На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Ну что там? — поинтересовался крутившийся рядом Ур, — Сильно заразная хрень?
— Гут! Он подробно описывайт симптом. И, судя по ним, их убивйт оспа! Страшный заболеваний, в свое время опустошавший Лионис не хуже чем набеги волец и северян. Смертность от двадцать-сорок до девяносто процент! Очень долго сохраняйт жизнеспособнойсть и передавайтся воздушно-капельный путь, через предметы, трупы умерший и прочие пути.
  
— Я так понимаю, нам отсюда лучше сваливать?
— Найн… Надо сходийть и спросийть у Михай, привит ли он? С высокий доля вероятнойсть — привит. Я тоже. В такой случай — она нам не страшна. Кстати — что насчет вас?
— У нас стандартный комплекс прививок, плюс армейский, плюс «Высокий курс».
— «Высокий курс»?
— Без понятия, что за хрень. Наши где-то там что-то такое откопали, от чего шерсть дыбом встала и, в срочном порядке, всех обкололи, так что жопа чесалась неделю.
— Гут решений! Профилактик всегда предпойчтийтелен лечений.
— А то! Я сейчас спрошу Михая о прививке… — Ур убежал, потом вернулся, — Он мне какую-то фигню на плече показал. Я так понимаю, это значит «Да»?
— Йа… Характерный след прививка. Тогда он может ходийть сюда. Надо тут прибирайтся и захоранивайт тела.
— Вы, я смотрю, прям не сомневаетесь в возможностях вашей медицины?
— Я — найн. Они есть сомневайтся в наш медицина… — Доктор указал на лежащие на нарах тела, — Они, судя по запись, принадлежайт к религиозный течений, который отрицайт современный медицина. Вот послушайт: «Отступлений человека от образ жизни, предначертанный ему Бог, являйтся для него причина множества болезни. Мы верим, что здесь, среди девственный природа, живя в гармоний с ней, мы исцелим свой дух, а с ними и свой тело. Мы не позволим оскверняйт храм свой душа, который наш тело являйтся, атеистичным и богомеркий манипуляций, и отрицайт любой вмешайтельство в естественный ход вещей. Что предначертано — тому исполнийться. Да будет во всем воля Его, отныне и во веки вечный!».
Факел догорал, так что Доктор вышел, обернулся и вздохнул.
— Что за непередаваемый, сказочный глупойсть⁉ Я думайт, что это пастырь оставшийся до самый конца с больные и хотейт подивийться силе его дух! А это есть идиоттен, который внушайт людям ложный идей и приводийть всех поверивший ему к смерть!
Ур тоже обернулся и скривился, как будто сожрал что-то невкусное. По гримасам читалось, что ему хочется прокомментировать ситуацию в своем неподражаемом стиле, однако, видя что Доктор и так достаточно страдает от глупости сородичей, он решил от этого воздержаться. По тропинке через заросли продрался Михай.
— Шось тут у вас деется? Че Ур прививкою интересовався? Це чо? Оспений барак? А посветити е чем? Немае? Так ща замастырим!
— Я предлагайт занимайтся этим с утра. Вон там я видейть остатки строений. Заночивайт там. Сегодняшний день и так выходийть гроссе насыщенный событий.
— Та я шо? Против шоль? Ща, токмо, постелю приволоку, бо мы не собаки, шоб на земле спать…
— И вам требовайтся помощь? Опять таскайт все от низ наверх?
— Шо, пан? Вже заебалися? Та я також заебався.
— Я предлагайт переночевайт в лодка. Под звук прибой зер гут спиться.
— О! Добра мысль, а я вже думати начав, куды те блоки присобачити… Ну пойдемте тады у лодке спати.
Китты данную идею тоже оценили, только Ур настоял чтобы лодку, где вместе с барахлом лежали снаряды, поставили на прикол подальше. На всякий случай.
…
Островная традиция предписывала заявлять при каждом удобном случае, кто тут самый сильный, смелый и всех натянет на известное место. Считалось, что это отпугивает злых духов и привлекает ману, так что похвальба собственным великолепием и немыслимой крутостью была для местных своего рода спортом, по которому даже проводились «чемпионаты», на которых надо было переорать и задавить оппонента морально. Поэтому, сидящие в прыгающих по волнам лодках «Висельники» наперебой рассказывали как они, сейчас, пустят этих киттов на шапки, резко контрастируя своим оптимизмом с Захарией и двумя его подручными.
