На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Ну а как забыть, что Гвала своих корешей порешил⁉
— У вас что? Нет никаких приятных тем, чтобы от этого отвлечься?
— Да я хуй его знает, что может от этого отвлечь⁉
— Э! Вы вэдма баытэс? — внезапно вклинился в разговор Багир.
— Ведьм⁈ — недоуменно вытаращились на него оборванцы, — Конечно боимся!
— Вот! А я иэ эбю!
Сделав, в подтверждение своих слов характерные движения руками и тазом, Багир гордо уставился на изумленную таким заявлением публику. На Островах к колдовству относились серьезно, так что подобное заявление было по местным меркам либо признаком огромной храбрости, либо громадной глупости.
  
— Ведьму?
— Да!
— Настоящую?
— Канэшно!
— Ебешь?
— Как хачу! Сзади, спэрэды, по всякий.
— Пиздишь!
— Нэ вэрыш⁉ Мнэ нэ вэрыш! Марио — падтвэрды!
Марио, который сперва недоумевал, почему Багир так резко сменил тему, понял его задумку и согласно кивнул. Сам он, ввиду воспитания, о своих любовных похождениях рассказывал куда менее откровенно, а вот Багир повествовал на понятном оборванцам языке. А, главное, разговоры о бабах и способах их «употребления» вызвали в них живой отклик, мигом задвинув на дальний план все страхи и переживания.
— Алысой завут! Груд малэнький, жепа шырокый, талия узкий… М-м-м… Канфэтка!
— И че? Даже в рот дает⁉
— Э, дарагой, абыжаэш! Нэ даэт! Просыт! Шкафы тащи давай, сэйчас этих хараныт будэм. А эщэ у нас кок эст! Рижая, жопа во и сиськи как арбюз! А на камбуз жарко, паэтому ана в один фартюк ходыт. Кагда еда раскладывает, «мама, что ти са мной дэлаешь» всэ крычат! Старший Памошнык иэ из манастыр украл. Гаварыт, зачэм такая красата прападаэт⁈ Сам трахать буду, никаму нэ дам! А ищэ балшой баба эст! Здаровый, как дэрэво, плэчи — во, рожа как кырпыч. Голой бы нэ выдэл, нэ повэрыл бы, что жэнщын.
— Бля! И на такую у вас любители нашлись?
— Сэйчас Марыо малитва закончыт — расскажу. Ти эбнэшся, что там за штюка!
Марио прочел молитвы над тремя шкафчиками-гробами и их потащили на крыло мостика, откуда удобно было предать тела воде. Правда сам процесс прощания вышел немного скомканным, ибо всем было больше интересно услышать конец истории. И Багир не подвел, расписав взаимоотношения Тайги и Келпи в таких красках и подробностях, что Марио, считавшего себя весьма искушенным в данных делах, бросило в краску от смущения.
После такого козыря разговор зашел в самоподдерживающуюся стадию, благо для томившихся за решеткой довольно долго оборванцев эта тема волновала остро. А главное, это эффективно и надежно отвлекло их от недобрых мыслей. Правда, Багир тоже увлекся и его пришлось буквально утаскивать, так как спать оставалось всего-ничего, а завтрашний день обещал быть напряженным.
…
Проснувшись, Багир недоуменно покрутил головой. По его ощущениям давно должен быть день, но в каюте царил полумрак. Вспомнив, наконец, где он, Багир сел на койке, потягиваясь. Марио, сидевший у стола радиста, махнул ему рукой.
— Проснулся?
— Врэмя сколко?
— Не знаю. По ощущениям — полдень.
— Э! Зачэм так много спат дал! Тарапытся надо!
— Наши спутники все равно еще дрыхнут. Они почти до рассвета продолжали тот разговор про женщин, так что я решил, пусть все выспятся. Ох… — Марио поморшился, — Я очень благодарен, что ты смог отвлечь их от плохих мыслей, но мамма-миа! Такие омерзительные подробности! Я, конечно, тоже не свят, однако считаю неприличным плохо отзываться о синьоритах, с которыми провел ночь.
— Мнэ, эсли что, Алыса разрэшыла!
— В смысле? Разрешила рассказывать подробности?
— Да! Я дажэ нэ просыл! Вэдма — сама мыслы прочытала! Гаварыт, хвастайся дорогой, хвастайся сколько влэзэт, раз нэвмоготу.
