На дальних берегах. Том второй (СИ)

Тут же крысам, видимо, было раздолье. Так что запах никого особо не удивил. Зато насторожил звук, который стал слышен, когда они спустились еще на уровень вниз. Звук множества скребущихся и копошащихся грызунов. Что было странно, так как если крысы сходили с ума так же как и люди, то они тоже давно должны были пожрать друг друга. Все посмотрели вниз, потом на дверь на «Минус Первый» уровень.
  
Ниже «Нулевого» уровня решетчатыми были только двери на промежуточных площадках. Те, что проходили через водонепроницаемые переборки были оставлены сплошными и герметичными. И они были заперты. Марио покрутил штурвал кремальерного запора, потолкал дверь, после чего отрицательно мотнул головой. Остальные поняли его без слов и потопали вниз.
Открытая дверь обнаружилась только на самом нижнем, «Минус Четвертом» уровне. Тут не только воняло, но было очень сыро. Помпы не работали, так что, скорее всего, судно успело изрядно набрать воды через неплотности в сальниках валов и разные, неизбежно возникающие от долгой эксплуатации щели в обшивке. А еще, машинное находилось от них буквально за стеной, но пройти через толстую сталь переборки даже с помощью топора было нереально. Так что пришлось обратить взоры на открытую дверь, из-за которой доносился крысиный писк и возня. Кто-то, на всякий случай, проверил второй вход, который вел в параллельный коридор, но он тоже оказался надежно заперт. Что было странно. А странности в данной ситуации настораживали.
— Синьоры, мне это не нравится… Предлагаю вернуться и поискать еще пути. Тут обозначена третья лестница. Ближе к корме.
— Да ладно, не ссы, дворянчик! — Нарезка презрительно ухмыльнулся. — Я понимаю, ты чистоплюй, брезгуешь, а мы с этими тварями знакомы хорошо. Считай, всю жизнь бок-о-бок прожили, из одних помоек ели… Пошли…
— Я рад, что вы так просто на это смотрите, но вы не считаете, что это может быть очередная ловушка?
— Ловушка из крыс? Ха! Хотел бы я на это посмотреть! Ты! Вперед! — несмотря на всю браваду, первым он лезть все равно не рисковал. — Что там?
— Да хуй его знает! — оборванец, пущенный на разведку пожал плечами, — Простыни везде висят. Не видно ни пизды.
— Простыни?
Любопытство взяло верх над осторожностью и все полезли посмотреть. Убранство отсека и правда впечатляло. В проходах были развешаны отрезы белой ткани бывшие когда-то постельным бельем. Кое-где они были порваны, заляпаны грязью и кровью, но это только добавляло этому жутковатому антуражу шарма, особенно в свете не очень мощных фонарей. И рисунки. Везде, на полу, на стенах были нанесены странные знаки, грубые, но от этого не менее выразительные фигуры, нарисованные какой-то жижей, похожей на смесь масла и крови. Марио, посветив на них, вздрогнул.
— Багир… Глянь… По моему, я такое видел.
— Я тожэ выдэл. Эта пахожэ на то, што Вэдма рысовала.
— Ведьма? — насторожил уши Нарезка, — Которую ты трахал?
— Да. Ана ымы зэркала закрывала. Гаварыла, что чэрэз ных пралэзть можно.
— Ух ты ебать! — Нарезка, поняв, что он стоит на одном из этих знаков аж подскочил. — А раньше сказать не могли!
— Слышал пра такоэ?
— Конечно! Надо быть глухим, чтобы об этом не слышать! Твоя ведьма с Владыками путается. Ох, приятель… Ну ты, бля и влип!
— Тсс! Они не любят, когда про них говорят! — Сумвахай, главный спец по ритуалам, предостерегающе приложил палец к губам, — О Владыках надо молчать!
— Во! А особо разговорчивым знаешь че бывает? Не знаешь? Вот и никто не знает. Просто был дурак, а потом хоба — и исчез!
— Мне больше любопытно, откуда это тут? — Марио еще раз обвел лучом фонаря помещение.
— Сумвахай! — требовательно мотнул головой Нарезка, — Откуда это тут?
— Опять Сумвахай! Я че? Знаю что ли? Может храм? Когда ты в полной жопе сидишь в темном железном трюме по пути в «Яму», кому хочешь поклонишься. Даже этим.
— Храм?
