На дальних берегах. Том второй (СИ)

Келпи, вместо ответа, стукнула её по лбу. Затем, перевернувшись набок, некоторое время смотрела на Йоши странным взглядом. После чего демонстративно повернулась задом и, накрывшись рукой Тайги словно одеялом, дала понять, что собирается спать.
…
Ван не появлялся несколько дней. В первый день Соня восприняла это со злорадным удовольствием, решив, что тот настолько её боится. На второй уже начала беспокоиться. И когда он не явился и на третий, принялась переживать всерьез.
  
— Да шо ты делать будешь! И вот где нам теперь искать этого поца, скажите пожалуйста?
— Зачем? — удивился Чарли, всегда старавшийся не терять оптимизм. — Ты же сама жаловалась, что от него никакой пользы — только зря продукты переводит.
— И шо? Я шо, хотела, шоб он пропал?
— Ну вообще-то ты говорила: «Да пропади он пропадом». Так что, чисто технически…
— Я ж понарошку! В этом доме шо, никто шуток не понимает, шоли?
— Не беспокойся! Я уверен, что у него все хорошо!
— А это вообще плохо!
— Почему?
— Потому шо значит, шо он взял у него, — Соня кивнула в сторону пристройки, где должен был спать художник, — ну ты понял… Шо он столько денег взял, шо может теперь три дня жить где-то там. И платить эти деньги им, а не мне! Ах вот чего он, гад, так съебался быстро! Ну погоди! Вернется, я ему устрою! У меня он, значит, бесплатно столовался, хотя деньгов полные карманы, а чужим, значит, нате-пожалуйста!
От таких мыслей беспокойство сменилось приступом гнева и, поскольку Вана рядом не оказалось, Соня немного попинала спящего в ногах Чарли. Тот воспринял это с философским спокойствием человека, которого топтали и посильнее.
— Знаешь, по моему ты слишком о нем переживаешь. Я думаю, что у Вана все в порядке.
— Когда все в порядке, то не пропадают на несколько дней неизвестно куда!
— Ну, только если дорога не долгая.
— Шо? — Соня села, уставившись в темноте на Чарли, — Какая еще «дорога»?
— Я просто предположил, что Ван отправился куда-то, куда надо долго ехать. Поэтому ему нет смысла каждый раз возвращаться сюда, чтобы переночевать.
— Зачем он туда отправился?
— Давай поговорим об этом утром. Мне очень хочется спать.
— Утром, шлемазл, я возьму поварешку и буду дубасить тебя ею по голове, пока… Погоди! Это опять твое тупое «сопротивление»⁉
— Нет! Это совершенно точно не имеет к нему никакого отношения!
— Вот теперь мне шо-то стало страшно!
— Не беспокойся…
— Если ты скажешь, шо у тебя все под контролем, я начну душить тебя прямо сейчас!
— Да нет же! Там даже нечего контролировать! Вану просто предложили работу! Только не здесь.
— Не ври мне!
— Я правду говорю! Ему предложили работу! Причем с радио!
— Шо ты мне тут чешешь? Если бы этому поцу предложили работу, да еще и по радио, он бы не исчезал тихо, а бегал бы вокруг с радостными воплями. Столько ныл, шо тут никому его радио даром не надо и вот так втихую смылся. Не бывает такого.
— Там просто есть один нюанс…
— То есть это, все-таки, «сопротивление»?
— Не! Просто ему эту работу предложили те парни…
— Какие еще «те парни», — спросила Соня, тут же сама догадалась. — Которые с того корабля шоли?
— Ну да. Ты опасалась, что про нашу связь с ними станет известно, поэтому я сказал Вану тебе не говорить.
— Ты шо? До сих пор ведешь с ними дела?
— Увы, к сожалению пока нет. Мне бы их советы пригодились. Судя по всему, они неплохо понимают в разных вопросах…
— Каких еще вопросах?
— Житейских… Ай! За что?
— За то, шо промолчал за эту херню, шоб ты был здоров, шлемазл конченый! — Соня еще раз пырнула Чарли пяткой под ребра. — И если ты не прекратишь пытаться сдохнуть, я сама тебя удавлю! Я тебе шо сказала? «Нам надо это все пересидеть». Но нет! Ты постоянно пытаешься привлечь к нам внимание! Зачем?
— Я не пытаюсь привлечь к нам внимания. Просто действую по ситуации и пытаюсь извлечь из неё выгоду.
— Ша! Извлекатель херов! Уже наизвлекался! Теперь не знаем, шо с этим делать. Вроде и есть, а последний хуй без соли доедаем.
