Основатель (СИ)

— Да уж, суров! Так, а что за деревня-то рядом? — все же поинтересовался Базиль. — Вы ж здесь бывали! Неужто, не знаете?
— Сказала же — греховодники! — Пистимея желчно поджала губы. — Я их вертепы обхожу десятой дорогой! Прости, Господи, черт их всех приберет! Черт, черт!
— Вот ведьма старая, — хмыкнул сквозь редкие зубы Кондратий. — Расчертыхалась! Вань! Снадобья-то своего дай-ко!
  
Вонючим тунгусским снадобьем мазались все — иначе б рыжие таежные комары давно б всех и съели!
Немного передохнув, пошли дальше, огибая по пологой дуге болотистую мару. Сильно пахло багульником — растение то еще, надышишься и не встанешь. Хотя, с другой стороны, была в этом некая далекая комсомольская романтика. Даже вот песня вспомнилась:
Где-то багульник на сопках цветет,
Кедры вонзаются в небо…
Тропинка постепенно расширилась, превратившись в самую настоящую дорогу. Путь даже и узковатую, но явно наезженную телегами!
— И впрямь, где-то деревня рядом, — покачал головой Базиль. — Заглянем? Или сначала — в скит? Кстати, все хотел спросить. А как мы все, что найдем, документировать будем? Все эти динамиты и прочее… Фотографии-то фотографиями, оно конечно. Но ведь и задокументировать обязательно надо!
— Задокументируем самым подробным образом! — поправив шапку, я тряхнул бородой. — Составим опись, все подпишемся — чтоб потом комар носа не подточил. Дело-то судебное, а там, сам знаешь — те еще крючкотворы. Сделаем все правильно, не отвертится Огнев! Тем более, еще и фотокарточки будут!
— Эх… скорей бы! — начальник охраны подошел к старице. — Уважаемая, так скоро уже?
— Листвяную Падь пройдем — а там, считай, и пришли, — соизволила отозваться старуха. — Коли Бог даст — так к вечеру будем. Ну, а не даст… Тогда позже.
— А с чего это не даст-то?
— Эвон, туча идет! — старица ткнула корявым пальцем в небо. — Как бы не гроза, да не ливень!
— И что? Тогда не пройдем?
— Не пройдем. Там болото. Ждать будем, когда подсохнет.
— А…
— И другого пути нету!
Сказала, как отрезала и быстро зашагала вперед, так, что едва угонишься.
— Жалко, что мало нас, — нагнав мня, посетовал Базиль.
Я повел плечом:
— Так сам понимаешь, кого было и брать? Старатели золото мыть нанялись, а не по скитам за динамитом бегать. Впрочем, восемь человек — не так ужи мало. Да еще Пелагея…
Старицу я не посчитал
— Оно так… Как думаете, прижмем Огнева? У него ж связи!
— Коли докажем все — прижмем! — убежденно отозвался я. — Вот…
Я вытащил из кармана охотничьей куртки сложенный газетный листок. Ненадолго остановился и зачитал вслух:
— Вот, что «Благовещенский вестник» пишет. Пять лет назад китайское правительство придвинуло свои войска к границе нашего Южно-Уссурийского края и приступило к ускоренному заселению… до сих пор пустовавших приграничных с Россией территорий Маньчжурии. Именно эти события побудили генерал-губернатора Восточной Сибири… немедленно взяться за проект организации обороны русских дальневосточных рубежей… и обеспечение населения собственными продуктами питания… за счёт освоения и разработки земельных угодий… путём заселения края крестьянами из южных районов России.
— Та-ак… — выслушал начальник охраны. — И что?
— А то, что нынче любое обострение ситуации в нашем регионе — кость в генерал-губернаторское горло! — убирая листок, терпеливо пояснил я. — Так что никакие связи Огнева не спасут!
— Думаю, что и он это понимает, — Базиль покачал головой.
Я развел руками
— Конечно же, понимает! Он хоть и гад мерзостный, но далеко не глуп. Правда, полагаю, он о нашей затее не знает и даже не догадывается!
Как и старица Пистимея на догадывается, что с Огневым мы ее провели!
— Да уж… Сюрприз! Смотрите — туча-то…
Огромная темно-сизая грозовая туча уже висела прямо над нашими головами. Внезапно стало темно, словно ночью. Шумевшие до того лиственницы и кедры притихли, в жарком воздухе повисла гнетущая тишина…
Резко свернула молния! Ударил гром…
