Тот, кто тебя убьет. Книга 1

Пространство резало нитями свершившегося проклятия. Казалось, следующим он припечатает меня. Или доломает чудом уцелевшие в прошлый раз ребра. Но Велизар повернул к стойлу. Быстро оседлав свою лошадь, вывел ее из конюшни так же молча.
Я осталась стоять, переводя бессмысленный взор с одного тела на другое. Наружу просился крик, а губы будто онемели. Накатили отчаяние и бессильная злоба, но чувство вины было сильнее. Оно жгло изнутри, лишая какой-либо жалости к себе. Вновь замутило. А через несколько невыносимо долгих минут горло перехватило тугим обручем.
Уезжает. Без меня.
Ожерелье сжималось все туже, счет шел на мгновения. Пока еще дышалось, я взяла лошадь Захари за поводья. Кое-как успокоив, торопливо дотянула ее до выхода и села верхом. Стражу она уже ни к чему…
У конюшни испуганно нарезала круги лошадь Станы, заклинательница лежала во дворе навзничь, глядя в рассветное небо остекленевшими глазами. С трудом отведя от нее взгляд, я поскакала к дороге, а затем туда, где виднелся силуэт удаляющегося всадника.
 
Глава 4
 
Сбавить темп, проехать в открытые ворота. Размеренная поступь копыт, низко нависшие рваные облака. Не облака, а белесые клочья, раскиданные в обманчиво безмятежном небе. На горизонте свинцом наливалась необъятная туча, в воздухе пахло грозой. Затишье перед бурей.
В спину ударил ветер, слуги с грохотом захлопнули створки ворот – огромные, тяжелые, узорчатые. Дом был им под стать: трехэтажный, монументальный, из крупного тесаного камня. Пестрая роспись на стенах, высокие окна, многоярусная крыша со слегка загнутыми краями. В просторном дворе обильно цвели гортензии, сливаясь в сине-розово-фиолетовое месиво. В пруду сновали откормленные разноцветные карпы, журчали фонтаны – струи веером били из раскрытой пасти неведомого каменного чудища, словно его проткнуло насквозь.
Роскошно, настоящий маленький замок. В центре города, у многих людей на виду, пусть и за глухой оградой в десять футов. Нам сюда?.. У ступеней крыльца, увенчанного изящными колоннами, я неуверенно потянула поводья на себя. Велизар тоже остановил свою лошадь и подтвердил:
– Прибыли. Ночуем тут.
Первое, что сказал мне за сегодня. Долгий день пути, и ни слова. Что неплохо, разговаривать с ним и не хотелось. Противно подташнивало, сил не было. Едва поспевала следом, отдыхая урывками в редкие минуты привалов. Он меня нигде не ждал и толком не обращал внимания. Казалось, если отстану, то бросит подыхать от удушья.
Велизар прихватил из таверны мою сумку, но это могло ничего не значить. Просто не оставил улик… Там поддельная бумага на имя Невьяны – засвеченное и являющееся подсказкой, что меня похитили. Теперь ему известно про этот хитрый сигнал о помощи и что предназначался он Северину. В курсе ли Велизар, кто это? А то нет! Наверняка господин высший магистр сумел достать всех в Культе, включая его основателя.
Спуститься на твердую землю было и облегчением, и новым испытанием. Ноги держали слабо, усталость брала верх. Вокруг нас засуетились слуги, мельтеша и раскланиваясь. Велизар отдал им мои вещи вместе с распоряжением:
– Поселите девушку отдельно наверху.
Будто командовать здесь ему было не впервой. Часто в гости наведывается? Вряд ли дом его…
Внутреннее убранство не уступало великолепию фасада. Все могло бы казаться слишком вычурным и ярким, если бы не нарочито грубая рукотворность и любовно созданная гармония окружающей обстановки. Обилие простых форм, красно-желтые орнаменты с растительными мотивами, цветастые покрывала чуть ли не на каждой доступной поверхности.
Из мебели – диваны и кресла с расшитыми подушками, сундуки и комоды, на которых стояли музыкальные инструменты и чаши из латуни, явно не для еды предназначенные. Стены украшали картины с летучими мышами, змеями и ящерами, эти же твари притаились по углам в виде скульптур из дерева и меди. Всюду царила атмосфера умиротворения. Ну, насколько я вообще была способна его сейчас ощутить. Время норовило замедлить ход, чувствовались пряные ароматы благовоний.
 
