Профессор-Целитель (СИ)

— И кашель, — завершил я.
— Я поперхнулся от удивления, — оправдался Станислав.
— Вам показалось, — помотал я головой. — У вас кашель. И полагаю, он иногда проскакивает в течение дня.
— Это просто усталость и жара, — продолжил упрямиться Черепин. — У меня много работы, и домой иногда возвращаюсь только за полночь.
— Понимаю, — кивнул я серьёзно. — И по отдельности симптомы действительно могли бы говорить об усталости, жаре и чём бы то ни было. Но у вас…
  
Тут я задумался. Термины из моего прошлого мира могут быть неизвестны в этом. Так что, наверное, пока стоит говорить более понятными словами.
— У вас скопление жидкости в плевральной полости, Станислав Викторович, — нашёлся я. Подобрал термин, который должен быть знаком местным. — Та простуда была лёгкой пневмонией, которую вы перенесли на ногах. К счастью, вы её почти не заметили. К сожалению, осложнение в виде плеврита осталось.
— Не может такого быть, — возразил Черепин. — Я сам лекарь. Неужто вы думаете, я пропустил бы у себя подобное недомогание? К тому же обнаруженное вами без применения дара.
При последних словах у него во взгляде что-то прояснилось, и я почувствовал в этом угрозу. Знал ли Черепин о моих проблемах с магией или только сейчас начал что-то подозревать? Насколько я понял, ранее предшественник с ним не был знаком, но Лазарев мог предупредить нового завкафедрой о таких особенностях преподавателя, как травмированный Источник.
В любом случае, воспользоваться этой информацией я ему не дам.
— В том-то и дело. Вы — лекарь, — произнёс я поучительным голосом, от которого у Станислава дёрнулся глаз. — А у некоторых лекарей имеется одно не самое полезное свойство: подмечать болезни окружающих, но совершенно забывать о себе. Что не так уж и удивительно, учитывая тяжесть нашей работы. И я пытаюсь научить студентов полагаться не только на дар целителя, но и на собственные умения, без которых магия опасна. Или вы со мной не согласитесь, Станислав Викторович?
— Григорий Романович… — процедил Черепин, вставая со стула.
По взгляду он хотел сказать что-то иное, и вряд ли это была благодарность. Но вместо этого лишь произнёс:
— Пожалуй, я пойду. Всё, что было необходимо, я увидел.
Он накинул рубашку, схватил мундир и удалился из аудитории, нарочито пытаясь дышать глубоко и шагать ровно. Что не слишком-то удавалось, судя по скривившемуся лицу.
— Что ж, дамы и господа, — улыбнулся я студентам, когда дверь закрылась. — Как видите, иногда даже старшие коллеги могут оказаться не самыми удобными пациентами. Более того, в большинстве случаев так оно и есть.
Кто-то призадумался, кто-то улыбнулся, кто-то всё ещё смотрел в закрытую дверь аудитории. Пара девушек уж точно сейчас размышляла не о знаниях, а с пунцовыми мордашками вспоминала Черепина без рубашки. Что ж, задвигать подобные мысли на задний план им ещё предстоит научиться.
— А пока, дамы и господа, начинаем! — Я хлопнул в ладоши, чтобы встряхнуть их. — Найдите болезнь у своего напарника, как бы он не отпирался! Все необходимые инструменты на столе, не стесняйтесь. Только не устраивайте драк из-за фонендоскопа, пожалуйста.
Ребята оживились, самые шустрые уже бежали к моему столу за инструментами, другие рылись в сумках в поисках конспектов, а некоторые просто хлопали глазами в растерянности.
— Ну, а кто справится хуже всех… — я улыбнулся, причём так ехидно, что все, даже те другие девушки, с опаской взглянули на меня. — Впрочем, пускай это станет для вас сюрпризом. И поверьте, он будет крайне неприятным.
Это подействовало. Пары сразу принялись работать. Даже Роксана натурально схватила бедного Артёма за плечи, посадила напротив себя и взялась за опрос.
В общем, дело пошло. Аудитория привычно загалдела, только на этот раз разговоры были по делу.
Я же бродил между рядами и наблюдал. Вот сударь Анисимов решил пойти по самому короткому пути и заглянул своему приятелю, Афанасию Белову, в рот. Наверное, ожидал обнаружить там какие-нибудь проблемы с зубами или, на крайний случай, красное горло.