Тем идея соваться туда, где уже полегла куча народу, категорически не нравилась, но Кулак был нафарширован осколками как кекс изюмом и временно недееспособен, так что Кабанов велел Захарии, по глупости продемонстрировавшим слишком глубокие познания в вопросе, возглавить вторую поисковую партию. И возражений не принял. Теперь Захария мысленно распекал себя за то, что начал умничать не вовремя и сильно надеялся, что китты взяли брошенные Кулаком лодки и свалили. В противном случае…
— Эй, Костюмчик! — один из «Висельников», взбодренный сигареткой с травкой, кивнул в их сторону с широкой ухмылкой, — Где ваше оружие? Боитесь испачкать пиджачки маслом?
— Кровью…
— Кровью?
— Своей кровью. Если они нас ждут, то стрелять станут, в первую очередь, в тех, кто вооружен. А у нас будет время спастись.
— Ты их, блядь чо? Боишься?
— А ты — нет?
— Конечно! Говорят, они метр ростом! Да я обоих придушу за раз! Одного левой рукой, второго правой.
— Хорошо… Тогда ты пойдешь первым.
— Че сразу я-то? — шутник все еще улыбался, но глаза испуганно забегали.
— А ты что? Боишься их?
— Н-нет…
— Ну вот и определились. Если придушишь, как обещал, все трофеи с них твои. Выглядит легко — они всего-то метр ростом…
Остальные «Висельники» радостно оскалились, видя как с храбреца мигом слетела вся напускная бравада и больше к Захарии никто не цеплялся. На подходе к пляжу того ждала радостная новость — брошенные лодки отсутствовали. Возможно, конечно, подсуетились проплывавшие с утреннего лова рыбаки, но, с большой вероятностью, будучи обнаруженными, китты решили сменить позицию. Дав команду причаливать, Захария дождался, пока все выгрузятся и рассредоточатся и только после этого разрешил заглушить мотор.
Над руинами батареи висел тяжелый смрад разлагавшихся тел, которые были буквально погребены под крабами, спешащими сожрать падаль. Брезгливо морщась, Захария обошел все это, стараясь ни в кого не наступить и подошел к воронке, оставшейся на месте артиллерийского погреба. Потом осмотрел вторую.
— Два взрыва… Практически одновременно, иначе бы одну из воронок частично засыпало материалом из второй.
— Дурное место… — согласился следовавший за ним подручный, — Тут, перед Штормами, бригада Половинки полегла. Поторопились. Хотели успеть побольше разделать.
— Хотя Половинке жизнь уже намекала, что торопиться не стоит… — Захария огляделся и принялся что-то прикидывать, — Так… Выжившие сказали, что они засунули несколько снарядов под плиту, чтобы выкурить птицу которая раскопала клад. От этого взрыва сдетонировали запасы Половинки и какие-то остатки в погребах…
— Похоже на правду… Или ты думаешь, что это была ловушка?
— Я не сомневаюсь, что это была ловушка. Меня смущает птица.
— Почему? Это же просто здоровенная сова?
— «Императорская сова», Шима, это не просто здоровенная, блядь, сова. Это служебное животное, которое Имперцы улучшали и шлифовали веками.
— И что она умеет?
— А в том и прикол, что мы в душе не ёбем, что она умеет, Шима, — Захария со вздохом потер лицо, — Не ебём… И это делает мне нервы, так как в данной задачке и без неё слишком много неизвестных.
  
— Но Кулак же её взорвал?
— Он это видел?
— Он так говорит.
— А тот поц говорил, что удавит двух киттов двумя руками.
— Ты думаешь, она сбежала?
— Пошли посмотрим.
— Что ты хочешь тут найти после такого взрыва?
— Не тут, Шима… Сейчас… Кулак и его парни стояли там… — снова оглядевшись, Захария прикинул как все выглядело и скорчил страдальческую мину, — О зохен вей, ну что за придурки? Камнем докинуть можно, не удивительно, что их так покрошило. Но если они не видели, как птица улетала, значит лететь та должна была куда-то в эту сторону… Под прикрытием дыма.