Скажи мне тихо

Его глаза распахнулись от удивления, и он сделал болезненный жест, когда его левый глаз потянул к ране.
— Я тоже ввязался в драку... — тихо сказал он.
— Это неправильно... Драться ни к чему, — сказала я мягко. — Почему ты это сделал?
Мой брат смотрел на меня несколько секунд, и я думала, что он сейчас скажет что-то. Но потом он покачал головой и снова взял джойстик.
— Да ладно... Я уже сказал маме, что больше так не сделаю...
  
Я наблюдала за его профилем, за тем, как он выглядел потупившим взглядом.
— Слушай... как тебе идея, если мы сегодня поставим будильник на двенадцать, а когда мама и папа уснут, мы сходим вниз и подогреем себе большую тарелку макарон с сыром?
Глаза Кэма загорелись. Макароны с сыром были его любимым блюдом, и я знала, что мама была жестокой, наказав его без ужина.
— Давай! — сказал он с энтузиазмом.
Мы похлопали друг друга по руке, я поцеловала его в макушку и поднялась в свою комнату.
Как всегда, я не могла не посмотреть в окно, которое было напротив моего. Свет был выключен, и я посмотрела наружу. Он был там. Он чинил свой мотоцикл с открытой дверью гаража. Он был без футболки, а его светло-русые волосы были растрепаны в разные стороны.
Не задумываясь, я достала свой рисунок и взяла угольный карандаш, чтобы начать рисовать. Мой разум почти полностью отключился, и рука делала нужные линии почти без моего усилия. Я была так поглощена рисунком, что не заметила, как он перестал заниматься своим делом, и смотрел на моё окно.
Моя рука замерла на бумаге, когда я поймала взгляд, слишком проникающий, чтобы можно было от него уйти. Когда взгляд отпустил меня, я позволила себе снова опустить руку к рисунку. Мне удалось почти идеально передать его нахмуренные брови, его скрытую злость в этих зелёных глазах. Сколько времени он смотрел на меня, не давая мне об этом знать? Сколько времени он наблюдал, как я рисую, чтобы я смогла точно передать его выражение?
Я резко закрыла тетрадь и пошла прямиком в душ.
Неделя продолжалась своей скучной нормальностью. На следующий день Кейт ждала меня на парковке, чтобы извиниться за то, что случилось с леди Камилой, и я поблагодарила её.
— Я звонила тебе час, но ты не брала трубку! — воскликнула она, обнимая меня, когда я сказала, что ничего страшного, что накануне у меня был плохой день.
— Моя мама наказала меня без телефона. — Я позволила ей зацепиться за мою руку, и мы пошли вместе к дверям школы.
— Черт, какая жестокость, — сказала она с ужасом на лице.
— Скажи это мне. К тому же сегодня мой отец устроил мне такую лекцию, что даже я была в шоке. Они разочарованы, им стыдно, что меня наказывают в таком возрасте... Думаю, это был один из немногих случаев, когда они оба пришли к единому мнению, и теперь до следующего понедельника я без телефона.
— Смотри на это как на детокс-курс без технологий.
Я закатила глаза, и мы разошлись, чтобы каждая пошла к своей шкафчику. Как только я начала доставать книги, которые мне понадобятся для следующих занятий, я почувствовала, как вдруг в коридоре стало тихо.
Я взглянула вправо и увидела его: Дани выходил из кабинета директора, сопровождаемый своими родителями, которые выглядели не только сердитыми, но и очень, очень разочарованными. Его мать, Лиза, с которой у меня всегда были хорошие отношения, казалась, что она только что плакала. Когда она заметила, что я смотрю на неё, я почувствовала, как меня охватил холод от того взгляда, который она мне бросила.
Действительно, они тоже обвиняли меня в том, что их сын натворил?
Я прекратила смотреть на них и уставилась в даль своего шкафчика. Молилась, чтобы Дани не подошел ко мне, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он всё равно подойдёт поговорить и сделает это прямо перед всеми. Сначала я почувствовала его запах, а затем, на спине, тепло, которое исходило от его тела.
— Можем поговорить?
Я повернулась, раздраженная тем, как близко он оказался ко мне.
— Нам не о чем разговаривать, Дани.
— Ками, ты мне обязана...
