На дальних берегах. Том второй (СИ)
— Да, что-то около того…
— В смысле «около», в натуре? Я тебе сказал точно выяснить! Сколько!
— На самом деле — немного меньше…
— Немного… — со стуком поставив стакан, Кабанов пошел в его сторону, — Ты че, козлина, дрожишь? В глаза мне смотри!
— Просто босс, там все не очень конкретно…
— Не конкретно⁉ То есть, он может прямо сейчас сюда завалиться?
— Нет, босс, конечно же нет!
— Сука… Заебали, в натуре! Никому нельзя доверить нихуя! Ни тебе, козлина тупая, ни вон тем двум! — Кабанов обернулся на Девлина и Захарию. — Потому что вы, два хитрожопых, что-то мутите вечно! Вы что, не могли этому долбоебу сказать, что не надо на судно лезть⁉ А⁉ Или вы специально⁉ Вы подставить его решили, да? Как Кулака? Я же про все это только от вас знаю. А Кулака вы не любили… ХУЛИ МОЛЧИТЕ!!?
— Мы не сказали Бохе потому, что потеря заключенных — удар по репутации Ямы, — видя, что Кабанов снова себя накручивает, поторопился объясниться Девлин. — Им нужно было сохранить это в тайне, поэтому они отправили на борт заключенных, от которых легко потом избавиться. И я решил, что они не оценят, если данная информация выплывет наружу.
— Так а хули ты сейчас болтаешь, а?
— Потому что она уже выплыла.
— Слишком гладко стелешь, падла, — Кабанов склонив голову набок, оценивающе уставился на Девлина. — Откуда ты вообще узнал это все, если Яма хотела это в секрете держать?
Ответить Девлин не успел. Двери распахнулись, и в столовую в сопровождении вооруженных людей вошел высокий блондин в безупречном белом костюме и шляпе. Его вытянутое лицо с мужественным подбородком и тонким прямым носом можно было бы даже назвать красивым, но все присутствующие мгновенно его узнали, отчего внешность визитера немедленно приобрела зловещий оттенок.
— Курт Хендрик Бигерт. Губернатор. Я узнал, что у вас принято собираться для общей трапезы, и решил присоединиться. Надеюсь, вы не против? — сняв шляпу, гость шагнул вперед и увидел тело Бохи, все еще лежавшее на полу возле стола. — О! Вы освободили для меня место? Право, не стоило.
— Как ты… — застывший в шоке Кабанов, наконец взяв себя в руки, обернулся на белого как мел Луиса. — ТЫ!!! ТЫ ПРОДАЛ МЕНЯ?!! ПРОДАЛ, СУКА?!!
Выстрел. Кабанов, пошатнувшись, посмотрел на отверстие в ткани рубашки, вокруг которого начал расплываться алый цветок из крови, потом на пистолет в руке Луиса, сделал шаг в его сторону и повалился на пол. «Папа!» — повернувшись на крик, присутствующие увидели Ксению, которая с широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдала за этим. Кабанов вытянул руку в её сторону, но вместо дочери руку взял Бигерт, сделавший второй жест «Взять», который его люди кинулись исполнять.
— Ну-ну-ну… Не беспокойся… Все кончилось. Теперь я о ней позабочусь, — на лице Бигерта промелькнула странная улыбка. — Я люблю детей. Ох, дети… Сколько подлости, низости, крови люди оправдывают тем, что это все ради детей. Сколько чужих детей они готовы обречь на смерть, чтобы их дети жили. Да?
— Я тебя… из под земли…
— Нет… Не стоит, поверь… На самом деле Луис сделал тебе огромное одолжение. Ты умрешь быстро. И ты умрешь счастливым. Не увидев того, что будет дальше. Серьезно. Я бы на твоем месте его поблагодарил. А теперь давай, закрывай глаза… Вот так. Все-все-все… Все?
Вытянув руку, Бигерт пощупал пульс и, удовлетворенно кивнув, сорвал с сервировочного стола скатерть, накрыв им тело. Затем проследил, как подчиненные волокут рыдающую девочку к выходу.
— Не стоит травмировать бедняжку таким зрелищем. Ей еще многое предстоит…
— Господин губернатор? — все еще бледный как мел Луис нервно облизнул губы. — Какие будут дальнейшие распоряжения?
