На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Почему? Если я разбираюсь в устройстве человеческого тела, почему мне не применить эти познания, чтобы сделать свое сильнее и здоровее?
— Я вас все равно выведу на чистую воду! Пошли!
Луис жестом приказал своим людям следовать за собой. Выйдя на улицу и сев в машину, все трое закурили.
— Хитрый хорек! — Луис все не унимался. — Думает, что он умнее меня! У него есть какой-то секрет! И я его выясню.
  
— Он прав насчет моей ноги, — хмыкнул Захария, оглядываясь на здание гостиницы. — И я начинаю думать, что медицинское образование у него действительно есть…
— Ты понял, кто это такой? — поинтересовался Девлин. — Есть идеи?
— Я думаю, что это — Тархан! — безапелляционно перебил его Луис. — Приехал под видом доктора! Решил, что мы дураки тут все!
— А я-то думал, к чему была эта хуйня про Хана?
— Ты сейчас серьезно? — страдальчески закатив глаза, Захария тяжело вздохнул. — Луис, ты же понимаешь, что Тархан не будет выдавать себя за врача?
— С чего ты взял? Это — отличное прикрытие!
— Для чего?
— Разнюхать тут все!
— Это отличное прикрытие, если ты похож на врача. А если ты похож на громилу фессалийского дона, то выдавать себя за врача значит привлечь к себе внимание. Что собственно и произошло.
— Кто же это по-твоему тогда, умник?
— У меня имеется план. Я пойду к нему снова. Но уже один. Скажу, что впечатлен тем как он угадал про мою ногу и попрошу назначить лечение.
— И что это даст?
— С человеком, который пришел к нему за помощью, а не вломился без приглашения, он будет более открыт. Врачи часто разговаривают, чтобы успокоить пациентов. К тому же мой интерес к его образованию и опыту будет объясним. Я хочу знать, кому доверяю свое здоровье.
— Мне плевать на его образование и опыт! Мне нужно знать, что он скрывает!
— Из первого можно сделать вывод о втором. У меня есть пара версий, которые стоит проверить.
— Ладно, действуй! — недовольно отмахнулся Луис. — Доложишь, как только что-то узнаешь. Я буду у себя!
…
Художник оказался высоким мужчиной в простой одежде. Придя и увидев, в каких условиях тут все обитают, он не стал лезть внутрь или скандалить, а жестом попросил убрать под крышу этюдник и котомку с бумагой и набросками, а сам устроился снаружи, соорудив себе лежанку из веток. На следующий день он куда-то ушел, а когда вернулся, опять под вечер, то принес откуда-то рваную сеть и веревки, из которых весьма сноровисто соорудил гамак. Еще через день над гамаком появилась крыша на жердях.
Соню, сперва наблюдавшую за гостем с откровенным подозрением, такая хозяйственность расположила. Она не питала никаких иллюзий насчет способности Чарли выбирать себе знакомых и заранее опасалась, что сюда припрется что-то вроде той богемной босоты, с которой она имела сомнительное счастье как-то пересечься в Эреце.
Данные личности, за пару дней разгромившие и загадившие весь дом, оставили у неё не лучшее впечатление о людях искусства. Художник же выглядел как полная им противоположность. Особенно Соню впечатлили руки с длинными аристократическими пальцами, но при этом широкие, как весла, и, судя по толщине жил — чудовищно сильные. Остальная внешность тоже была весьма импозантной: худое загорелое лицо с аккуратной бородкой и впалыми щеками, волосы, светлые от природы, которым седина придала цвет старого серебра и категорическая немногословность придавали Художнику флер мудрости и загадочности.
Он исчезал с рассветом словно призрак и возвращался после заката. Убирал свои работы, чтобы случайный дождь что-то не испортил, и ложился спать, ни с кем толком не поговорив. Точнее, Соня имела с ним весьма продолжительные беседы. Однако всякий раз ловила себя на мысли, что говорит в основном она, а Художник просто молча смотрит и кивает. Но так, что образуется полное впечатление, будто он полноценно участвует в разговоре. Ван, с которым она поделилась данным наблюдением, согласно кивнул.