— Прям так и сказала? Просто она, обычно, выражается довольно туманно.
— Сам нэ повэрыл, да! Два раз пэрэспрасыл!
— Ну я бы тоже усомнился. Хотя, должен признать, в этих вопросах она довольно странная. Я имею ввиду ту легкость, с которой она общается на подобные темы.
— У нас про горный вэдмы много всэго рассказывают. Гавараят, аны так сыла палучают.
— Как «так»?
— Ротом…
Багир многозначительно поднял палец и на этом счел тему исчерпанной. Встав и потянувшись, он подошел к окну и, отодвинув закрывавший его шкаф, выглянул наружу.
— Да, долго спалы. Дэнь короткый будэт. Тэмно быстро станэт — что дэлат?
— Мы собираемся спускаться вниз. Там все равно, день или ночь. Вот, кстати, пока все спали, нашел револьвер и вычистил его. А еще винтовку. Но я не уверен, стоит ли её брать. Патронов к ней всего два, а её наличие вызовет вопросы. Я сам вчера настаивал, чтобы не тащить лишнего. Ну и не очень удобная штука в узких местах.
— Хэрня! Кто аны такыэ, чтобы нам с нымы абяснятся, да! Два патрон лючше чем ни одного.
— Хорошо… Скажу, что надеюсь найти их внизу.
— А! Давай, буды этих ишаков, я пока завтрак сдэлаю…
Кивнув, Марио вышел. Багир поставил на стол самодельную горелку и повертел головой, пытаясь понять, что не так. Затем еще не до конца проснувшийся и работавший вполсилы мозг вспомнил, что вчера практически весь стол занимали здоровенные блоки вынутые им из радиостанции. Теперь же на нем было пусто, если не считать нескольких замасленных лоскутов, оставшихся после чистки оружия. Озадаченно хмыкнув, Багир покрутил головой. Он понял, что Марио куда-то все убрал, но не понял куда, так как в стойке на их месте по-прежнему зияли дыры, а других мест в каюте, куда можно было бы спрятать три блока размером с небольшой чемодан и весом килограмм пятнадцать не наблюдалось. Зашипевший кофе отвлек его от размышлений и, выругавшись, Багир кинулся спасать дефицитный напиток.
Вернулся Марио, который махнул, что можно не торопиться, так как их спутники были не из тех кто способен, по команде «Подъем!!!» вскочить готовыми к действию. Вдобавок, обозначились проблемы с водой, так как свои фляги оборванцы, не привыкшие экономить припасы, выпили давно. К счастью, судно ходило в жарком климате, поэтому на постах имелись бачки для вахтенных. Вода в них застоялась, но рискнувшие попробовать сообщили, что пить можно и все разбрелись пополнять запасы и умываться. Кроме того, накануне увидев как жадность в прямом смысле сводит с ума, большая часть оборванцев попрятала добычу по укромным местам, оставив при себе только самое ценное. И только двое все еще волокли на себе внушительный груз. Посмотрев на них и покачав головой, Марио не стал спорить.
Багир тоже нагрузился. Но у него была уважительная причина. Собирая по дороге все, что могло пригодиться, он, теперь, был обвешан мотками тросов, котомками с припасами, водой и полезными мелочами. Так что добавление к этому всему еще и винтовки вопросов не вызвало. Больше внимания привлек пожарный топор. Револьвер он отдал Марио, аргументировав решение тем, что тот лучше с ним управляется.
Закрученная на болты дверь была по прежнему заперта. Внимательно проверив, не пытались ли её вскрыть, Багир открутил гайки и толкнул решетку. На скрежет снизу снова отозвался взрыв голодного воя. Оборванцы замешкались, но, видя, что никто не бежит, начали нерешительно спускаться гуськом, стараясь не задевать шматки подтухшего мяса, развешанного вдоль лестницы.
На схеме были подписаны уровни. Шлюпочная палуба обозначалась как «Второй». Прогулочная — «Первый». Решетки, закрывавшие к ним доступ, были покорежены, а за ними виднелись темные коридоры и вывороченные двери камер. Вой доносился с «нулевого» уровня. Одна из решеток была открыта. Желающих заглянуть туда и проверить не было, поэтому, по отработанной схеме, вперед пнули самого слабого и нерасторопного. Тот, испуганно дергаясь, сперва быстро, потом более уверенно сунулся за решетку, после чего наконец рискнул посветить фонариком.