На дальних берегах. Том второй (СИ)
— Пошли… Посмотрим, пошему так…
Придя на место, Амяз и Кара принялись осматривать проводку. Пин с Ержаном стояли в сторонке смиренно ожидая вердикта и пытаясь, по лицам, угадать, где они напортачили. С Амязом это было тяжело. Сосредотачиваясь, он сам начинал походить на какой-то механизм и эмоций не демонстрировал вообще. Кара же, в этом смысле, была его полной противоположностью и, в момент сосредоточения, теряла всякий контроль над собой, особенно в плане мимики. И судя по гримасам, ничего криминального она, пока не видела, хоть и несколько раз бегала свериться с схемой. Наконец, осмотр был окончен. Амяз вернул Пину отвертку и вытер руки.
— Хорошо… Совсем-воопше все правилно собрали. Протянут еше рас надо и недостаюшие болты на крышки найти, а так все пошти правилно.
— Так а что с лампочками-то тогда⁈ — Пин с Ержаном были в полной растерянности, — Почему они горят⁈
— Вы вшера в электришество ласали?
— Нет!
— Как «нет»? Вы ше вшера на место лебедку ставили? Вы её не подклюшили?
— Подключили… Но там точно все в порядке! Мы проверили — она крутится!
— Там мотор трехфасный… Если три фасы ест, то ему пофиг. Он будет крутится.
Махнув следовать за ним, Амяз вышел на бак и принялся изучать подключение мотора лебедки. Потом показал что-то Каре. Та понимающе закивала, а её лицо скорчило удивленно-брезгливую гримасу. Пин с Ержаном испуганно замерли.
— После пошара совсем-воопше все плохо сделали, — поманив их к себе, Амяз развернул схему и начал показывать, — Трехфасную линию восстанавливат не стали — в осветителный шиток все подклюшили… Мы, когда судно разгрушали, временную правилно кинули, а тут все так и осталос. Провод зануления отклюшен, сасемление плохое — совсем-воопше все ошень хорошо прокрасили. Нол отсутсвует, так што, после установки, у вас в осветительный шиток две фасы приходят, да еше и мимо блока предохранителей.
— То есть мы не виноваты?
— Невашно, кто виноват… Вашно, штобы все работало.
— Не, мы просто… Нам для себя знать.
— Если вы в шторм с обестошеной рулевой машиной останетес, вам сильно легше будет от того, што это не вы виноваты? Вы долшны все сделать правилно. А потом проверит, штобы другие тоше все сделали правилно. Совсем-воопше все правилно. Если не сделали — виноваты. Если не проверили — тоше виноваты. Поняли?
— Ага… А сейчас-то что делать?
— Сейшас? Сейшас лебедку отклюшите и проверте работу линии бес неё. Воопше-совсем ис шитка отклюшите. Завтра будем эту линию восстанавливат. Сегодня там все доделайте. Вы все ошен хорошо сделали, так што хорошо доделайте.
— Я же говорил, что все електричество — колдунство! — шепнул Пину Ержан, когда Амяз с Карой ушли, — Что-то не так тут, а лампочки горят там!
— Просто все связано… — Пин еще раз растеряно посмотрел на лебедку, — Да! Точно! Все связано! Провода идут отсюда аж до туда! А мы только там искали! А надо было — по всей цепи!
— Это как?
— Ну помнишь, как мы карбюратор ковыряли, а оказалось, что просто топлива в баке на было?
Мысль была глубокой, так что Ержан просто задумчиво кивнул и они пошли обратно. Отключив лебедку от щитка, Пин забрался на лестницу, вкрутил лампочку и, босой ногой дотянувшись до выключателя, повернул его.
— Работает! Не горит! — радостно заулыбался Ержан, — Точнее горит, но не сгорает!
— Сделали… — усевшись на верхушку лестницы Пин достал папиросу и закурил, — Теперь осталось только все позакрывать и лампочки повкручивать.
…
На юте, над теми каютами, которые выделили для парней Наримана, находилась укрытая драным тентом палуба, где им разрешили поставить небольшой очаг сделанный из подходящей железки, чтобы разогревать еду, варить кофе и жарить всякое. И, как любой очаг, этот немедленно стал местом для посиделок в свободное время. Вот и сейчас, закончив работы и отмывшись, вся четверка собралась наверху дабы поужинать и поболтать.