Но судя по разочарованному выражению лица, в полости рта у сударя Белова было все в порядке.
А вот Алексей Родимин. Он по привычке начал щупать живот.
— Сударь Родимин, — задержался я возле него, — Если вдруг определите перитонит, то искать его будете как раз с помощью тех самых ножей, что лежат у меня на столе.
И пошагал дальше, довольный результатом. Не знаю, кто больше побледнел — Алексей или его напарник, Влад Самуилов. Но в целом занятие шло своим чередом. Ребята быстро вошли во вкус. Принялись простукивать, прослушивать, просматривать и записывать наблюдения в свои тетради.
Через минут тридцать у кого-то нашлась язвочка во рту, кто-то сопливил. У Петра Анисимова, например, обнаружилась небольшая липома или, говоря проще, жировик на шее. Как оказалось, вот уже как пару-тройку месяцев он мешал ему засыпать.
Его напарник Афанасий даже потянулся к столу за инструментами, чтобы сразу же и устранить проблему. Но его пришлось остановить, превращать аудиторию в операционную уж точно не стоило.
Сам же Петя у Афанасия нашёл искривлённую перегородку. И с какой-то восторженной радостью «понял», отчего за стеной каждую ночь стоит непомерный храп.
За что получил от меня минус. Потому что перегородка, куда вероятнее, лишь усиливает другой недуг.
Но Петя всё же справился, и в итоге осталось три человека.
Первый — Артём Касимов. Он так и не справился с волнением, а потому не смог нормально осмотреть Роксану. Что ж, парень получил повышенную сложность и провалился, но когда жизнь была справедливой?
Второй оказалась Виктория Делари. Судя по фамилии, с французскими корнями. А судя по диагнозу, который она поставила побледневшей Светлане, девушка либо перечитала лекарской литературы, которая лежала у неё на столе, либо…
Впрочем, что именно произошло, скоро узнаем.
— Перикардит? — с полной серьёзностью спросил я. — К тому же, осложнённый сердечной недостаточностью. Это очень серьёзный диагноз, Виктория Владимировна. Вы уверены?
— Полностью, Григорий Романович! — пылко воскликнула девушка. — Я всё проверила! Три раза!
— Хорошо, — кивнул я, наблюдая за замершей Светланой. — Продемонстрируйте ещё раз.
Виктория кивнула и приступила к делу. Нацепила фонендоскоп, прослушала сердце Светланы, которая лежала на парте и, почти не моргая, уставилась в потолок. Всё происходило в полной тишине, хотя их окружала вся группа студентов.
На перикардит мог указывать характерный звук трения воспалённой оболочки сердца.
— И в четвёртый раз, — заключила девушка, — я слышу шум. И вены на шее вздулись, — указала она на лебединую, но напряжённую шею Светланы. — А также пульс высокий!
Виктория приложила палец к ярёмной вене, сосредоточилась, вымеряя расстояние от точки пульсации….
— Вот. Венозное давление высокое! Правые отделы сердца перегружены. Да ей бы в больницу прямо сейчас! — заявила Виктория.
По аудитории эхом раздались испуганные ахи и вздохи, так что мне пришлось поскорее вмешаться.
— Позвольте, госпожа Делари. — Я занял место Виктории и встал рядом с жутко побледневшей Светланой.
Та взглянула на меня синими жалостливыми глазами, повлажневшими от страха. Я тепло улыбнулся, погладил её по голове и мягким голосом произнёс:
— Не волнуйтесь, сударыня. Всё будет хорошо.
— П-правда? — тихо произнесла Светлана.
Жалость в глазах разбавилась надеждой.
— Конечно. Даже если у вас действительно такой серьёзный случай, мы находимся в университете, полном мастеровитых целителей. Тут безопаснее, чем в любой больнице.
  
Я ей подмигнул, и девушка даже улыбнулась. Затем я взял у Виктории фонендоскоп и приступил к осмотру.
— Хмм… — задумался я и взглянул на Делари.
А через пару минут прослушивания сам измерил давление и улыбнулся.
— Виктория Владимировна, подскажите, пожалуйста. Вот этот томик ваш? — кивнул я на книжку, которая теперь лежала на стуле.