Профессор-Целитель (СИ)

— Говорят, что лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать, не правда ли? — обратился я к студентам. — Так вот, предлагаю поиграть в поучительную игру «Врач и пациент». За пациента буду выступать я, конечно. А вы, молодой человек, отыграете роль полноценного врача.
Я улыбался, а парнишка не на шутку стушевался. Надо отдать должное, держался он хорошо для своих лет, но наверняка уже жалел, что подал голос.
  
Вообще нечто подобное я проворачивал с интернами, прежде чем пускать их в дело. Тут придётся немного скорректировать методу, но цель и смысл останутся теми же.
— Итак. Начинаем! — объявил я вдруг.
— К-как? — захлопал юноша глазами. — Вот так сразу⁈
— Болезни, господин студент, не высылают предупреждений. Некоторые и вовсе становятся ОЧЕНЬ неприятной неожиданностью.
Снова послышались смешки: каждый додумывал сказанное в меру своих фантазий.
— В общем, вы — врач. А я — пациент и пришёл к вам на приём, — сказал я.
И замолчал.
Юноша тоже молчал.
В аудитории повисла тишина.
— Ну же, молодой человек, — прошептал я, — начинайте!
— Я? — удивился парень.
— А кто же? Вы у нас лекарь или не лекарь?
— Лекарь! — вскинул подбородок юноша. — Итак, больной, на что вы…
— Подождите, подождите! — прервал я его.
— Да что не так⁈ — вспылил он.
Я снова вышел из образа и слегка наклонился, но сказал достаточно громко, чтобы услышали все:
— Вам бы для начала представиться — для порядка, так сказать. Да и у меня имя-отчество спросить. А то ведь кто пришёл, откуда… Спросят вас, чем занимались — вы и ответить не сможете.
— Кхм! — прочистил парень горло. — Меня зовут Алексей Ростиславович Родимин, я лекарь сего госпиталя и займусь вашей хворью. Представьтесь, пожалуйста.
— Григорий Романович Вересаев, — ответил я с натужной хрипотцой, нарочито изменив голос.
— На что жалуетесь?
— Живот болит, господин лекарь, — пожаловался и скрючился.
— Угу, угу, — важно закивал Алексей.
Кажется, он набрался уверенности, услышав про живот. Такое бывало с интернами, которые незадолго до этого разбирали похожие случаи. И зачастую приводило к провалам.
Посмотрим, как справится Родимин. Я ещё не знаю, насколько в местном девятнадцатом веке при наличии магии продвинулась медицина.
— Как давно болит? — спросил он.
— Да вот утром началось! Как, зараза, скрючило, ух-х!
— Понятно, понятно, — уверенно кивнул Алексей. — Ели что-то жирное или острое?
— А как же! Рульку вчера кум притащил. Сами понимаете, такое упускать нельзя. Приготовили по всем правилам: с мёдом, с горчицей, с травами и…
— Довольно, — резко прервал меня юноша. — Кхм, понятно. Боль отдаёт в спину или пах?
Опа, а вот тут сразу несколько ошибок. Ну ничего, может, исправится?
— Ой, знаете, доктор, — призадумался я наигранно, — кажется, есть такое. И, если честно, — наклонился я снова, попутно сунув руку под мышку, — я стал часто, кхм… пускать газы.
И тут стиснул руку, издав характерный звук, отчего снова послышался смех. Такие шуточки почему-то всегда срабатывают, хотя вроде бы собрались взрослые люди.
— Угу, угу… — слегка улыбнулся Алексей. — Давайте я вас осмотрю.
Он встал и уверенно обогнул стол. Подошёл ко мне, положил руку на живот и принялся быстро и грубо его щупать.
— Ой-ой-ой-ой!!! — завопил я вдруг громко.
Алексей тут же одёрнул руку и отшатнулся. Испугался, будто у меня и правда живот болит, хех.
— Кхм, в общем, тут всё понятно, — заявил юноша. — У вас просто колики, Григорий Романович.
Эх, не исправился…
— Правда? — захлопал я глазами. — И что же мне делать?
— Вам делать ничего не нужно, — помотал он головой. — Сейчас я вам обезболю живот и проведу сеанс прогрева. Когда боль утихнет, советую отдохнуть пару дней и следить за состоянием. Если что вдруг, приходите снова.
— Ну… — нахмурился я чуть нерешительно, как бы давая парню последний шанс исправиться. — Если вы так уверены, я в вашей власти, господин лекарь.
