На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Вы называете его «боссом». Вы не знаете его имя?
— Ну, он постоянно разными называется. Как его по настоящему зовут?
— Понятия не имею.
— Как это? Вы же его сестра? Вы же сестра? Верно?
— Это сложно объяснить, — вздохнув, Татьяна подлила себе еще вина, — Он потерял себя.
— В смысле?
— У него много имен, много образов, но он не помнит себя настоящего. И хочет вспомнить. Бесконечно ищет, бесконечно перебирает людей, места, впечатления в надежде, что внутри промелькнет искра узнавания. Когда мы встретились, он сказал, что эта искра была.
  
— Я не понимаю.
— У него все очень плохо с нормальными человеческими чувствами. Любовь, стыд, вина. Он не умеет их испытывать, только имитирует. А когда встретились мы, он сказал, что почувствовал что-то похожее на любовь. Только не такую… — Татьяна, нахмурившись, снова посмотрела наверх, — Другую.
— Как между братом и сестрой?
— Да. Он решил, что я — его сестра. Это было очень странно. И страшно… Он бывает очень страшен. Но даже тогда он не тронул меня. Поэтому, может это и так, ибо я не знаю ничего другого, что бы могло его удержать.
— Погодите… А вы? Вы что — не помните, брат он вам или нет?
— Я тоже потеряла себя. Правда, мне не повезло помнить чуть больше.
— Не повезло?
— Я помню, что я хотела этого… — осушив бокал залпом, Татьяна поставила его и изящным жестом отодвинула от себя, — Давай поговорим о чем-то веселом… Или займемся чем-то веселым.
— Давайте. А чем?
— Вы говорили, что ходили купаться? Не хочешь сходить еще раз?
— С вами?
— Со мной.
— Но у меня это… Купального костюма нет.
— У меня тоже. Но когда это кого останавливало, верно?
— Ну, так-то да…
Тоже допив вино, Киллиан соскочил со стула, галантно открывая дверь и надеясь, что сопутствующий данному жесту полупоклон скроет то, что от разыгравшейся фантазии ему сейчас порвет штаны.
…
Утром все было как в тумане. Проснувшись, Киллиан пошарил вокруг себя, но от Татьяны остался лишь легкий дурманящий аромат на простынях и отрывки воспоминаний о тонком гибком теле, пламени на его щеках, когда стало понятно, куда все идет и жаре голой кожи в прохладной воде. Все остальное полностью вылетело из головы. Например, как он оказался на диванчике полуоткрытой веранды, когда успел тут постелить и, главное, где его одежда? Привстав, Киллиан испуганно огляделся и с облегчением увидел, что его вещи разбросаны по полу. Собрав их и одевшись, он приоткрыл дверь и выглянул в зал. Там Килли трескала фрукты. Увидев его, она радостно заулыбалась набитым виноградом ртом.
— Пфоснуфся! Пофли готофить!
— Чего?
— Завтрак пошли готовить, говорю. Я очень жрать хочу!
— А где босс и Татьяна?
— Уехали. Рано утром. Татьяне надо вернуться пораньше, чтобы Барон не заметил её отсутствия. Босс поехал отвозить.
— Понятно…
— А ты чего на веранде спал?
— Да я это… Когда вы в душ ушли, мы с Татьяной допили вино и немного поговорили… А потом она предложила сходить искупаться.
— И ты пошел?
— Ну да.
— У тебя же купального костюма нет?
— Так мы без него…
— Серьезно⁈
— Да…
— И че? Искупались?
— Да.
— Прям нагишом?
— Нагишом.
— И потом ты лег спать на веранде?
— Мы…
— В смысле? Вы вместе легли? — Килли удивленно выпучила глаза, — Погоди! Вы че — потрахались?
— Ну да… Еще на пляже… А потом — в саду… И на веранде еще…
— И как?
— Нормально…
— Ты трахнул сестру босса! Несколько раз! И говоришь: «Нормально»⁈
— Она сама захотела.
— Да я понимаю, просто… Вау… Интересно, как он отреагирует?
