На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Вас есть тошнить? — Доктор с подозрением покосился на него не прерывая своего жуткого занятия.
— Е трохи… Все таки, якусь машину по деталям раскидывати это не то, шо человека разбирати.
— Я интересовайтся потому, что замечайт изменений в ваш речь. Вкупе с тошнота это может быть признак черепно-мозговой травма.
— А! Да ни! То я, просто, на борту шибко ислас с родной речью мешал. Так то я на ем практически чисто говорить могу. Но не хочу…
  
— Почему?
— Характер такий! Хочу, штоб в цем исласе и родная мова след оставила. Тильке пан Зампобой сказал, шо я выебываюсь.
— А вы есть выебыв… Вывай… Тся…? — Доктор с трудом осилил незнакомое слово.
— Трохи е. Особливо перед Капитаном. За шо, теперь, немного стыдно. Так шо я ищу баланс, шоб и красоту родной мовы передать и не выглядело так, як будто це просто выебоны. Вот як у вас.
— У меня⁈ — Доктор удивленно хохотнул, — Я бы нихт сказайт, что мой ислас есть идеален!
— Та мне нетреба, шоб идеально. Мне треба, шоб мени розумели, но сразу понимали, шо говорять с припольцем. Вот по вам сразу слыхать, шо вы форбуржец. Вы словечки всякие свои вставляете, окончания. Не шибко много, так, трохи… Вот «трохи» вам понятно?
— Из контекста я понимайт, что это знайчить: «Мало».
— Именно! Я можу ще, шоб совсем доходчиво, пальцами вот так, делати… Як Марио. Очень мне нравится его эта манера руками все казати. Шибко доходчиво. А «шибко» вам понятно?
— Йа! Контекст, в данный случай, помогайт! У вас все готово?
— Кажись. Вяжите пока, будь ласка, а я камеру надую шоб на ей все подале в море оттартать.
— Гут!
Согласно кивнув, Доктор принялся снабжать отрезанные куски плоти утяжелителями, а Михай полез в багажник и принялся копаться в лежащем там барахле. И, внезапно, восхищенно матюгнулся.
— Да ебати мени семеро! Ганс — дывитесь!
— Что там?
— Злато! Цельны портфель! Вони за наших, видать, гроши получили, так не довезли. Во! А мы машину хотели втопить!
— Золото в наш ситуаций есть нихт самый нужный предмет.
— Та да, тильке потим може пригодиться. Тут Ур двоим злату монету показав, так вони за неё передралися трохи. А за такой портфель здеся весь остров друг-другу глотки перегрызет!
— Логичный умозаключений. Но, ради такой сумма, искать их будут гроссе тщательнее.
— А про це мы пристально позже подумаем… Поки тут закончить надо, — продемонстрировав надутую камеру, Михай похлопал по ней, — У мени все готово. Як там у вас?
— Вы есть пока начинайт транспортировка — я тоже почти заканчивайт. Только кровь есть привлекайт акул, так что вам стоит быть осторожный.
— А це вы вовремя заметили… Ша… Надо подумати. О! Е идея!
Достав из багажника буксировочный трос, лопату и взяв остатки самодельных веревок Михай начал обвязывать ими увесистый камень. Потом взял ремень одного из убитых, прицепил его к камню и пропустил через пряжку трос, сложив вдвое. Закончив сооружение данной конструкции, он сел в покрышку, положил камень на себя и, гребя лопатой как веслом, отплыл на глубину, скинул камень, после чего быстро погреб обратно, так как темная вода внизу была крайне пугающей. Сверху высунулся Ур.
— Вы там долго? Светает уже!
— Почти все, пан! Ще пару минуточек!
Сделав из нескольких веток настил, Михай сложил на него куски тел.
— Дивитесь, як я все здорово придумав!
Он принялся тянуть за один конец троса и покрышка с кровавым грузом быстро поплыла в сторону якоря. Достигнув его, трос потянул край импровизированного плота под воду и груз свалился. Взявшись за другой конец, Михай притянул конструкцию обратно и снова загрузил.
— Фу! Зачим вы их выпотрошили! Воняеть як падла!
