Профессор-Целитель (СИ)

  
Профессор-Целитель
   
Глава 1
 
— Помогите! Срочно лекаря! Она сейчас задохнётся! — раздался через дорогу испуганный женский вопль.
Вообще-то, я не совсем лекарь, да и стал таковым всего месяц назад. К тому же спешил — бежал сейчас со всех ног, чтобы не опоздать, но…
  
— Ай, к чёрту! — рыкнул я и резко свернул вправо.
Чуть не сшиб мужчину во фраке и его спутницу в пышном платье и шляпе. Промелькнул перед извозчиком, тот потянул поводья, двойка лошадей встала на дыбы — и вперемешку с ржанием лошадей мне вслед посыпались угрозы. Но догнавший-таки меня трамвай перекрыл дорогу, а я уже оказался на тротуаре, посреди взволнованной толпы.
— Лекарь тут! — крикнул я и растолкал зевак.
На мощёном тротуаре лежала без сознания молодая девушка. Русые волосы, курносая, с милым вздёрнутым носиком. Как и прочие, она носила платье с пышной юбкой, а лицо сейчас было бледным, с нездоровым румянцем на щеках.
— Лекарь? Ох, какой вы… Кхм, расторопный, — рыжеволосая девушка рядом как-то странно отреагировала и принялась озираться по сторонам.
По голосу я понял, что кричала она.
— Он самый, — почти не соврал я и обратился к остальным: — Разойдитесь! Живо!
Взволнованные люди расширили круг, но не покинули место, желая увидеть, чем закончится дело. Кроме той самой девушки — она всё ещё стояла рядом и подозрительно наблюдала за происходящим.
Я же принялся осматривать «пациентку». Холодный липкий пот на лбу и ладонях, пульс слабый. Но самое плохое — это начавшие синеть губы.
— М-молодой человек, это моя подруга, и я попросила бы вас… — снова попыталась что-то сказать девушка.
— Нет времени, — оборвал я.
А затем резко распахнул платье на груди, открыв туго затянутый корсет.
Подружка тут же ахнула и отскочила в сторону. А затем вдруг накинулась на меня с обвинениями:
— Вы что творите⁈ На виду у всех!
— То ли ещё будет, — фыркнул я и достал складной нож.
Теперь загомонили и зеваки. Краем глаза заметил, как пара мимо проходящих мужчин даже задержалась, чтобы поглазеть на представление, однако сейчас не до них.
— Вы же не собираетесь этого делать! — схватилась за голову подружка.
Вместо ответа я развернул нож и быстрым движением вспорол шнуровку корсета. Верёвки лопнули, застёжка с щелчками разлетелась в стороны, и корсет раскрылся, обнажив белое бельё.
Она и так в десять слоёв завёрнута, ещё и корсет затянула по самое не балуй. И на что надеялась в такую жару?
Женщины…
— Ах-х! — воскликнула её подружка и театрально присела на тротуар, распустив веер.
К ней тут же подскочили неравнодушные господа, а я действовал практичнее — выхватил веер и под возмущённый взгляд принялся обмахивать им незнакомку, которая уже приходила в себя.
Тут вдруг ко мне присоединился мужчина с забавными вздёрнутыми усами. Я уж хотел отправить его обратно, но он выставил руку, и незнакомку окутало потоками прохладного воздуха.
Я едва было не дёрнулся, но сдержался. Магия до сих пор казалась чем-то удивительным и даже пугающим, а она тут была на каждом шагу.
— Спасибо, — кивнул я мужчине.
— Полно вам, сударь, не стоит… — нахмурился он в ответ.
Девушка задышала глубже, на лицо вернулся здоровый цвет, а карие глаза слабо приоткрылись.
А затем вдруг распахнулись. Девушка подскочила, захлопала ресницами и принялась глотать ртом воздух. Через пару секунд заметила кучу зрителей, распоротый корсет и с визгом прикрылась руками.
Да, нехорошо получилось. По здешним меркам она всё равно что голая посреди улицы появилась, так что я снял свой белый мундир доцента и накинул ей на плечи.
— Что происходит⁈ — ворвался к нам мужчина лет тридцати, с тонким шрамом на левой щеке, по виду явно дворянин. На ходу он натягивал белоснежную перчатку, будто это было важнее всего происходящего. — Анна? Что с тобой случилось⁈
Он явно был ошарашен увиденным, даже рот открыл от удивления и, округлив глаза, уставился на бедняжку.
