Скажи мне тихо

Я хотел, чтобы они снова начали ладить...
У них с ней никогда не было таких отношений, какие были у неё со мной, но я знал, что мой брат испытывал к ней особую симпатию.
Но всё равно... Я почувствовал неприятную горечь в желудке, когда увидел, как он на неё смотрит. Тогда я не придал этому большого значения, но мне совсем не понравилось, что я так себя почувствовал.
Когда мой брат заметил, что я на них смотрю, он опустил взгляд обратно на анкету, а Ками повернула голову ко мне.
  
— Всё хорошо? — спросил я с улыбкой.
Она кивнула молча. Её настроение резко изменилось, она явно задумалась, и в её глазах я видел замешательство.
— Точно? — настаивал я.
В этот момент прозвенел звонок на обед.
— Пора есть! — сказал я, вдруг почувствовав голод после тренировки и желая как можно скорее выбраться из спортзала.
Ками в ответ только поморщилась.
— Думаю, я лучше пойду домой... — сказала она, спускаясь с кушетки. — Всё это взбаламутило мне желудок, и я плохо себя чувствую...
— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил я. Она выглядела совсем нехорошо. — Брат может выписать нам пропуск, чтобы мы пропустили последние два урока, правда, Тьяго?
— Да ни за что, — сказал он, хватая спортивную сумку и закидывая её на плечо. — А ты пойдёшь на уроки, умник.
— Да ладно тебе! — воскликнул я, глядя на него с недоверием. — Она же больна!
— Всё нормально... — сказала Ками, снова спускаясь с кушетки. — Я останусь...
— Я не говорил, что тебе не дам пропуск, — буркнул брат.
Я посмотрел на Ками, и мне стало легче от мысли, что хотя бы её он отпустит домой.
— Не нужно, — ответила она, плотно сжав губы.
— Нужно, если только ты не хочешь испортить коридоры школы, что, судя по всему, скоро случится, если ты не поедешь домой и не ляжешь в постель, — ответил он.
— Иди домой, Ками, — попытался я её уговорить.
Она переводила взгляд с одного на другого.
— Ладно, я пойду, — сказала она, перекинув через плечо свою брендовую сумку.
Тьяго вздохнул и снова положил спортивную сумку на кушетку. Врач и две медсестры уже ушли, в спортзале остались только мы трое.
— Иди обедать, Тейлор, — сказал он, роясь в своей сумке. — Я сейчас выпишу ей пропуск.
Я кивнул брату с благодарностью за то, что хоть в этот раз он не вёл себя как полный придурок перед нашей соседкой, и подошёл к Ками.
— Ты точно будешь в порядке? — спросил я, волнуясь.
— Да, правда, — ответила она с улыбкой.
Мой взгляд на несколько секунд задержался на её губах, прежде чем я заставил себя поднять глаза и посмотреть ей в глаза.
— Тогда до завтра. — Я не удивился, когда она встала на носочки и поцеловала меня в щёку. Она всегда так делала, но с тех пор, как мы снова встретились после стольких лет, такие проявления нежности всё ещё заставали меня врасплох.
Ощущение её прикосновения на моей коже осталось со мной на весь оставшийся день.
 11 
КАМИ
Я краем глаза наблюдала, как он копался в своём рюкзаке, пока не достал папку, открыл её и начал заполнять форму.
— Причина... — произнёс он вслух с очень серьёзным видом: — быть тряпкой. —
Он написал это, и я выхватила ручку из его рук.
— Ты, наверное, считаешь себя очень забавным, да? — Я больше не могла выносить ни одной его глупости.
— Смешно видеть, как легко ты заводишься, — ответил он, доставая другую ручку из рюкзака и снова опуская взгляд на форму.
Удивительно, как за столько лет ты всё ещё остался таким же чёртовым ребёнком, — сказала я, принимая пропуск, который он мне протягивал, и быстро на него взглянув.
К моему удивлению, он не написал там ничего странного.
— Если уж ругаться, делай это правильно: "ёбаный ребёнок", а не "чёртов", — сказал он, закидывая сумку на плечо. — Давай, повтори.
— Отвали, — ответила я, поворачиваясь к нему спиной и забирая свой рюкзак, который ждал меня на трибунах вместе с одеждой и книгами.