Еще раз осмотревшись, Марио потрясенно признал меткость данного предположения. Учитывая, что заключенным вряд ли выдавали постельное белье, кто-то старательно грабил кладовые и каюты экипажа, таская сюда простыни, дабы создать это жутковатое святилище. И иное объяснение таким усилиям, кроме религиозного рвения, найти было сложно. Пребывая в шоке от этой догадки, он клинком отвел завесы в сторону. Коридор за ними был так же тщательно декорирован. Распахнутые и выломанные двери камер скрывали за собой многочисленные останки, рассаженные по кругу и удерживаемые в молельных позах веревками, штырями и проволокой. В центре высились импровизированные алтари украшенные обтянутыми высохшей кожей черепами, кусками канатов и тряпками, изображавшими… Неизвестное?
На волне интереса к эзотерике и спиритизму, сперва осторожно, потом все смелее начали говорить о силах, скрывавшихся за пределами доступного человеку. Отец подобные вещи не одобрял, но Марио все равно тайком зачитывался книгами, где повествование вращалось вокруг столкновения с тем, чему человеческий разум не мог дать ни определения, ни описания. И то, что он сейчас наблюдал, сильно напоминало попытку изобразить тот неизбывный ужас от столкновения с чем-то, что невозможно даже понять.
По спине побежали мурашки. Если это поджидает их в чреве мертвого судна, то шансов, если верить книгам, маловато. Радует только, что остальные это все читали сильно вряд ли, так как паника — это последнее, что им сейчас надо. Хотя Острова, благодаря тому, что карающая длань Церкви сюда дотягивалась слабо и не везде, были прибежищем для очень разных вер и культов, так что оборванцы могут про это знать не из книг, а из, что называется, первых рук, да еще и побольше него. Просто молчат. Испуганно молчат, бегая глазами…
Или не испуганно? Возможно, что все это задумывалось с самого начала? Зачем посылать сюда отряд неподготовленных людей? Только ли из страха, перед Морским Безумием? Или внутри скрывается что-то, что жаждет крови? Что-то, чему надо дать насытится, после чего оно уйдет, оставив судно до следующего раза? Тюремный корабль наполнен страданиями. А страдания, как известно, могут пробудить страшное. Множество легенд повествуют о смертоносной мстительной силе, являющейся по зову отчаявшихся. Где ей проявиться, как не здесь? И они — просто жертвенные агнцы, сами идущие на заклание, думая, что выполняют задачу…
Эти размышления прервал Багир, который, развалив один из жутких алтарей, надергал оттуда палок и принялся крутить из них факелы. Остальные застыли, глядя на него с недоумением и ужасом.
— Ты че делаешь? — севшим голосом поинтересовался Сумвахай, — Ты же его… Сломал!
— Да плеват! Я нэ хачу тут бэз свэт астатся!
— Фонари же есть!
— Фанары падводят! Запасной варыант нужэн!
— А ты, бля, че-то другое на палки развалить не мог?
— Нэт. Нэт ныгдэ болшэ палкы. Всэ на эту хэрню ызвэлы!
— Их нельзя трогать!
— Почэму?
— Потому, что это неуважение!
— К кому?
— К ним! Ну к этим…
— Э! Эслы ым нэ нрывытся, пусть самы мнэ это скажут, да! Ты чэго дэргаэшся?
— Ты че? Думаешь, если с ведьмой спишь, то все? Ничего не страшно?
— Я с вэдма сплю, патаму, что нэ баюс! Наоборот всэ понэл, да⁉
— Ты не боишься, так и хер с тобой!!! — в голосе Сумвахая сквозило отчаянье, — Мы тут при чем⁉
— Хэр всэгда са мной! — Багир, отовавшись от факелов, хлопнул себя по паху, — А ви, эслы так баытэс, атайды и нэ сматры!
— Думаешь, они будут разбираться, кто смотрел, а кто нет⁉
  
— Кто «аны»? Криса? Миша? Кто здэс? Палка-тряпка страшный⁈ Гдэ⁈ Покажи, кого миню боятся надо, э! Никого нэт, никого нэ выдно, а всэ! Ужэ штаны насрал!
— Ты в богов не веришь!!?
— Да задолбалы!!! — в ярости распрямившись, Багир пнул остатки алтаря., — Чэрвяк сраный сдэлат нэ можэтэ, а богов надэлалы — я эбал сколько! Какой ищак нэ спрасы — у каждый свой бог! И у каждый он, обязятэлно, самий сылный, cамий вэлыкий, самий-самий! Прям бэз вазэлын любой жопа влэзэт! Храм каждый пастрой, малытва каждый чытай, а нэ чытай — пызда бэз варыанты!