— Станислав! — подскочила к нему подружка. — Анну хватил удар, а этот, кхм, человек, он…
Она принялась что-то лепетать мужчине на ухо, поэтому дальше я не расслышал. Главное, дама в беде спасена и свой лекарский долг я выполнил. Дальше сами разберутся.
— Дайте ей немного воды и проводите до дома, — поднялся я. — Я же вынужден откланяться, прошу прощения.
— А ну постойте! — выступил вдруг этот самый Станислав. — Как вас зовут? Я требую!..
— Не стоит благодарностей! — отмахнулся я и поспешил пробраться сквозь толпу — и довольно быстро это сделал.
— Что? Нет, я… — раздался вслед голос, почему-то возмущённый.
Но я уже был далеко. Да, без чёртового мундира дышалось куда легче! Мода девятнадцатого века явно не для меня. Знал бы, что попаду сюда после смерти, стал бы портным. Если уж и устраивать какую-то революцию, так это в одежде.
Что может быть лучше пробежки по набережной Фонтанки с утра пораньше?
Да всё что угодно!
Но сейчас я со всех ног мчался к целительскому университету, где у меня вот-вот должна начаться лекция. Моя лекция то есть. И это забавно сразу по нескольким причинам.
Во-первых, я никогда не преподавал, если не считать ординаторов. Во-вторых, целители тут маги, а у меня с этим «небольшие» проблемы. А в-третьих… Хотя, кажется, этого достаточно.
Завернул за угол двухэтажного красивого здания со статуями атлантов, чуть не столкнулся с парочкой господ в дорогих мундирах и ворвался в широкие двери учебного учреждения.
В просторном холле пусто, все уже на местах. Я не останавливался ни на секунду и помчался вверх по лестнице, которая наверху расходилась в обе стороны, добрался до второго этажа, свернул в коридор, и вот уже почти достиг аудитории, как вдруг позади раздался грозный голос:
— Григорий Романович!
Я остановился и только теперь понял, как тяжело дышу. В молодом теле много сил и пылающей энергии, но нелюбовь к бегу сохранилась и в новой жизни. Дыхание восстанавливалось быстро, я обернулся и улыбнулся так доброжелательно, как только мог.
— Иван Николаевич, доброе утро! — отозвался я.
Это был худощавый старик с суровым взглядом, седыми бакенбардами и горбатым носом, на которых держалось золочёное пенсне с круглыми линзами. Он хромал на левую ногу и ходил с чёрной тростью с серебряным оголовьем.
Каждый шаг — как бой барабана перед битвой. Звук растекался по сводам величественно и грозно, трогая струны нервишек. Я видел, как другие преподаватели замирали и забывали дышать, услышав этот тревожный звук.
— Вы опоздали, — заявил он и остановился напротив в паре шагов, напоследок громко ударив тростью.
— Правда? — удивился я. Затем достал карманные часы, присмотрелся и с улыбкой вернул их обратно. — Вы правы, Иван Николаевич. Пойду принесу свои извинения студентам, хорошо?
Я хотел было отворить дверь, вот она — рядом со мной. Но Иван Николаевич был иного мнения.
— Вы считаете допустимым опаздывать на собственное занятие, господин Вересаев? Особенно в вашем положении.
— Только при наличии уважительной причины, господин Лазарев, — сбросил я улыбку.
Губа ректора дёрнулась.
За то короткое время, что я оказался в этом мире и познакомился с этим замечательным человеком, стало понятно, что я его раздражаю. Не знаю, это какая-то иррациональная неприязнь или его бесило, что я не хожу по струнке и не содрогаюсь при его появлении, как прочие сотрудники.
Это не значит, что я его не уважаю. Совсем нет. Опять же, за время нашего недолгого знакомства — по крайней мере, с моей стороны — стало понятно, что этот человек — настоящий мастодонт лекарской магии.
  
— И какая же причина столь важна, чтобы пропустить свой первый день на посту педагога, позвольте узнать? — спросил он.
— Во-первых, господин Лазарев, — улыбнулся я, — я не пропустил, а лишь опоздал на две минуты. Во-вторых, причина самая что ни на есть важная, а именно — дама в беде.