На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Таков ваш мнений?
— Это не мое мнение. Это факт. У нас этой темой занимаются не один век и теория о выгодах «чистокровности» отвалилась одна из первых.
— А вы есть знайт причины?
— Ну в общих чертах — я же не ученый.
— Хотя бы в общей.
— Ну, насколько я понимаю, все дело в том, что сама идея «чистокровности», это попытка перенести принципы селекции сельскохозяйственных культур на себя. Вроде как мы отбираем самую вкусную скотину, скрещиваем её с такой же и, в итоге, у нас получается мясная порода. Мы на это смотрим и думаем, что если мы будем делать так же, и скрещивать между собою самых здоровых и свирепых то получим, к примеру, расу воинов.
  
— А это нихт так?
— В целом — так. Но есть один момент. В случае с животными, движущей силой отбора выступаем мы. А в случае с нами кто?
— Очевидно — внешний среда, — Доктор задумался, — Хотя, если мы настолько продвигайтся в пониманий её механизмы, то её воздействий на нас есть минимайлен. Тогда оставайтся только другой расы.
— Именно. И они, очевидно, разумны. А разум — это средство приспособления к окружающей среде. Такое же как зубы, скелет и шерсть. Только вот вырастить зубы — это миллионы лет эволюции, а выдернуть их у другого и сделать из них копье разумный додумается куда быстрее.
— Но мы же уже есть разумны, раз начинайт такое делайт?
— И противники наши разумны. Поэтому выведение расы воинов бессмысленно. Пример — вольцы. Воины — лучше не придумаешь. Сильные, стойкие, бесстрашные. Любой, кто выйдет на них с мечом или копьем — труп без вариантов.
— О! Даже с винтовка итог буйдет тот же.
— Это если один на один. Но вас — в тысячи раз больше. И у вас есть не только винтовки, но и пулеметы, пушки, танки. И они уже не могут набегами вспороть Континент. А почему?
— Почему?
— Потому, что насколько раса воинов хороша в бою, настолько же она плоха в ремеслах и сельском хозяйстве. Если нельзя превзойти их в воинском деле, всегда можно превзойти, к примеру, в пищевых ресурсах, расплодится и задавить массой. Или — технологическим превосходством.
— Но у них есть вы, которые снабжайт их все необходимое.
— Да. И, в итоге, могучая, гордая раса воинов зависит от нас куда сильнее, чем мы от них.
— Верно подмеченный факт, однако как из этого следовайт, что принципы селекций не применимы к разумный существа?
— Применимы. И мы как раз этим и занимаемся. Идеи «чистокровности» не применимы. Так как чистокровность подразумевает неизменность стандартов. А мы не можем себе позволить жесткие стандарты, так как под них слишком легко подстроится.
— И какой же вы есть вийдеть выход?
— Максимально широкая база с последующей сортировкой. Критерием для допуска к размножению служат проявленные положительные качества. После чего мы скрещиваем умного с умным, умного с сильным, сильного с сильным и так далее. Много раз. Потом анализируем полученные результаты. Смотрим, по каким линиям у нас получаются гениальные силачи и продолжаем их. А хилых дебилов учимся отсекать еще на эмбриональной стадии. Смотрим, какие интересные результаты у нас получаются помимо остальных качеств. Характер, темперамент, предрасположенность… Прикидываем, что сильнее двигает прогресс — неуживчивые гении или интеллектуальные средняки, которых можно легко объединить в коллектив.
— «Гениален силач»? Разве это не утопия?
— Почему?
— За все есть надо чем-то платийть.
— Только если вы находитесь на одном уровне. А мы нацелены на качественные скачки. Вот, к примеру, стальная бочка. Она одновременно и легче деревянной, и прочнее, и дешевле. То есть — качественно лучше.
— Но вы нихт изготовляйт её без сложный оборудований и инструмент, а так же нужный уровень металлургия и другой наука.
— Качественный скачок — штука затратная и требующая нужного уровня знаний. Но итоговый результат легко может быть лучше сразу по всем параметрам.
— Интересный мысли. С ваш позволений, я делайт себе пометка…
— Конечно… — Калибр сочно потянулся и поднялся, — А я, пока, пойду — поохочусь. Жрать хочу.