— Я есть прокалывайт брюшной полойсть и желудок, чтобы они нихт раздувайтся от газы и всплывайт. Если вы не выдерживайт, давайте я.
— Та ни — ни маленький, сдюжу… Просто… А вы про це откель знаете, ежли не секрет?
— Познаний в анатомий унд краткий, но насыщенный карьера криминальный доктор.
— Анатомия… — Михай потряс головой, — Чудна вы людина Ганс… Хоша и полезный — то не отняти. Просто сейчас-то пришлося, а вот як по доброй воле взяти и людей начать потрошить чисто из любопытства, то мне всегда неясно было. Тож противно!
— Нихт с вами соглашайтся. Человеческий тело есть прекрасно! Это очень сложный и гроссе отточенный механизм сопротивлений и выживаний.
— Тю! Да ций механизм поломати — раз плюнути! А уж хворей скилько — не счесть!
— Вы есть заблуждайтся. Нас ежесекундно атаковайт такой количество патогенный организм и фактор, что любой человек, который начинайт в это вникайт, ходит пораженный тому, что мы есть еще живы! А мы живы! Мы сопротивляйтся, выживайт и размножайтся! Как и любой организм вокруг. И механизмы, обеспечивающий данный выживаний, просто поражайт воображений!
— Тогда не рассказывайте, будь ласка. У мени воображение богатое — не хочу потом всего шугаться. Ладно — вроде усих сплавили… Ха! Каламбур вышев… «Сплавили»!
Хохотнув, Михай разобрал всю конструкцию и упихал в багажник. Потом дал команду грузится, после чего взял веник из веток и тщательно замел и затоптал все следы. Рыкнув мотором, машина выехала вверх по склону и помчалась подальше от города навстречу разгорающемуся дню.
…
Небольшое здание в нижней части города было украшено вывеской, извещавшей как надписью, так и понятными неграмотным рисунками, что здесь находится ломбард и ссудная касса. Двое скучавших у дверей эретцев кивком поприветствовали Соню, а один даже вежливо открыл дверь. Внутри, несмотря на старания старенького вентилятора, было жарко, но сидевший за столом человек был облачен в деловой костюм с модным галстуком, жилеткой с цепочкой для часов и всеми полагающимися атрибутами делового стиля. Внешность у него была вполне континентальная и только большие, словно всегда печальные глаза с по женски длинными ресницами выдавали в нем эрецкую кровь. Увидев гостью, он с улыбкой кивнул и, подойдя к двери, сказал дежурящим возле неё, чтобы их не беспокоили.
— «Соня Цукерман, сладкая моя!» — поприветствовал он её на эрецком, — «Рад тебя видеть в добром здравии. Вчера у вас там было жарко.»
— «Да. Говорят, что утром собрали почти два десятка трупов.»
— «Поэтому я и предлагаю тебе перебраться под наше крылышко. Тут в любом случае безопаснее.»
— «Спасибо, Захария, но я, пожалуй, снова откажусь.»
— «Почему же?»
— «Потому же, почему ты уехал из Эретца.»
— «Серьезно?» — ухмыльнувшись, Захария присел на край стола, — «И почему же, как ты думаешь, я оттуда уехал?»
— «Тут ты самый хитрожопый, а там все такие.»
Сперва Захария просто удивленно вскинул бровь, потом издал звук, словно кашлянув, а потом разразился звонким смехом. Соня с равнодушным видом подождала, пока он отсмеется и развела руками.
— «Я тоже оттуда свалила, как ты помнишь, не просто так…»
— «Честно говоря — не помню.»
— «Мне надоело быть всем что-то должной…»
— «А, точно…» — все еще усмехаясь, Захария согласно покивал, — «Кстати об этом. Неприятно тебе говорить, но твой „партнер“ так и не рассчитался с нами. И у него не получится прятаться за твоей спиной долго. Бизнес, есть бизнес и долги надо отдавать.»
  
— «Вот, кстати, об этом…» — воровато оглянувшись, Соня, после секундного колебания, выложила на стол золотую монету, — «Разменяй мне это по курсу и я закрою все его долги.»
— «Неожиданно»…