— Чтобы забыть меня, для начала нужно было бы хоть раз подумать обо мне, ледышка. А этого, к счастью, никогда не происходило и не произойдёт.
— Как ты меня назвал? — спросила я, резко обернувшись.
— Ледышкой, — повторил он, приближаясь ко мне своей походкой плохого парня, своим телом, которое, казалось, могло занять целую комнату. — Скажи-ка... как это тебе вообще смогли взять кровь, если в твоих венах течет только орчата?
Я почувствовала, как его комментарий пронзил меня до глубины души.
У него это получалось легко, чего почти никто больше не умел. Обычно мне было плевать, что обо мне думают... но он был исключением.
Я привыкла к зависти и ненависти, привыкла к тому, что сначала меня любили, а потом поливали грязью. Люди были очень фальшивыми, и я давно воздвигла высокие стены, чтобы защищаться от всего этого.
Осознать, что у Тьяго есть власть добраться до моего сердца, причинить мне боль... было страшнее, чем что-либо за долгое время.
Я увидела в его глазах, что он понял, что задел меня. И, прежде чем он успел что-то сделать, прежде чем я увидела удовольствие от этого на его лице, я решила действовать.
Я не позволю ему ранить меня.
Я не позволю ему думать, что я слабая.
С тех пор как они вернулись, я показывала свою уязвимость, была словно хрупкий стеклянный сосуд, который легко разбить... и если чему меня научила моя мать, так это тому, что нельзя позволять никому видеть тебя таким.
Особенно Тьяго Ди Бьянко.
— У меня может и орчата в венах... но, по крайней мере, я не неудачница, чьё будущее зависит от того, чтобы учить детей забрасывать мячик в кольцо.
Эти слова обожгли меня сразу же, как только слетели с моих губ.
На его шее угрожающим образом начала пульсировать вена на загорелой от солнца коже.
— Исчезни с глаз моих, — сказал он сдержанным голосом, ни разу не повысив тон.
Мне было ужасно обидно оказаться в такой ситуации. Я была не такой... Я вела себя именно так, как он ожидал, и не понимала, почему, чёрт возьми, я ему потакаю.
— Не надо просить дважды, — ответила я, не глядя ему в глаза, и направилась к выходу из спортзала.
Когда я вышла на улицу, я наконец выдохнула весь воздух, который сдерживала.
Чёрт.
Как только я подошла к парковке школы и начала рыться в сумке, чтобы достать ключи от машины, кто-то выскочил из-за моего кабриолета и напугал меня, заставив руку инстинктивно потянуться к сердцу.
— Чёрт! — воскликнула я, увидев, что это был Дани. — Ты меня напугал!
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердце.
— Куда ты идёшь? — спросил он, игнорируя мои жалобы. Тогда я заметила, что его глаза были красные и опухшие. Он слегка пошатнулся, когда подошёл ко мне, и я почувствовала запах алкоголя, который исходил от него.
— Ты пьян? — спросила я, не веря своим глазам, и осознала, что не видела его сегодня утром на тренировке.
— Я в жопе, — сказал он. Он подошёл ко мне и, не предупреждая, вжал меня в машину, встал прямо передо мной, почти прижимаясь. — Ты понимаешь, что ты со мной сделала? — спросил он, смотря на меня с ненавистью и схватив мою руку, которой я попыталась оттолкнуть его, чтобы освободиться.
— Отпусти меня, — сказала я, сдерживая голос, но испугавшись, когда заметила, что его зрачки были сильно расширены. Я уже видела его в таком состоянии, хотя и очень редко. Дани всегда осторожничал с наркотиками, он никогда не рисковал своим местом в баскетболе и командой ради этого.
— Меня исключат из команды из-за твоей чёртовой вины, — сказал он, сжимаю мою запястье.
— Ты мне делаешь больно, Дани, — сказала я, пытаясь оттолкнуть его от себя, но его тело прижало меня к машине, и я не могла сдвинуться с места.
  
— Я не мог пройти этот чёртов тест на наркотики, меня отстранят. Моя стипендия сгорела, и всё это из-за тебя, Камила. Ты так запутала мне голову, что теперь я не могу думать ни о чём, кроме тебя и твоих чёртовых обещаний вечной любви, и твоих «я тебя люблю»...