Сибирский папа

Кащей ничего не писал, и это было странно и подозрительно. Может быть, забыл? Кто-то дернул его с утра, у него много разных дел, ответственности там и тут… Вот и забыл.
Я увидела незнакомый номер. И не задумываясь, ответила:
– Алло!
– Маша, доброе утро! Мы с Воликом поздравляем тебя с днем рожденья! Двадцать лет это круто, – мягким голосом, улыбаясь в трубку, проговорила незнакомая женщина. – Желаем тебе встретить такую любовь, как у нас, быть счастливой и… и… очень счастливой!
– Простите, вы кто? – растерянно спросила я.
– Я Анжела. Мы с тобой знакомы. Мы с Воликом вместе уже пять лет и собираемся в августе пожениться. А давай я пошлю тебе сейчас нашу фотографию, считай, что это подарок. От нас! Пусть тебе будет тепло, как нам!
Анжела отключилась. Я чувствовала, как гулко и с перерывами стучало мое сердце, как будто увеличиваясь и увеличиваясь, раздуваясь на всю грудную клетку… Я ждала, но Анжела больше не звонила и ничего мне не присылала.
Может быть, это какая-то ошибка? Это та Анжелика, чьи фотографии вместе с Кащеем я видела в Инстаграме?.. С которой он отдыхал… Но ведь они расстались? Она явно не понимает, что у нас с ним… Или хочет его вернуть… А он точно расстался с ней?
Я пошла в дом. И у самого крыльца остановилась от мысли: тот, кто звонил несколько раз Кащею… фотография белого олененка с длинными ножками на контакте в его телефоне… «ЛД»… Какая же я дура!.. «Мама»! Да какая там мама! Стал бы он отвечать маме в такой момент, который был вчера, когда я поддалась на его настойчивые и такие откровенные ласки…
Я убрала телефон, обошла кругом свою машину, гладя ее по красивым сверкающим бокам, приложила горячий лоб к чистой поверхности машины, сзади, чтобы отец не видел. Вот это да… Хорошенькое начало утра…
Я не знаю, почему в этом году я придаю такое огромное значение дню рождения. Мне всё время казалось, что это такая черта, грань, за которой начинается моя настоящая взрослая жизнь… И ведь правда. Своя машина, новые родственники, любовь (любовь? ну да, а что это, если не любовь?..), даже своя земля… Хотя больше всего пока это все похоже на миражи – так неожиданно и кое-что так ненадежно…
Я несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула и пошла в дом. Тем более, что Йорик уже носился по двору, искал меня.
– А, ты здесь! – Он весело засмеялся, с ходу запрыгнув мне на закорки.
– Ой, подожди, ты тяжелый какой, оказывается… – Я попробовала отцепить мальчика, но он, хохоча, еще крепче обнял меня ногами. – Ну хорошо, держись тогда сам…
Так мы и вошли в дом – я, пытаясь изо всех сил улыбаться (не показывать же отцу и его жене мое настроение!), держа Йорика за худые поцарапанные ноги.
– Йор, а ну-ка… – Отец быстро подошел к нам и снял мальчика с моей спины. – Что за дурацкие шутки, она же девочка, нежная, тоненькая какая…
Я успела увидеть быстрый взгляд Оли, не поняла, что он означает, но любви в нем было мало. Да и с чего вдруг она должна меня любить?
– Папа… – Я подошла к отцу, погладила его по плечу. – Спасибо тебе за такие необыкновенные подарки, но… правда… может быть, земля – это лишнее? Такой дорогой подарок…
Отец поцеловал меня в макушку.
– Что ты говоришь, Машенька! За все годы, что ты прожила без меня, я должен подарить тебе целый остров. Но его у меня пока нет – пока!.. – Отец обернулся к жене, невозмутимо улыбающейся, и подмигнул. – Но какие наши годы!.. Мы тебе построим дом, точнее, ты сама построишь все, что хочешь. И ты будешь хозяйкой прекрасного куска леса, там есть ручей, небольшое озерцо… В общем, всё, что нужно, чтобы сидеть по вечерам с отцом, пить хорошее вино, разговаривать по душам. Ну, здорово ведь, правда?
Я неуверенно кивнула.
– Ты как-то растерялась, дочь моя… – Отец крепко обнял меня. – Так, ну, мы поедем, а вы с Йориком можете завтракать, а потом покататься на новой машине, только далеко не отъезжайте, на нее документы к вечеру будут, пока не успели, как раз один гость привезет.