Алексей не понял подсказки, растопырил пальцы и принялся крутить руками странные фигуры напротив моего живота.
— Эм, позвольте спросить, что вы делаете? — поинтересовался я уже своим голосом, прекратив игру.
— Как бы, — чуть смутился он, — магию обогрева. Без прямого воздействия, конечно, просто изображаю необходимые манипуляции! А нужно взаправду?
— Нет, не нужно взаправду, господин Родимин, — помотал я головой. — Не ускоряйте гибель бедного пациента. Ему и так уготована тяжкая смерть по вашей милости. У него перитонит.
— Как это⁈ — ахнул юноша.
По аудитории прокатился приглушённый гул. Кажется, для многих мои слова оказались неожиданными.
— Я же всё сделал правильно! — настаивал Алексей.
— Нет, — помотал я головой и встал со стула. — Вернитесь на место и готовьтесь записывать. Всех касается! — обратился я к аудитории.
Алексей с явным возмущением поднялся к своим дружкам, но студенты вовсю навострили уши, а это было самым важным.
— Первую ошибку господин Родимин допустил, когда не спросил, случались ли похожие боли ранее! Это явный признак перитонита, развившегося вследствие затяжной язвы. Вторую — когда сам указал пациенту, где у него должно болеть.
— Не было такого! — возмутился Алексей. — Я только спрашивал вас, где болит!
— Правда? — со сталью в голосе спросил я. — А если хорошенько подумать?
В глазах юноши промелькнуло замешательство. Но вскоре он всё же вспомнил, как спросил про спину и пах. Это всё равно что сказать больному, где именно у него должно болеть, чтобы симптомы сошлись с заранее поставленным диагнозом.
— Люди мнительны, — пояснил я. — Скажи им, что должна болеть голова — и они вдруг найдут у себя эту хворь. А если боль действительно присутствует, они и сами зачастую не в силах понять, откуда именно она исходит. Это ваша задача — выяснить подобные нюансы!
Я молча обвёл взглядом всю аудиторию. Двадцать пар глаз уставились на меня с раскрытыми ртами, а значит, нужный эффект достигнут. Особенно хорошо сработала резкая перемена из улыбчивого препода, который играет сценку, в строгого преподавателя со стальным голосом.
— Затем господин Родимин испугался причинить пациенту боль и прекратил осмотр. Хотя мог бы на этой стадии исправиться и заподозрить перитонит вместо обычных колик. Кто-нибудь скажет, что именно могло бы спасти пациента?
Сделал паузу, чтобы дать им собраться с мыслями. Через секунд десять, которые тянулись довольно долго, руку осторожно поднял худощавый парнишка с длинным носом.
— Представьтесь, пожалуйста, — попросил я.
— Студент Касимов, — поднялся он с места, — Артём Леонидович.
— Ваш ответ?
— Нужно медленно надавить на живот пациента, а затем резко убрать руку. При перитоните или прободной язве боль резко усилится, а при коликах она останется такой же, как и была.
— Хорошо, господин Касимов, — кивнул я. — Вы молодец, садитесь.
Артём заулыбался и плюхнулся обратно, ловя на себе взгляды одногруппников. В отличие от Алексея, они были с долей зависти и уважения.
Ну ничего, господину Родимину такая «оплеуха» пойдёт лишь на пользу. Лучше убивать воображаемых пациентов, чем настоящих. Кстати об этом.
— Ну и последнее, самое важное, — сказал я и сделал паузу, чтобы сосредоточить максимум внимания. — Прогрев живота и обезболивание в данном случае привели бы лишь к усугублению ситуации. Такими манипуляциями вы лишь ускорите гибель пациента, хотя поначалу он действительно будет чувствовать себя лучше.
Наступила тишина. Ребята отнеслись к услышанному и увиденному со всей серьёзностью, что не могло не радовать. Даже Алексей призадумался — надеюсь, о правильных вещах.
  
— Запомните, дамы и господа, — заключил я, — даже целительскую магию следует применять с головой. Особенно целительскую.
На практике я этого ещё не применял, но вряд ли тут другой принцип. В моём мире действия врачей точно так же могли приводить к чудовищным последствиям вместо того, чтобы лечить больных.