— У меня есть несколько вариантов решения данного вопроса…
— Ты шо? Не понял? Я сказала — тихо сиди. Хватит с нас…
Соня повернулась на бок и попыталась уснуть, однако в голову лезли тревожные мысли. Тогда, когда она, оставив Чарли на хозяйстве, ходила на рынок, по пути ей попалось еще одно пепелище. Новый губернатор буквально выжигал непокорность. Так что то, что с ними, узнай он про «сопротивление», церемониться не будут, сомнений не было. Хитрожопый Ван, поняв это, сдернул и тут больше не появляется. Люди с корабля платят золотом и у них, видимо, есть надежное укрытие. То, что надо, чтобы пересидеть смутные времена.
Эх! А тот однорукий механик оказывал ей знаки внимания… Можно было бы на них ответить. Только вот дальше что? Любовь, свадьба, детишки ебучие? Соня болезненно скривилась. Её семья была очень традиционной. И её с детства готовили к роли скромной, набожной, многодетной матери. Достойной жены такого же скромного, набожного, трудолюбивого мужа. Все карты спутал переезд в Эрец. Родители думали, что там, на гипотетической «земле предков», дети будут избавлены от соблазнов и их не будут искушать другие народы, другие культуры и другие веры.
Но вышло все строго наоборот. Эретцы, съезжавшиеся сюда со всего света, несли эти соблазны с собой. Да, каждая диаспора считала, что она хранила заветы предков и чистоту веры в неприкосновенности. Однако, почему эретцы из Фессалии так разительно отличались от эретцев из Амена или Форбурга? Куча разных новых взглядов, мнений, привычек буквально ошеломили её маленький разум, до той поры запертый в устоях общины. И, главное, родители уже не могли сказать: «Не слушай их Соня, это чужаки». Потому, что это были эретцы. Такие же, как они. Но другие.
В ужасе от того, что дочь, взрослея, начала задавать разные вопросы, на которые отвечать семья считала невозможным и неприличным, её срочно решили выдать замуж. Только вот семейная жизнь была обречена с самого начала. Сперва, увидев своего будущего мужа Соня невольно расхохоталась, чем едва все не сорвала. Тощий лопоухий сын «очень почтенных родителей» вызывал у неё только жалость и брезгливость. Отец, вечно грустный и дерганный клерк, руки на детей никогда не поднимал, так что отстегала Соню мать.
Дальнейшая совместная жизнь тоже была похожа на фарс… Традиции гласили, что она, как жена, должна уважать мужа, и с этим сразу не сложилось, так как в Сониной семье с этим тоже было не все гладко. Соседи откровенно смеялись над тем, как «глава семьи» срывающимся голоском начинает скандалить по поводу того, что она режет морковку в суп не так, как это делала его мама, и, получив этой морковкой в лоб с криком: «Вот пусть тебе мама и готовит», бежит к этой самой маме жаловаться. Со свекровью Соня так вообще два раза натурально подралась, когда та решила вбить в неё немного «уважения» к сыну.
Традиции гласили, что им надо было завести детей, однако муженек оказался таким хорошим, набожным и воспитанным мальчиком, что понятия не имел, как детей делают. И маму спросить об этом, видимо, стеснялся. А Соня подсказывать не стала, так как меньше всего хотела детей вот от этого… Да и забавно было наблюдать за его потугами понять что и куда вставляется. Традиции гласили еще много чего, но первых двух пунктов хватило, чтобы наглухо отбить у Сони желание им следовать.
  
Родители плакали, риторически вопрошая за что им досталась такая дочь, а Соня потихоньку готовила побег, так как развода традиции не предусматривали, и из этого брака выход для неё был только через убийство. Но это решено было оставить как план «Б». План «А» же был прост и гениален — взять деньги из сейфа в магазине свекра, присовокупить к ним украшения свекрови и запасы мужа «на черный день», после чего, не попрощавшись, отплыть на пароходе в дальние края, где прикупить домик и найти себе в пару кого-то по толковее. Первая часть удалась блестяще, вторая — так себе. Дом, который она купила, выглядел прилично, но район был очень не очень. А вот последняя часть…