Доктор согласно кивнул. Есть действительно хотелось поэтому, зафиксировав мысли на бумаге, он пошел на нижнюю террасу поселения, где покойные обитатели этого места пытались выращивать еду. За посадками давно никто не ухаживал но, в местном климате, все неплохо росло и так. Набрав немного овощей, Доктор вернулся в храм и вручил их Михаю, а сам принялся ждать Калибра. Тот вернулся с здоровенной рыбиной пояснив, что дичь ему, за последние дни, успела изрядно надоесть. Закинув все это готовиться, Михай потер руки в предвкушении.
— О чем гутарили, коли не секрет? А то я проходив мимо слышу — умны речи ведете?
— Я интересовайтся насчет рассовый различий у китты.
— Переймали передовий опыт? У вас, в Форбурге, як слыхав, таким теж балуются.
— Йа. Мне было гроссе интересен их методик унд результайт. До них еще никто не занимайтся подобным в такой масштабы!
— Ну, може они и могут так жити, а я, лично, людина проста. Коли девка понравилася, то за жопу, та на сеновал. А поки буде ей черепа меряти та родословную сверяти, там усе желанье вже пройде.
— Вы есть механик и вы, надеюсь, нихт отрицайть необходимойсть точный рассчет и планирований в область техники, верно?
— Но то техника. К ней с кандычка не подойде. С ней подумати треба.
— То есть к техника вы подходить с разум, а в такой важный облайсть как производство потомство, считайт возможный решайт посредство гениталий, нихт мозг?
— Та ни! Девки то одно — диты, це друге. Решав бы як вы сказали — давно бы быв с жинкою та дитями. А я усе гляжу та присматриваюся, бо дело важно. С горяча не решити.
— Так в чем есть проблема ставить это на уровень государственный политика?
— А я шо? Знаю? Я шо — политик? Просто свое мненье казав, так зараз набросилися.
— Я нихт набрасывайтся. Просто отстаивайт свой точка зрений.
— А у мени точка зору проста. Вони — коти. Уж извиняйте, но так воно е. А мы — мартыны. И шо нам, мартынам, глядети, як воно у котив заведено, коли мы други?
— А я есть наоборот удивляйтся, насколько мы есть похожи.
— Да деж мы е прохожи?
— Во многий места. Я, к пример, прекрасно понимайт их логик, их юмор, их мотиваций. Хотя, как вы есть верно подмечайт, мы принадлежайт к разный виды и развивайтся отдельно друг от друга. Разве это нихт вас удивляйт? Или вас? Вас это удивляйт?
— С одной стороны — да, — Калибр, которому адресовался последний вопрос, дернул ушами не сводя взгляд с готовящейся еды, — С другой: мы разумные коллективные существа, ведущие инструментальную деятельность в примерно одинаковой среде обитания. Че такого сильно разного, при таких вводных, придумать можно? Среда диктует свои законы. Как с дельфином и рыбой.
— Вы думайт, что дело в конвергентный эволюций?
— Ну а в чем еще? Вон мы про вот эту хрень говорили. Гарту… Она пиздец какая странная и, возможно, вообще не из нашего мира. Однако, попав сюда, вынуждена играть по местным правилам. Ну я про губку. У меня по биологии, конечно, «чирка» была, но, насколько помню, губки, это одни из первых и самых примитивных организмов. И гарта тоже образовывает подобную структуру. Ну потому, что в наших условиях, даже чужеродная херня ничего другого не соберет — у всего живого путь один: губки, червяки, рыбы, лягушки и так далее.
— Интересный аналогий… О! Она навойдийть меня на интересный мысли! Про те сущнойсть. Они тоже должны подчиняйтся законы наш природа в той мера, в которой они с ней взаимодействовайт. И если мы устанавливайт меру этот подчинений, мы есть устанавливайт меру их взаимодействий!
  
Взяв протянутую Михаем тарелку с едой, Доктор сел за стол и принялся что-то быстро писать. Наложив себе и отдав Калибру, который овощей не ел, остатки рыбы, Михай устроился напротив и, покосился на Доктора и покачал головой.