Скажи мне тихо
— Открой дверь, Даниэль.
Он рассмеялся — но в его смехе не было ни капли радости — и по моему телу пробежал иррациональный страх.
Нет... не думай об этом...
— Открой, мать твою, дверь.
Он снова посмотрел мне в глаза, и я поняла: у людей много сторон. Они показывают нам ту, которую хотят, а худшую прячут до нужного момента.
— А если нет? — спросил он, серьёзнее, чем когда-либо.
Пока я пыталась придумать, что на это ответить, кто-то постучал в окно машины. Мы оба вздрогнули.
За стеклом стоял Тейлор Ди Бьянко.
Дани натянул на лицо фальшивую улыбку и опустил стекло.
— Готов навалять им? — спросил Тейлор, задержав на мне взгляд чуть дольше обычного.
Он что, заметил, насколько я напряжена? Увидел это сквозь мою натянутую улыбку?
— Через пару минут, — спокойно ответил Дани. — Нам нужно кое-что уладить в паре, правда, Ками?
Я обдумала свой ответ.
— На самом деле мне нужно размяться, — сказала я, дёрнув за дверную ручку и увидев, что дверь всё ещё заперта. Я повернулась к Дани: — Откроешь, пожалуйста?
Его челюсти напряглись, но он всё-таки открыл замок.
Ссоры и страдания закончились. Я его любила — да, но я никогда не любила себя рядом с ним, и он это прекрасно знал.
Я вышла из машины и пошла к спортзалу. Тейлор остался болтать с Дани, а я заставила себя стереть любую эмоцию с лица.
Я подошла туда, где стояли мои подруги — у стены у входа в спортзал. Я была настолько зла, что могла бы кого-то ударить — именно кулаками, а не дурацкими помпонами.
— Что с тобой? — спросила меня Элли, смеясь.
— Ничего, — ответила я, стараясь держать себя в руках. Солнце уже садилось за горизонт, и всё вокруг погружалось в лёгкие сумерки. Почти все студенты собрались на стоянке у машин, многие родители тоже приехали посмотреть матч, и даже ученики из школы-соперника прибыли поддержать свою команду.
Мои подруги-чирлидерши болтали между собой взволнованно. Я пыталась влиться в разговор, как вдруг почувствовала чей-то взгляд на себе. Повернувшись, я увидела, как Тьяго слезает с мотоцикла и идёт прямо к входу в спортзал.
Он прошёл мимо меня, но, если и заметил меня, сделал вид, что я не существую.
Я попыталась не придавать этому значения и сосредоточилась на разминке с подругами.
В момент выхода на танец я изо всех сил старалась ни о чём больше не думать, но братья Ди Бьянко полностью захватили мои мысли.
У меня неплохо получалось размахивать помпонами и двигаться в такт музыке, но в тот вечер мой разум был где-то далеко, и я слишком поздно поняла, что ошиблась в шаге.
Элли бросила на меня предупреждающий взгляд, и я заставила себя сконцентрироваться.
Сейчас был тот момент, когда меня должны были поднять в воздух для выполнения пируэта и поймать на руки. Любая ошибка могла обернуться травмой... или чем-то похуже.
К счастью, годы практики помогли мне перебороть отвлекающие мысли. Прыжок получился идеальным, и аплодисменты с трибун наполнили нас радостью. Несмотря на два месяца летних каникул почти без тренировок, мы всё ещё оставались отличной командой.
Когда мы закончили выступление, мы отошли к трибунам, чтобы посмотреть начало матча.
Я не могла удержаться и взглянула на Тьяго — как раз туда, где он разговаривал с тренером.
Какой же он был красивый... Хотя раньше я так не считала. Я видела его в разное время: с кривыми зубами, в самых нелепых нарядах, какие только можно себе представить...
Но он всегда казался мне особенным. Оба, и Тейлор, и Тьяго, стали очень привлекательными мужчинами — и даже превзошли все ожидания.
Что бы я почувствовала, если бы Тьяго снова поцеловал меня?
Я быстро отогнала эту мысль и сосредоточилась на разговоре подруг о вечеринке после матча.
Я подошла к небольшому холодильнику рядом с мячами, чтобы взять бутылку воды, и почувствовала на себе странный, непонятный взгляд Тьяго.