— Я тебе ничего не должна. Если ты подошел ко мне, чтобы извиниться, я тебя выслушаю... Если нет, пожалуйста, оставь меня в покое.
Я тебе должен извиняться? — сказал он, повышая голос и глядя на меня с яростью. — Знаешь, меня отстранили от игры на весь осенний сезон?
Я повернулась, чтобы закрыть шкафчик, и крепко прижала книги к груди.
— Я бы выгнала тебя из команды.
Я обошла его и отошла, не давая ему возможности сказать или сделать что-то еще. То, что его отстранили только на два месяца, лишь подтверждало, насколько несправедливы были в этом институте и что они оказывали предпочтение тем, кто им выгоден. Дани не только прошел бы тест на наркотики, который ему не собирались делать — отстранение было почти гениальной стратегией, чтобы избежать теста, — но он также игнорировал учителей, которые пытались его накануне отругать. Он пришел в школу пьяным и под кайфом и устроил драку...
Я почувствовала, как в душе нарастает злость, что не смогла сказать правду, когда меня спросили, повредил ли он меня. Синие пятна на моем запястье всё еще были видны. Я знала Дани, и когда он терял контроль, он становился крайне нестабильным...
Я пересекла коридор и зашла в класс биологии, села за последнюю парту у окна. Так хотя бы другим ученикам было сложнее шептаться обо мне.
Дани тоже был на биологии со мной, и когда он вошел, сразу начал искать меня взглядом, пока не нашел. Я увидела, как за ним вошел Тейлор, и поняла, что это не закончится хорошо. Прежде чем Дани успел сесть рядом со мной, Тейлор схватил его за плечо и оттащил.
— Куда, черт возьми, ты думаешь идти? — спросил он, встречаясь взглядом с классом и рискуя попасть в еще большее дерьмо из-за меня.
Дани оттолкнул его, и они снова стали лицом к лицу.
— Если еще раз дотронешься до меня, я тебя уничтожу, Ди Бианко.
— Если еще раз тронешь неё, я тебя убью.
— Что тут происходит? — мы все услышали голос преподавательницы Деннел.
Дани автоматически отошел от Тейлора и натянул беззаботную улыбку. Это заставило меня подумать, что осеннее отстранение было не единственным, чем его угрожали. Он не был таким дураком, чтобы снова все испортить и реально поставить под угрозу свою спортивную стипендию.
— Мы просто разговаривали, профессор, — сказал он, отстраняясь от меня и садясь за парту подальше.
Тейлор сел рядом со мной, молча достал тетрадь и ручку и начал внимательно слушать преподавателя.
Иногда я задавалась вопросом, как Тейлор смог меня простить, в то время как его брат, казалось, ненавидел меня всем сердцем. Я понимала часть этой разницы в чувствах ко мне, но Тейлор не должен был даже смотреть мне в глаза...
Преподавательница Деннел начала объяснять совершенно неинтересную тему, которая в другой раз вызвала бы бурю в классе, но сейчас, когда вся информация была доступна в интернете, это казалось нам скучным. Урок о репродукции в последний год школы мне казался излишним. Если кто-то до сих пор не знал, как появляются дети, лучше бы он снова вернулся в свою пузырьковую оболочку, из которой вышел.
— В этом семестре вы будете работать в парах, — сказала тогда преподавательница, убирая два плаката с изображением гениталий, которые она прикрепила на доску, и которые заставили меня задуматься, что тот, кто их рисовал, явно не знал, как они выглядят на самом деле. Зачем было рисовать их, как игрушечных человечков? Это создавало комплексы, разве они не понимали этого? — Вам предстоит выполнить исследовательскую работу по теме сексуальности, которую вы хотите, но обязательно привязать ее к подростковому возрасту. Вы можете выбрать такие темы, как гомосексуальность и секс, сексуальное образование в школах, распространенные половые болезни среди подростков... Я даю вам свободу выбора, но вы должны определиться с темой до конца недели и сообщить мне. Сначала я должна утвердить вашу тему, а в конце семестра вы должны будете представить свой проект в классе. — В классе поднялся шум, многие начали смеяться, другие сразу стали искать себе партнера. — Не относитесь к этой работе как к шутке, — добавила преподавательница, повысив голос. — Она составит пятьдесят процентов вашей итоговой оценки, и пары будут назначены в зависимости от того, с кем вы сегодня сели.