Скажи мне тихо

Я представил, как кладу ее на спину, провожу по изгибу ее позвоночника вниз, в то время как она крепко прижимается ко всему, что у меня есть спереди, а затем приподнимаю ее юбку, спускаю трусики и медленно погружаюсь в нее сзади.
Я закрыл глаза на секунду, наслаждаясь воображением, а потом заставил себя сосредоточиться... особенно потому, что только этого мне уже становилось тяжело.
  
Когда я открыл глаза, я увидел, что они уже встали, готовые начать танцевать. Все смотрели вниз, музыка начала играть, и они начали танцевать тот танец, который практиковали с начала учебного года.
Сначала всё шло хорошо: они были идеально скоординированы и двигались в такт музыке. Они были действительно хороши, черт возьми, мы все это знали. Но на середине танца что-то начало идти не так. Это совпало с моментом, когда они начали выполнять прыжки, сальто и невероятные трюки, которые всегда вызывали восхищение у зрителей, наблюдавших за их выступлениями на матчах.
Ками была «флаер» — термин, который я в конце концов запомнил, услышав его столько раз в школе. Это означало, что, если нужно было кого-то подбросить в воздух и поймать в невозможных позах — это была она.
Сначала всё шло хорошо, но, присмотревшись к тем, кто должен был её ловить, я заметил, что что-то начало идти не так. Одна из девушек выглядела плохо: она была бледной и совсем не выглядела радостной. На самом деле, пока остальные улыбались зрителям, она выглядела так, словно её мучили.
Я увидел всё, как в замедленной съёмке... Все встали на свои места. Ками сделала несколько движений и кувырков на полу, затем разбежалась. Она набрала разгон, опираясь на руки подруг, и затем прыгнула в воздух, рассчитывая, что её поймают.
Но в тот момент, когда она летела в пустоте, та самая заболевшая девушка отвернулась, чтобы вырвать, и руки, которые должны были её поддержать, исчезли.
Ками посмотрела вниз, и на её лице появилось выражение ужаса, прежде чем она сильно ударилась о землю. Она упала не на руки. Она упала головой.
Другая девушка, которая тоже должна была её ловить, попыталась справиться одна и тоже упала.
Крик боли был тут же сменён гробовой тишиной, которая охватила весь спортзал.
Я вскочил, не сводя с неё глаз.
«Давай, вставай.»
«Вставай, Ками.»
Но она не встала.
Мне потребовалось не больше трёх секунд, чтобы сорваться с места. Я перескочил через трибуны и выбежал на площадку, не обращая внимания ни на что и ни на кого, несмотря на то, что понимал — медицинская команда справится куда лучше меня.
Все девушки кричали, чтобы вызвали врача.
Хаос начался меньше чем за тридцать секунд, и пока врач бежал, я опустился рядом с ней на колени, боясь прикоснуться, чтобы не причинить ей ещё большего вреда.
— Ками... Ками, открой глаза, — умолял я, дрожа от ужаса.
«Пожалуйста... пожалуйста, только не она.»
— Кто-нибудь, вызовите скорую! — услышал я, как мой брат закричал совсем рядом. Он тоже, должно быть, прибежал.
Медицинская команда быстро прибыла, её подняли на носилки именно в тот момент, когда она снова открыла глаза.
Сначала она моргала несколько раз, дезориентированная, а затем её взгляд остановился на моём — полном отчаяния и страха за неё.
— Мне приснилось, что ты меня целовал... — пробормотала она, и я понял, что она не отдавала отчёта своим словам... Но это уже не имело значения... Я это услышал... И мой брат тоже.
Ками и её подругу унесли в медпункт. Я последовал за ними, говоря себе, что обязан убедиться, что с ней всё в порядке...
Я понял, что в тот момент она была важнее всего: меня больше не волновало, что я капитан своей команды, не волновала игра... Единственное, что имело значение — чтобы с Ками всё было хорошо.
— Я в порядке, — сказала она в очередной раз.
— Должны отвезти её в больницу и сделать КТ, черт возьми, — говорил мой брат, который не отходил от неё ни на шаг.