— О! Мой услужливый, но немного поспешный друг. Разумеется, наша сделка остается в силе, — подойдя к Луису, Бигерт нежно, почти по-женски погладил его по щеке. — Ты теперь становишься командиром местной гвардии. Официальный пост — все серьезно. А эти двое? Я так понимаю, они тоже работали на покойного господина Кабанова?
— Да, господин губернатор, — Захария, в виду более смуглой кожи бледнел не так отчаянно как Девлин или Луис, однако по лицу было видно, что от столь резких поворотов событий его изрядно укачало. — Я отвечал за финансовую часть.
— А я за логистику, — Девлин решил, что скрывать это смысла нет.
— Чудесно. Значит вы знаете, что здесь к чему?
— Да, господин губернатор.
— Но я не могу поручится за их лояльность, — со злорадной ухмылкой сообщил Луис, немедленно об этом пожалев, так как Бигерт кинул на него весьма зловещий взгляд. — Я имел ввиду, что…
— Ты только что продал своего босса за мою милость и официальный пост под моим крылом. И ты говоришь, что сомневаешься в чьей-то лояльности?
— Я просто хотел сказать что…
— Что ты вряд ли справишься один. Так что двое твоих коллег тебе помогут. Третий, увы, уже нет. За что он отвечал?
— Силовая часть, господин губернатор.
— Какая ирония. Ладно, не буду вас отвлекать. У нас много работы. Меня прислали решать возникшие тут проблемы. Объясни им, что они либо помогут мне с этим, либо сами станут проблемой. Как их зовут?
— Захария Оденхой, господин губернатор, и Микки Девлин.
— Да-да… Ты говорил… Эретец и эринец. Оба на «Э». И оба, наверняка, в традициях своих народов, знают тут много дорогих их сердцу земляков, у которых есть милые женушки, милые детишки и милые уютные домишки, которые очень легко горят. Начни объяснение с этого.
…
За время пребывания на борту смрад разложения сотен тел стал настолько привычен, что перестал ощущаться. Но всего сутки на свежем воздухе — и эта устойчивость пропала, так что Марио, снова поднявшись на борт плавучей тюрьмы, аж пошатнулся от ударившего в нос запаха. Михай, предусмотрительно взявший сделанную Багиром маску с собой, понимающе кивнул и натянул ту поплотнее. Сопровождавшие их тангароа тоже скривились, однако старались держаться.
Вернее, сопровождали они не столько их, сколько шамана. Старик, услышав рассказы про судно, на котором творились мрачные ритуалы, рвался его осмотреть. Появление в деревне настоящего доктора, который за пару дней разобрался с хворями, которые шаманскими методами лечились годами или не лечились вообще, здорово подорвали его авторитет. Ту-Кахуна, отправленный наблюдать и перенимать секреты медицины, был первым способом данный авторитет поправить. Визит на жуткое судно — вторым.
Сам Доктор тоже был тут. Убедившись, что у всех пациентов наблюдается положительная динамика, он решил выкроить время и для науки. Тело с дырой в голове уже изрядно испортилось, однако, довольно кивнув, Доктор натянул перчатки и принялся его обследовать. Шаман тем временем бродил вокруг, осматривая последствия побоища. Затем склонился над одним из заключенных, чье тело за месяц пребывания на жаре и соленом ветру частично сгнило, частично мумифицировалось и некоторое время внимательно вглядывался в провалы, оставшиеся на месте глаз.
— Его мана закончилась…
— Что вы есть говорийт? — Доктор удивленно вскинулся. — Мана? Я есть думайт, что вы, в отличие от монго, нихт верийт в то, что у человек может заканчивайтся мана?
— Доктор Ганс разбирается в том, во что верят тангароа?
— Наш боцман. Тот, который катайтся на акула. Он есть довольно много рассказывайт про это.
— Тиму-ихи думал, Доктор Ганс не станет такое слушать?
— Айн! Знаний не бывает лишний, даже если это знаний о… — Доктор запнулся подбирая слова, — фольклеришен ритуал. Цвай — меня нихт спрашивайт. Бардья есть весьма громкий, так что если он что-то рассказывайт, то это слушайт все. К тому же мой брат есть увлекайтся подобный вещи. Он тоже нихт спрашивайт, хотеть ли я это слушайт.