— Осень мудлый селовек.
— С чего ты так решил?
— Только мудлый селовек умеет молсять! А дулаки всегда осень много говолят.
— Тю! То есть если я люблю поговорить, то шо теперь? — Соня сама того не замечая, угрожающе подбоченилась. — Я по твоему теперь дурак?
— Нет, конесьно! Ты — дула. Дулак у нас тут Чалли.
— Ой, люди, вы посмотрите, кто у нас тут умный нашелся!
— Я тозе дулак… — оглядевшись, вздохнул Ван. — Был бы умный, с вами, дулаками, тут бы не жил, в лазвалюхе этой.
— Так он тоже тут живет, мудрец этот, и шо?
— Для него это влеменно. А мы тут застляли надолго…
— С чего ты взял, что временно? Художники через одного бедные. Ну кроме тех, кто известный и богатый.
— Этот осень богатый.
— Во-первых, для богатого он уж больно сноровисто шалаши строит…
Тут Соня запнулась, так как то, что Художник пристроил к башне, походило уже не на шалаш, а на вполне себе основательное бунгало, выглядевшее пристойнее остальной постройки. И все это было сооружено шутя и буквально в перерывах, в то время как они сраный стол для разделки рыбы собирали почти неделю. Может попросить его такое же для кухни соорудить? Соня мотнула головой, поняв, что мысль сейчас ускачет вдаль. За время бедования с Чарли она уже привыкла вперед не загадывать и сосредотачиваться на текущих проблемах.
— А, во-вторых, с чего ты таки вообще решил, шо он богатый?
— Деньги легко лаздает…
— Он тебе дал денег? — Соня немедленно приняла охотничью стойку. — Сколько?
— Это са плазивание!
— Какое «проживание»! Он снаружи живет!
— Моего дома!
— Да вот нихрена! Я узнавала! Это заброшенная башня! Ты на неё вообще никаких прав не имеешь!
— Все лавно он дал их мне! — поняв, что зря упомянул при Соне про деньги, Ван попытался ретироваться.
— А ну стоять, мартышка мелкая! — схватив ковшик, Соня метнула его вдогон, — Половину на бочку или я за себя не отвечаю!
— Пасла нахуй!
— Кормить перестану!
— В кабаке поем!
Ловко увернувшись от ковшика, Ван скрылся в кустах. Топнув ногой от досады, Соня подобрала метательную посуду и вернулась, продумывая планы мести. За этим занятием её застал прибежавший поесть Чарли. Соня покосилась на него сперва недовольно, затем хитро.
— А ты не знаешь, шо твой друг у нас не кушает? Он шо? Брэзгует?
— Нет, конечно! — Чарли умел очень хорошо чуять настроение компаньонши, так что немедленно напрягся. — Просто ему там ближе.
— Где «там»?
— Ну, там где он ест, очевидно, потому что я понятия не имею, где это.
— Не пизди!
— Я просто предполагаю, что он ест в кабаке в порту. Он же художник, а насколько я знаю, художники должны посещать сомнительные заведения. Самое же сомнительное заведение в нашем городе — это портовый кабак.
— Портовый кабак дорогой… — Соня снова заговорила вкрадчивым тоном. — У него шо? Деньги есть?
— Наверное.
— А шо он тогда комнату не снимет?
— Ну он собирался…
— Погоди! То есть этот поц тут не потому, шо ему вообще не было куда идти, а потому, шо ты его сюда зазвал?
— Технически, ему действительно негде было ночевать…
— Однако он мог снять комнату, но ты, шлемазл, предложил ему квартироваться у нас забесплатно, шоб заманить его в твое тупое «сопротивление»?
— Во-первых, оно не «тупое»! А во-вторых…
Чарли, в отличие от Вана, лишнего не произнес, однако Соня уже была начеку и без слов все поняв, поставила тому подножку когда он попытался сбежать, после чего села на него сверху.
  
— Деньги давай…
— Я решительно не понимаю, о чем ты!
— Те, которые ты стряс с этого твоего Художника…