Я наблюдал за ней с другой стороны комнаты. Я прислонился к стене, молча, ожидая, что врачи сделают свою работу.
— Как там Надя? — спросила Кам, глядя на меня.
Другой девушке пришлось наложить гипс на запястье. Задержать тело Кам в воздухе одной ей не удалось бы без последствий.
— У неё растяжение, — сказал я спокойным голосом. — Она не сможет выступать как минимум месяц, — добавил я, заметив, что она ждала более подробной информации.
Она громко вздохнула.
— Черт... Это моя вина, я сломала ей руку, — сказала она, откидываясь назад на каталке.
— Я сказал растяжение, Камила, не перелом, — повторил я с терпением.
— Это не важно, это моя вина, — снова настаивала она.
— Виновата в этом рвота Мариссы... Если ей было так плохо, она не должна была соревноваться, — сказал мой брат раздраженно.
— А вам не следовало бы напиваться за день до соревнования, — зарычала она с гневом. Думаю, впервые в жизни я с ней согласился.
— Тейлор, иди разогреться, — сказал я спокойно. — Матч начинается через час, и поверь, вам уже нужно настроиться...
— Я хочу остаться с ней, — сказала она, даже не взглянув на меня.
Кам посмотрела на неё с умоляющим взглядом.
— Пожалуйста, Тейлор, я тебе сказала, что всё нормально.
— Мне всё равно, что ты сказала. Ты ударилась головой, тебе нужно в больницу...
— Не похоже, что у тебя что-то серьёзное, возможно, просто небольшое сотрясение... — сказал врач, входя в дверь.— Оставайся спокойной в комнате и пусть кто-то присматривает за тобой этой ночью, на случай, если ты снова потеряешь сознание. Если появятся головокружение или рвота, сразу поезжайте в скорую.
Кам кивнула, и после того, как ей прописали таблетки от головной боли, она спустилась с кушетки, и мы трое вышли из медпункта.
— Хочешь, я провожу тебя в мотель? — спросил мой брат, внимательно глядя на неё.
Я на мгновение остановился, чтобы посмотреть на этот взгляд... Никогда раньше не видел такого блеска, такой иллюзии в его глазах. Разве Тейлор влюбляется в Кам? Я почувствовал что-то горькое внутри, но постарался скрыть это как мог.
—Тейлор, не знаю, как тебе это ещё сказать. Иди тренироваться, а я её провожу. Если ты чертов новый капитан, покажи это.
Тейлор, похоже, переживал внутренний конфликт, который, в конце концов, разрешила Кам.
— Если ты не уйдёшь прямо сейчас, я рассержусь, и я серьёзно.
— Ладно, ладно, — ответил он, бросив на меня предупреждающий взгляд.— Загляну к тебе, когда закончу.
Затем он подошёл и поцеловал её в щёку. Кам посмотрела на меня, напряжённая, а я молча ждал, пока мой брат уйдёт. Когда мы, наконец, остались вдвоём, я почувствовал странное ощущение.
— Ты хочешь продлить мне наказание на ещё одну неделю из-за поцелуя, который только что мне дал? — выпалила она, раздражённо... очень раздражённо.
Ну вот... кто-то был злой.
— Давай, автобус уже ждёт, чтобы отвезти тебя обратно в мотель.
— А если я не хочу ехать в этот дурацкий мотель? А если я хочу остаться, чтобы посмотреть, как твой брат играет? А если мне не хочется делать то, что ты мне приказываешь?
Я остановился перед ней и глубоко вздохнул.
— Камила... Садись в автобус, иди в свою комнату и давай уже оставим эту чёртову вечеринку в покое.
Она больше ничего не сказала. Она шагнула вперёд, пошла быстрым шагом и сделала то, о чём я попросил. Только когда она подошла к автобусу, поднялась на две ступеньки и повернулась.
Не нужно, чтобы ты приходил, — точно сказала она, выводя меня из себя. — Не хочу, чтобы ты меня сопровождал. Не хочу, чтобы ты притворялся, что тебе важно, чтобы я добралась в свою комнату целой и невредимой. Не хочу, чтобы ты устраивал эти спектакли, чтобы почувствовать себя лучше... Твоя работа — тренировать команду по баскетболу... Всё остальное... — добавила она, пожав плечами — выходит за пределы твоего контроля.
  
Я хотел сказать ей пару слов, но в этот момент тренер Клаб крикнул мне издалека.