Когда я пила воду, стараясь его игнорировать, ко мне подошёл Виктор Ди Виани, разыгрывающий команды, и обвил меня рукой за талию, притягивая к себе.
— Ты что делаешь? — спросила я, отстраняясь и делая очередной глоток воды.
Виктор ухмыльнулся и окинул меня плотоядным взглядом:
— Да ничего. Просто поздравляю тебя с вступлением во взрослую жизнь.
Я прищурилась и посмотрела на него без капли терпения:
— Ты себя относишь к взрослым? Серьёзно? — ответила я холодным, презрительным взглядом.
Моя маска безразличия была надета плотно, и сегодня никто её не сорвёт.
— Не злись, детка... Ты теперь настоящая женщина, это стоит отметить.
Холодок пробежал у меня по спине, и я почувствовала, как капельки пота выступили на коже.
— Кто...? Что...? — Я потеряла дар речи.
— Видишь ли, я ставил на то, что ты поступишь в университет девственницей. Но, ладно... поздравляю тебя, леди Камила. Теперь, когда все знают, что этот вход открыт... — он многозначительно ухмыльнулся, а несколько игроков на скамейке начали смеяться.
Я почувствовала, как в животе сжался комок, и меня затошнило.
В голове промелькнули разные мысли — от агрессивных до детских.
Но я не успела ничего сделать или сказать.
Прежде чем я это осознала, Тьяго подошёл к нам и, будто бы играючи, крепко обхватил голову Виктора рукой, наклонился к его уху и сказал так тихо, что услышали только он и я:
— Ещё раз скажешь что-то подобное — скажу тренеру, чтобы тебя сняли на весь сезон... И в придачу, набью тебе морду. Понял?
Виктор молча кивнул.
— А теперь исчезни с моих глаз, — добавил Тьяго, хлопнув его сильно по спине и разворачиваясь обратно к матчу.
Многие вокруг отвлеклись от игры, чтобы наблюдать за этой сценой. Виктор посмотрел на Тьяго, потом на меня...
Но страх перед моим соседом оказался сильнее всего остального. Он быстро ретировался из спортзала, даже не огрызнувшись. Его друзья сразу замолкли и снова уставились на игроков, которые, к счастью, вели в счёте.
Тьяго скользнул по мне взглядом, прежде чем вернуться к своим тренерским обязанностям.
Была ли это разочарованная грусть, что я увидела в его глазах?
4
ТЬЯГО
Та неделя была настоящим адом. Куда бы я ни пошёл, она всегда оказывалась рядом. Я сталкивался с ней в школе раз тысячу, а когда смотрел в окно своей комнаты, неизменно видел её за своим окном напротив. Когда мне было десять, а ей семь, мы придумали нечто вроде азбуки Морзе — это было единственное, что нас связывало и к чему мой брат не имел доступа, ведь его окно выходило на другую сторону дома.
Я всегда с лёгкой завистью смотрел на их отношения. Это было естественно: они были одного возраста и понимали друг друга лучше. Но наши послания через окна создали между нами связь, о которой Тейлор не мог даже догадываться. Когда мне исполнилось тринадцать, мои чувства к ней начали меняться — я стал смотреть на неё иначе. Тогда я уже начал интересоваться девчонками, а к Кам испытывал какую-то непреодолимую тягу — хотелось её дразнить и злить. Она была первой девочкой, которую я поцеловал — неловкий, быстрый поцелуй, который до сих пор живёт в моей памяти.
С тех пор как Кам перестала быть ребёнком, те чувства, что всегда привлекали меня к ней, только усилились. Но теперь желание перемешивалось с яростью. Я не мог не ненавидеть её: часть меня несправедливо обвиняла её в случившемся, а другая часть просто хотела снова её поцеловать. Но уже по-настоящему. Почувствовать её губы, её тело рядом с собой.
В те дни я часто наблюдал за ней издали. Она была словно королева улья в той школе: все говорили о ней, все крутились вокруг неё, будто она была солнцем, центром вселенной. Её жизнь казалась идеальной. Все об этом твердили, все ей завидовали, и это только усиливало мою ненависть к её семье. Почему у неё всё должно быть так прекрасно, в то время как моя жизнь развалилась на куски?