Низкорослый слуга с гладким лицом и раскосыми глазами проводил меня на третий этаж по лестнице, устланной коврами из овечьей шерсти. Улыбался бесхитростно и неустанно, улыбка словно приклеилась к его губам, растягивая их от уха до уха. Живой блеск в глазах не позволял заподозрить, что он делает это неискренне, хотя не исключалась и выработанная годами привычка.
Отведенная мне комната была небольшой, интерьер в ней ничем не отличался от всего остального в доме. Заменяющий шкаф комод с бронзовыми ручками, занавеска с затейливым узором на широком окне, вместо кровати – лежак на постаменте. И отдельная створчатая дверь, ведущая не иначе как в собственную уборную. Недурно.
Слуга кивнул на ту самую дверь и любезно осведомился, изволит ли госпожа принять ванну с дороги. Ничего себе! Я охотно кивнула и не преминула обронить:
– Гостеприимные у вас хозяева.
– Хозяйка, – поправил он и ретировался до того, как успела спросить что-либо еще.
Сомневаюсь, что не общительный. Видимо, не велено языком трепать.
Вскоре слуги сообща натаскали мне горячей воды, наполнив ею до краев широкую бадью. Я залезла в нее с большим удовольствием, смывая дорожную грязь и расслабляя в блаженной теплоте задубевшие мышцы. Валил пар, пахло солью и сандалом. Натирая волосы и кожу травяным порошком, я умудрилась бездумно отчистить и шею под ожерельем. Оно при этом не стремилось сжаться, не реагируя на прикосновения ровно никак. Неужели душит только от намерения снять? Поправить его можно, а расстегнуть или пытаться сломать нельзя. Выходит, трогать реликвию допустимо, но осторожно и без крамольных мыслей. Уже что-то.
Когда вода начала остывать, я выбралась из бадьи. В комнате, закутанная в безразмерное полотенце, отодвинула занавеску и уселась на подоконник. За окном темнело, солнце едва просвечивало сквозь плотную канву облаков. Гроза так и не случилась.
Вид открывался зрелищный, часть города просматривалась как на ладони. Вот он – восточный край, в котором я прежде не бывала, лишь слышала о блистательном величии горного королевства. На мощеных улицах зажигались факелы, оттеняя цветущие деревья и сады. Красиво. Броские здания с многоярусными крышами, стрельчатые арки ворот, вереницы многоступенчатых стен, мостов и бесконечных лестниц.
Главный город востока Империи. Большой, белокаменный, похожий на неприступную крепость и пронизанный духом недосягаемой для меня свободы. Вдалеке – бедные дома с плоскими крышами, нагромождением уходящие вверх по склону пологой горы. Туда, очевидно, блистательное величие не распространилось. Всё как везде!
От созерцания местных красот отвлек стук. Я вздрогнула, но тут же услышала робкое: «Можно?» – произнесенное женским голосом. С моего дозволения вошла облаченная в простенькое платье девушка с улыбкой, от которой легко могло свести скулы. Явно служанка. В руках у нее был поднос с аппетитно дымящейся едой и чайничком. Желудок сжался, рот непроизвольно наполнился слюной. За весь день мне удалось лишь пару раз перекусить на привале сухарями из седельной сумки и запить водой из фляги.
За неимением других поверхностей поднос служанка поставила на кровать и, низко поклонившись, направилась сливать использованную воду, заодно предложила забрать мою одежду на стирку. Отдавая ее, я вынула приколотую к платью булавку, тайком прихваченную из дома Демира, и спрятала под матрас. Заговоренная сталь обожгла пальцы холодом, способным потворствовать в ритуалах. Жаль, ее пока не использовать: если откат и начал проходить, то медленно и незаметно. Сейчас толком не сконцентрируешься и не проверишь, из-за усталости я собственное тело чувствовала с трудом, не то что магию.
К тому времени, как служанка закончила уборку, я смела с подноса весь ужин и опустошила чайничек с душистым травяным чаем. Специй в рис и мясо сыпанули с перебором на мой вкус… Их было столько, что трави гостей сколько влезет – в жизни не догадаются, что в блюдо что-то подмешано. Но кто бы стал меня травить и зачем? Нелепее смерти для переходящей не придумаешь, Велизар бы за такое хозяйке дома голову открутил. Интересно, кто она и кем ему приходится… Знает ли, кого у себя принимает?