— Ну че-как у вас сегодня? — Точилка, благоухающий краской даже несмотря на помывку, поставил поближе к углям палочку с нанизанной на неё рыбой, — Потому, что у нас весь день сплошная покраска всего была. Дядя Нариман прям стоял над нами весь день.
— И ладно бы просто покрасить! — согласно покивал Маммала, — Так еще надо старую краску убрать, ржавчину убрать и только потом красить.
— Так ты же первый кричал, что люди с кораблей ничего не делают? — злорадно напомнил ему Ержан, — Рыбу не ловят, ничего не сеют. Чем еще им весь день заниматься? Скобли да крась. Мы, вот, с Пином, от нехуй делать, на офицерской палубе всю проводку переделали.
— В смысле: «От нехуй делать?» — Маммала не понял шутки, — Вот прям сами?
— Ага… Пин — подтверди?
— Нам там дядя Нариман сказал, что у него в каюте лампочки сгорели. Сразу все… Ну мы полезли смотреть… В общем оказалось проще все заново переделать, чем разбираться, что к чему?
— Да вы сговорились! Вы врете!
— Не. Нас даже Дядя Нариман похвалил. А еще мы обед пропустили и он нам его принес!
Это крыть уже было нечем, так как и Маммала и Точилка сами были тому свидетелями поэтому, покрутив головами, они решили перевести тему, чтобы не дать механикам возможности зазнаться. С того места, где они сидели, было хорошо видно два силуэта на надстройках.
— Вот, ты говорил про то, что люди с кораблей делают? — Точилка толкнул в бок Ержана, — Вот что ни делают? Только спят и ходят.
— Они корабль охраняют.
— От кого? Нет тут никого!
— Помнишь Укваму? Он тоже тогда поплыл на тот остров со словами: «Да откуда там килрати?»
— А с чего все взяли, что это килрати были?
— А кто?
— Да мало-ли какой херни могло приключится? Что? Всякого опасного мало? Людоеды, налетчики, крокодилы.
— Ну вот поэтому и ходят.
— Так их всего двое! Что они сделают⁉
— Против кого?
— Ну хотя бы против налетчиков? Абесо или Тамисо? Их же целое племя сразу налетает! Все на лодках, все бычьих ягод обожрались.
— Стрелять начнут.
— И что?
— Мы съебать успеем… А их, скорее всего, прибьют. Старый Ду говорит, что часовых всегда в первую очередь снимают.
Это был аргумент и остальные замолкли, обдумывая как бы они сами вели себя, будь их работой вовремя заметить и встретить огнем вал обдолбанных налетчиков, давая шанс остальным убежать. Причем, скорее всего, ценой собственной жизни. Выходило не очень.
— Не буду часовым… — решительно мотнул головой Маммала, — Хотя, если девка убежит, то второго пусть прибьют.
— Зачем?
— Я с ней замутить тогда смогу.
— Ты дурак? — Точилка постучал приятеля по голове.
— А че⁉
— Ниче! Нельзя так думать.
— Почему?
— Ты же сам говорил, что Мир все слышит и всякое такое. А у него маны побольше чем у тебя по любому. Да и кто знает, какие духи на его стороне? Услышат, что ты ему зла желаешь и пизда тебе.
— Да я пошутил! — Маммала, поняв, что хватил лишку, начал сдавать назад, — Я же не всерьез!
— Духам похуй. Теперь молись, что бы они тебя не слышали. А то, чего доброго, сбудется! Вот замутишь ты с ней? Что делать будешь?
— Ибаться! — сладострастно закатил глаза Маммала, — А там путь жрет как ту крысу — я согласен!
— Какую крысу? — не поняли Ержан с Пином, но Точилка отмахнулся, давая понять, что это сейчас совершенно неважно.
— «Ибаться» он будет! А ты знаешь как?
Это был удар ниже пояса и, одновременно, безвыходная ловушка. Признаться, что он девственник Маммала не желал, а врать про свои амурные похождения тому, кто видел каждый его шаг с младенчества было бесполезно. Поэтому словесная пикировка переросла в потасовку. Свалив хохочущего Точилку с импровизированной лавки и навернувшись следом, Маммала некоторое время пытался его бить. Точилка катался, стараясь не подставлять под кулаки болезненные зоны и продолжал ржать.