– А много гостей будет? – осторожно спросила я.
– Нет, человек сорок, не больше! – легко ответил отец.
  
– Сорок?!
– Ну да. Все мои хорошие друзья.
– У тебя столько друзей? – удивилась я.
– А у тебя?
– У меня… – Я подумала, стоит ли сейчас заводить такие разговоры. – У меня две подружки и два… друга. Или один, я не знаю.
– Хорошо, расскажешь, у нас будет время!
Что-то словно пронеслось в воздухе – или в моей душе – когда он это сказал… «У нас будет время…»
Отец еще раз меня обнял и, кивнув Оле, направился во двор. Жена пошла за ним, погрозив пальцем Йорику, а мне бросив:
– Икра в холодильнике, доедайте! Вам же вчера понравилось!
Я достала огромную банку с черной икрой. Понятно, что она пошутила, как можно доесть эту банку? Разве что лопнуть потом.
– Будешь? – обернулась я к Йорику.
– Не-а… Не хочу.
Я отрезала себе белого хлеба, намазала маслом, сверху положила черной икры. Сфотографировала бутерброд и… удалила фотографию. Что за бред!.. Кому я буду это показывать? Членам мирового молодежного правительства, куда меня не возьмут, потому что я ем с утра черную икру? Родителям? Гене? Кащею, который, оказывается, собирается жениться – не на мне?
На телефоне высветилась хитрая физиономия Кащея. Как же он хорошо получается на фотографиях!.. В жизни с некоторых ракурсов он даже некрасив, а на фото… Обаятельный злодей, в глазах которого – целый мир соблазнов, опасностей, совращений…
– Привет… – томным голосом сказал Кащей.
– Привет, Володь… – постаралась сказать я как можно спокойнее.
– Девочка моя, я просил тебя… Я не Владимир и не Володя, я – Вольдемар. Редкое имя, редкий человек…
Редкий подлец – хотела добавить я. И не стала. Ведь Анжела именно для этого позвонила – чтобы поссорить меня с Кащеем и испортить мне настроение с самого утра в день рождения. На самом деле я не знаю, какие у них отношения. Даже если это она звонила ему вчера – ну и что? Он был со мной, а ей врал. А не наоборот. Хотя мне, возможно, тоже врал…
– Пришли мне адресок… – проговорил Кащей.
– Какой адресок? – не поняла я.
– Где будет проходить праздник. Я нагуглил – у твоего отца есть две квартиры в городе, но вы же будете не там? Еще у него квартира в Сочи, имей в виду. Вы ведь не в Сочи летите?
– В Сочи квартира? – удивилась я. – Нет, я не знала… Мы вообще-то загородом, в его доме…
– Про дом звона нигде нет, – ухмыльнулся в трубку Кащей, – зашифровано. Здорово! Пиши адрес, я провожу ребят в аэропорт и буду у тебя. Форма одежды – смокинги?
– Вряд ли. Не знаю, если честно. У меня вечернего платья нет…
– Маш, Маш… – Йорик дергал меня сзади за хлястик брюк.
Я обернулась и не зря. В комнату как раз входила невысокая женщина, в руках у которой было… длинное жемчужно-розовое платье необыкновенной красоты. Она несла его на вешалке, поднимая высоко над головой, чтобы не мести им пол. Женщина молча улыбнулась и положила платье на высокий бортик светлого дивана.
– Это вам, – проговорила она, сделав такое движение, как будто кланяясь.
Что-то я к этому не готова… Грош цена всем моим мыслям о справедливом устройстве общества! В руке – белый хлеб с черной икрой, во дворе – новая шикарная машина, прислуга мне кланяется… И что? Разве в этом есть что-то плохое? Я ведь никому ничего плохого не делаю. Не обманываю, не краду – я лично ничего ни у кого не краду.
– Мария, ты меня не слушаешь… – обиженно сказал Кащей. – Я жду адрес. Ты должна быть на празднике со своим парнем.
– Ты точно мой парень, Володь? – спросила я.
Кащей помолчал, видимо, что-то такое услышав в моем голосе, что не решился дальше задираться и качать права.
– Да, – наконец сказал он.
– Ты хорошо подумал?
– Да.
– Ты сказал об этом Анжеле?
– В смысле?! – вскинулся Кащей. – Что ты имеешь в виду? Какой Анжеле?
Я не знала, что дальше говорить. Ведь у меня нет никакой гарантии, что она сказала правду. Разве стал бы он так себя вести, если бы на самом деле собирался на ней жениться?