раз точно получится.
— Верно! Получится!
— Ох, да, мать честная! — пробурчал Фома мне под ухо. — Григорий Романович, а вы тоже так будете одеваться? Точнее… раздеваться.
— Ха, не знаю, — хмыкнул я. — Надеюсь, получится найти что-нибудь удобнее.
Дело в том, что эти мужчины, которые, по всей видимости, занимались тяжёлой атлетикой, были одеты в обтягивающее чёрное трико. Я сейчас вживую наблюдал так называемых силачей старой школы, на которых ориентировались многие фитнес-блогеры из моей прошлой жизни.
Эти мужчины выглядели куда скромнее современных фитнес-блогеров, но при этом казались более мужественными, серьёзными. Даже несмотря на трико.
В воображении так и всплывали картины, как этакий колоритный силач заходит в пафосный фитнес-зал и ошарашивает какого-нибудь здоровенного бодибилдера своими шикарными усами… кхм, в смысле силовыми показателями. Вот что значит натуральное питание, без этих всяких ваших стероидов и спортивной фармакологии.
Однако нас заметили. Самый старший из силачей пошагал в нашу сторону, пока Фёдор Михайлович упёрся руками в колени и тяжело дышал, чтобы прийти в себя, а остальные продолжали его подбадривать. Видимо, он был рекордсменом местного сообщества и сейчас готовился взять очень важный вес.
— Здравствуйте! — приветствовал нас подошедший мужчина.
Этот, в отличие от Фёдора Михайловича, был повыше. Сложен крепко, но скорее жилисто. И помимо таких же пышных усов, которые, наверное, были визитной карточкой данного сообщества, щеголял пышными бакенбардами.
Надеюсь, если меня сюда примут, не придётся отращивать такие завитушки. Предпочитаю быть гладко выбритым. Максимум — небольшая щетина.
— Ну, я пойду, Григорий Романович, — сказал Фома. — Всего доброго, господа!
Он слегка поклонился и спешно ретировался, оставив меня один на один с главным атлетом.
— Здравствуйте, сударь, — шагнул я навстречу и протянул руку. — Меня зовут Григорий Романович Вересаев. Очень приятно познакомиться.
— Коган Владислав Георгиевич, — ответил он с крепким рукопожатием. — Председатель Санкт-Петербургского атлетического Сообщества. То бишь заправляю тут всем. А вы, надо полагать, хотите к нам записаться?
— Верно полагаете, — кивнул я. — Хочу записаться, посещать сообщество время от времени и поправлять здоровье.
— Здоровье — это хорошо, хорошо… — Владислав Георгиевич нахмурился, изучающе взглянул на меня, при этом накручивая на палец левый ус. — Григорий Романович, мы очень рады новым товарищам, но не можем принимать каждого желающего. Видите ли, сперва нужно доказать своё мастерство. Понимаете? Вот вы когда-нибудь гирю, допустим, поднимали?
— Бывало дело, — кивнул я.
— И сколько пудов? — прищурился он.
Так, вот сейчас в голове очень быстро пришлось вспомнить, сколько килограммов в одном пуде. Вспомнил-то я быстро: килограммов шестнадцать. И чуть не ответил, но вспомнил ещё, что наибольшие веса я поднимал, во-первых, в прошлой жизни. И во-вторых — когда я был, так сказать, в расцвете сил.
А нынешнее тело? Даже не уверен, сколько оно выдержит. Поэтому решил не строить из себя крутого и ответить максимально честно.
— Ну, один пуд поднимаю точно, — заявил я.
— Ну это несерьёзно, Григорий Романович! — скрестил он руки на груди. — К тому же мы сейчас готовимся к соревнованиям с зарубежными атлетами. И совершенно нет времени делиться своим опытом, ставить технику и прочее, и прочее. Также должен предупредить, что членский взнос у нас составляет пятнадцать рублей ежемесячно. А чтобы просто здоровье поправить — уж позвольте дать совет, можно и просто прогуливаться по набережной. Ходьба замечательно укрепляет здоровье.
В этом он был, конечно, прав. Только одной ходьбой в моём случае не обойдёшься. Иногда приходилось проводить операции почти сутки, и в новой жизни нагрузки будут ничуть не меньше. А для этого требуется очень крепкое и выносливое тело, привыкшее к высоким нагрузкам.
— А давайте так, Владислав Георгиевич, — улыбнулся я. — Не вы мне, а я дам вам совет. А после предложу свои услуги. И если совет сработает, а услуги заинтересуют, обойдёмся без ежемесячных членских взносов. Мне нужно лишь право свободного посещения вашего сообщества.
— Эко вы загнули! — удивился от такой наглости Владислав Георгиевич. — Знаете, сударь, уж не примите за оскорбление… — но тут он замялся.
Он явно не хотел сказать лишнего, а потому размышлял, что именно ответить. И размышления привели к нужному мне выводу.
— Кхм, вы меня заинтересовали, признаю, — поджал он губы, глядя на меня исподлобья. — Что за совет такой и что за услуги, которые вы так высоко цените? Смело! Занимательно и смело!
— Всего лишь здравая самооценка и немного уверенности в собственном опыте, — пожал я плечами.
  
— Хорошо, хорошо, — покрутил он усы.
— Владислав Георгиевич, ну что вы там? — позвали его со стороны атлетов. — У нас вторая попытка. Фёдор Михайлович почти готов!
— Сейчас, сейчас, господа! — откликнулся Коган и обернулся ко мне. — Что же, Григорий Романович. Я человек азартный, признаю, поэтому предлагаю вам немного изменить условия спора.