— Черт! Давайте в тайгу, живо…
Мы все же попали под дождь, пробежав по широкому лугу! Хороший такой ливень хлынул — только держись.
— Смотрите-ка — коровы! — на ходу крикнула Пелагея. — Пастбище!
Ну, а где пастбище — там и собаки, и пастухи…
И они нас заметили! К тому же, рядом еще и косари оказались, девки да бабы с косами и граблями.
— Ой, гляньте-ка, мужички!
Что ж, чего уж теперь было таиться? От ливня-то спрятались в одном месте. Впрочем, никакой агрессии к чужакам крестьяне не проявляли, скорее — наоборот.
— Мужички, а вы откель будете? — подойдя ближе, спросила разбитного вида бабенка лет тридцати в вышитой красной нитками рубахе и темной суконной юбке. — Чай, из самого Благовещенска?
— Оттуда, — я широко улыбнулся, не обращая внимания на льющийся сквозь кроны деревьев дождь. — Изыскатели мы.
— А! Золотишко мыть будете?
— Нет. Железную дорогу строить. Вот, место для нее ищем, исследуем.
— Железную дорогу⁈ — ахнул кто-то из мужиков. — Это что же, паровозы у нас пойдут?
— Ну, может, не совсем у вас… Верстах в полсотне.
— Хо! Полсотни верст — не крюк!
— Ой, бабоньки — паровоз! Да неужто?
— Тебе, Терька, что, пароходов мало?
— Дак пароходы-то, чай, далёко!
— О, далёко ей! Села в лодку — да по Умборге-реке! Плыви себе, в носу ковыряйся. Или ишшо где!
— Ой, ну вас, охальники! Все бы вам зубоскалить. Нет, что б путников кваском угостить!
— А и да! Селифан, тащи корчагу! Пейте, други, на здоровье. Вот вам еще и лепешки… Картофель, извиняйте, еще не вырос. Меня Семеном зовут!
Высокий чернобородый мужик с дружелюбной улыбкой протянул руку.
— Александр Андреевич! — представился я.
— Базиль…
— Пелагея…
— Ого — барышня! А я, между прочим — Термидора, — улучив момент, разбитная умильно заглянула мне в глаза.
Базиль едва не подавился квасом:
— Как-как?
— Термидора…
Я тоже кое-что вспомнил из истории… Великая французская революция… переворот девятого термидора… Термидор по революционному календарю — июль, кажется…
— А ваш папенька был не чужд революционных идей! — поблагодарив за квас, одобрительно рассмеялся начальник охраны.
Женщина улыбнулась:
— Это в честь бабушки! Ее так звали.
— А! Значит — прадедушка…
— Ливень кончится — айда в деревню к нам! Поночуете, пока погода станет, — гостеприимно пригласил Семен, бывший тут кем-то вроде бригадира. — Нашим интересно будет поговорить. Все ж новые-то люди — редко.
Тут же все навалились с вопросами!
— А что, говорят, будто в Благовещенске театр завели? Совсем, как в Петербурге!
— А циркус? Там и цирк есть? С акробатами?
Ой, какие же любопытные девчонки попались! Прямо одолели
— Про циркус — это вот, к Базилю…
Старица Пистимея, отойдя подальше от всего этого балагана, зло щурилась и шипела, как старый примус. Вот уж точно, все эти люди, с ее точки зрения, были сами настоящими греховодниками!
— Эт-то что еще за ворона с вами? — негромко спросила Термидора. — Эвон, в черном вся. Раскольница, что ль?
— Ну да. Проводница наша.
— То-то я и смотрю… Ага, такая проводница заведе-от!
— Термидора… — теперь уж я выбрал момент для расспросов. Мы как-то незаметно отошли вдвоем к старому кедру.
— Термидора, а вы давно здесь? Ну, переселились когда?
— Да пятый год уж! С-под Воронежа мы. И деревня наша тут — Ново-Воронежка! Красивая… Сами увидите! Там-то мы голодали, а здесь… Да слава Богу и царю-батюшке!
— А-а… раскольничий скит тут где-то поблизости есть?
— Да много! Вверх по Умборге-реке — молокане. Хорошие люди. Сами по себе живут, но чужих не осуждают. Еще какие-то есть… Где-то за Листвяной Падью… Но, там болото — сложно пройти…
  
* * *
Ново-Воронежка — довольно большая деревня в три десятка домов — уютно расположилась в распадке на берегу неширокой речки. Издалека видно было, что избы ставили не улицами, а как кому глянулось, и многие окна глядели как раз на речку. Надо сказать, деревня выглядела вполне зажиточно, при каждой избе — палисадник, огороды, хлев.