— Не знаю. Пошли готовить уже…
Киллиану самому было очень интересно, как Старпом к этому отнесется, так что все мысли крутились вокруг этого. Килли же, судя по хитрым взглядам, жаждала подробностей, но мужественно держалась до момента, когда они сели за стол. Потом её прорвало.
— Ну давай! Колись!
— Чего ты?
— А ты чего⁉ Мне интересно! Татьяна, она такая… Ну загадочная! Как ты её уговорил?
— Да я не уговаривал. Мы просто поговорили.
— О чем?
— О всяком.
— Да ну тебя! Она же сестренка босса! Наверняка много про него знает.
— Типа сестренка.
— В смысле: «Типа»?
— Они не знают точно.
— Это как? Их разлучили в детстве?
— Не. Там все еще непонятнее… Босс, типа, не знает, кто он такой. Поэтому его и носит по всему миру. Пытается так вспомнить, кем был.
— Это как?
— Ну я же говорю — непонятно. И Татьяна тоже не знает. Знает только, что очень хотела не знать.
— Жестко…
— А еще она сказала, что понимает нас, так как сама проходила через это много раз.
— Через что?
— Ну это не звучало как что-то хорошее, так что, видимо, Татьяна имела в виду всю ту херню, которая была в нашей жизни.
— То есть у сидов тоже жизнь не сахар?
— Наверное… Ешь давай, а то остынет…
Послушно кивнув, Килли принялась за еду и некоторое время они молча звенели вилками. Потом, отодвинув пустую тарелку, она подтянула к себе кофейник и, хитро посмотрев на брата, спросила: «Это из-за нас с боссом?»
— Че?
— Ну ты с Татьяной? Это потому, что босс спит со мной?
— В смысле? Нет! С чего ты вообще взяла⁈
— Ну просто теперь вы с ним вроде как квиты.
— Прекрати, а!?.
— Да ну ладно тебе. Просто вы так вдруг…
— Ну так вышло.
— Говоришь, как будто случайно поскользнулся. Так не бывает!
— Почему? У тебя бывает, а у меня не может? Ты же сама говорила, что мы одинаковые.
— Говорила…
— Ну вот…
— Ладно тебе — не дуйся, — передав кофейник брату, хохотнула Килли, — Просто это так… Здорово.
— Почему здорово?
— Ну, я лично считаю, что Татьяна шикарная. Даже босс её слушает. А она на тебя запала. Здорово же?
— Ну да… Мне понравилось.
— И ей, наверняка, тоже понравилось.
— Ты думаешь?
— Да конечно! Вы же это…! Несколько раз! Точно понравилось… Можешь мне поверить — это верная примета.
— Ну хорошо тогда… Я старался.
— Уж надеюсь… А то что — мне одной стараться что-ли?
Хохотнув, Килли сгребла со стола посуду и потопала её мыть.
…
«Доброе утро, барон…», — Дэ Эгюр, вошедший в свой кабинет, вздрогнул от неожиданности, вылив кофе, который он нес в руке, на себя, выругался, посмотрел на испорченную рубашку и перевел гневный взгляд на вальяжно расположившегося в кресле Старпома.
— Вы! Как вы сюда попали⁉
— Мне часто задают этот вопрос.
— И как у вас хватило наглости показаться мне на глаза после того, что вы устроили⁉
— Вы сами сказали, что аменцы поняли, что их кидают, и решили поднять бухгалтерию.
— Во имя всего святого! И что!!? Это можно было решить деньгами! А теперь они ограблены, унижены и жаждут мести!
— Тогда зачем вы меня прикрывали?
— А что мне оставалось делать⁉ Вы уже их ограбили! Как я мог доказать, что непричастен к этому?
— А зачем вам что-то доказывать? Теперь доказывать должны они.
— Прессе плевать! Они ославили меня на весь высший свет! От меня отвернулись все! Даже семья!
— Я обратил внимание. Вы использовали их портреты для упражнений в стрельбе.
— Неблагодарные твари! И вы! Видите, к чему привело ваше самоуправство⁉
— Но вы живы.
— Пока! Я стал бесполезен! Ко мне и моим счетам приковано слишком много внимания. Я не могу исполнять свои обязанности и Кромартен уже интригует, чтобы занять мое место! Да лучше бы я умер!
  
— Это можно устроить…